К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, том 13


Содержание тома 13

ПЕЧАТАЕТСЯ
ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

СОЧИНЕНИЯ

Издание второе

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Москва 1959

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

ТОМ
13



V

ПРЕДИСЛОВИЕ

Тринадцатый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит произведения, написанные с января 1859 по февраль 1860 года.

1859 год знаменует собой начало оживления пролетарского и демократического движений, а также усиления национально-освободительной борьбы угнетенных народов. В европейских странах появились признаки наступающего революционного подъема; период затяжной политической реакции, длившийся с момента поражения революции 1848-1849 гг., был на исходе. Перед рабочим классом открывались новые революционные перспективы.

Как и предвидели Маркс и Энгельс, толчок к всеобщему политическому оживлению был дан первым в истории капитализма мировым экономическим кризисом 1857-1858 гг., который явился результатом глубоких противоречий капиталистического строя. Последствия кризиса еще в полной мере сказывались в 1859 году.

Теоретическая и практическая революционная деятельность Маркса и Энгельса в это время была направлена на подготовку международного пролетариата к новым классовым боям в условиях назревавшего революционного подъема. Маркс продолжает усиленно заниматься вопросами политической экономии, Энгельс - военными науками, историей, лингвистикой.

Исключительно интенсивной становится публицистическая деятельность Маркса и Энгельса.

Они систематически выступают в печати со статьями на экономические, политические и военные темы, продолжают также сотрудничество в «Новой американской энциклопедии», начатое в 1857 году.



ПРЕДИСЛОВИЕ VI

Разрабатывая революционную теорию пролетариата, Маркс и Энгельс особенно большое внимание уделяют в этот период развитию экономического учения. На создание пролетарской политической экономии были направлены главные усилия Маркса, после того как еще во второй половине 40-х годов он вместе с Энгельсом заложил теоретический фундамент научного коммунизма, разработал основные положения диалектического и исторического материализма, сформулировал главные политические идеи марксизма и ряд отправных положений пролетарской политической экономии. Установив, что способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни общества, Маркс принимается за изучение законов развития способов производства, особенно экономических законов движения капиталистического общества, вскрывает противоречия капитализма, развитие которых неизбежно ведет к социалистической революции. В течение многих лет Маркс глубоко исследовал важнейшие проблемы политической экономии капитализма, изучал на основании многочисленных источников и материалов экономическую действительность капиталистического общества, различные отрасли общественных и естественных наук (историю техники, агрохимию, математику и др.), данные которых он использовал для более обстоятельного выяснения ряда экономических вопросов. Проделав эту гигантскую работу, Маркс в 1857 г. приступил непосредственно к написанию большого труда по политической экономии. Черновой вариант первой части этого труда дошел до нас в виде экономических рукописей 1857- 1858 годов. В этих рукописях были подведены некоторые итоги многолетних исследований Маркса в области политической экономии и сформулирован ряд важных положений, развитых Марксом позднее в его основном экономическом произведении - «Капитале». Рукописи 1857-1858 гг. показывают, что именно в это время Марксом были в общих чертах разработаны основы теории прибавочной стоимости - краеугольного камня марксистской политической экономии. Экономические рукописи 1857- 1858 гг. явились частично тем исходным материалом, который Маркс рассчитывал переработать, дополнить и использовать при написании задуманного им обширного экономического труда. Этот труд Маркс предполагал издавать отдельными выпусками. Первый выпуск был завершен в январе 1859 г. и вышел в свет в виде книги «К критике политической экономии».

Работой «К критике политической экономии» - одним из выдающихся экономических произведений марксизма - от-



ПРЕДИСЛОВИЕ VII

крывается настоящий том. Этот труд отражает важный этап в формировании экономического учения Маркса, в его исследованиях капиталистического способа производства и критике буржуазной политической экономии. Он принадлежит к числу произведений, в которых, как отмечал В. И. Ленин, Маркс революционизировал политическую экономию.

В этом произведении Маркса четко и ясно выражен глубоко научный взгляд на общественные отношения, проанализирована природа товара и труда в условиях товарного производства, разработана теория стоимости, исследованы вопросы происхождения, сущности и функций денег. Значительное. место уделено здесь критическому разбору различных буржуазных и мелкобуржуазных теорий товара, стоимости, денег и денежного обращения. В своей работе Маркс заложил основу для научного объяснения сущности капиталистической эксплуатации.

Работе «К критике политической экономии» предпослано знаменитое предисловие, которое представляет огромный теоретический интерес и имеет самостоятельное научное значение. Это предисловие содержит гениальную характеристику сущности открытого Марксом единственно научного материалистического понимания истории, классическое определение самого существа исторического материализма. В нем, по словам В. И. Ленина, Маркс дал «цельную формулировку основных положений материализма, распространенного на человеческое общество и его историю» (В. И. Ленин. Соч., т. 21, стр. 39).

Из разных областей общественной жизни Маркс выделил экономическую область, а из всех общественных отношений - производственные отношения, как основные, определяющие все прочие отношения. Он подчеркнул при этом, что совокупность этих производственных отношений составляет реальный базис общества, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Тем самым был указан единственно правильный путь научного исследования процессов возникновения, развития и упадка общественно-экономических формаций, изучения истории человеческого общества «как единого, закономерного во всей своей громадной разносторонности и противоречивости, процесса» (В. И. Ленин. Соч., т. 21, стр. 41).

В предисловии Маркс дал формулировку закона соответствия производственных отношений характеру производительных сил, а также важнейшего положения марксизма о том, что возникающие на определенной стадии развития классового общества противоречия между производительными



ПРЕДИСЛОВИЕ VIII

силами и производственными отношениями являются главной причиной социальных революций, революционной смены одной общественно-экономической формации другой, более прогрессивной. «На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или - что является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции» (см. настоящий том, стр. 7). Вскрывая диалектический процесс взаимодействия производительных сил и производственных отношений применительно к капиталистическому обществу, Маркс доказывает, что оно неизбежно должно погибнуть, что буржуазные производственные отношения явятся вместе с тем последней антагонистической формой общественного процесса производства, что будущий, социалистический общественный строй будет свободен от антагонизмов классового общества.

Метод материалистической диалектики Маркс применил к исследованию экономических проблем, освещаемых в его книге, в частности, к анализу товара, труда, стоимости, денег. On вскрывает противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью товара и показывает, что развитие этого противоречия, его распространение на отношение между товаром и деньгами представляют собой естественноисторический процесс.

В отличие от буржуазных экономистов, считавших, что товар и стоимость суть вечные естественные категории, Маркс доказывает их исторически преходящий характер. Исследуя товар, Маркс показывает, что продукт приобретает форму товара только при определенных общественных отношениях, что товарное производство появляется на определенной исторической ступени и проходит различные стадии в своем развитии от простого товарного производства до капиталистического. Маркс рассматривает товар как экономическую клеточку буржуазного общества, клеточку, в которой заложены в зародыше все противоречия капитализма.

Уже экономисты до Маркса отмечали двойственный характер товара как потребительной стоимости и меновой стоимости. Маркс в своем анализе товара первым установил, что потребительная стоимость и меновая стоимость составляют противоречивое единство, отражающее реально существующее противоречие между частным и общественным трудом товаропроизводителей.



ПРЕДИСЛОВИЕ IX

В ходе исследования товара Маркс выяснил далее, что противоречие, заложенное в товаре, обусловлено противоречивым характером труда, затрачиваемого на производство товара.

Глубоко исследовав труд, создающий стоимость, Маркс сделал важнейшее открытие - он установил и доказал двойственный характер труда, воплощенного в товаре. По определению самого Маркса, это открытие явилось «отправным пунктом», позволившим объяснить целый ряд сложнейших проблем политической экономии.

На основе анализа товара и труда Маркс развил свою теорию стоимости. Если буржуазные экономисты, в том числе Смит и Рикардо, видели в обмене товара на товар, в обмене стоимостей - обмен вещей, то Маркс вскрывает в этом обмене отношение между людьми.

При анализе стоимости Маркс не ограничивается, как это делали буржуазные экономисты, количественной стороной вопроса, определением ее величины, а детально выясняет прежде всего природу стоимости, дает ей качественную характеристику, как овеществленному абстрактному труду; он теоретически обосновывает определение величины стоимости общественно необходимым трудом. Опираясь на свою теорию стоимости, Маркс установил, что в условиях товарного производства труд, затраченный на производство товара, неизбежно принимает форму стоимости.

Исходя из своей теории стоимости, Маркс обстоятельно исследовал также проблемы денег. Он первый в экономической науке объяснил происхождение денежной формы стоимости, показал органическую связь стоимости и денег, рассматривая последние как конечный результат исторического развития формы стоимости. Он раскрыл сущность денег, исследовал экономическую роль денег в буржуазном обществе, научно определил и объяснил различные функции денег, а также законы металлического и бумажно-денежного обращения.

Вместе с тем Маркс вскрыл несостоятельность различных буржуазных и мелкобуржуазных теорий денег и денежного обращения, а также утопичность проектов устранения коренных противоречий капитализма, «улучшения капитализма» путем уничтожения денег.

Созданная Марксом стройная научная теория стоимости является выдающимся вкладом в развитие пролетарской политической экономии. На основе своей теории стоимости Маркс затем в «Капитале» детально и всесторонне разрабатывает теорию прибавочной стоимости.

Вслед за выходом в свет книги «К критике политической экономии», т. е. первого выпуска задуманной работы, Маркс



ПРЕДИСЛОВИЕ X

собирался опубликовать второй выпуск, в котором он предполагал изложить проблемы капитала. Однако в ходе дальнейших экономических исследований Маркс значительно изменил первоначальный план своего труда и временно воздержался от опубликования результатов своих исследований, занявшись дополнительным изучением ряда вопросов, которые он считал недостаточно выясненными. Новый замысел Маркса нашел свое воплощение в «Капитале», первый том которого был выпущен в свет в 1867 году.

Маркс считал первый том «Капитала» в известном смысле продолжением книги «К критике политической экономии». Но несмотря на это, он счел необходимым основное содержание работы «К критике политической экономии» резюмировать в первом отделе первого тома «Капитала». Это было сделано Марксом не только в интересах большей связности и полноты исследования, но и потому, что отдельные положения его теории товара, стоимости и денег, лишь намеченные в работе «К критике политической экономии», получили в «Капитале» свое дальнейшее развитие (например, учение о субстанции и формах стоимости, положение о товарном фетишизме и др.). В то же время некоторые положения, обстоятельно разработанные в книге «К критике политической экономии», Маркс счел возможным лишь сравнительно бегло осветить в «Капитале», как это он сам отмечал в предисловии к первому тому. Поэтому с появлением «Капитала» его работа «К критике политической экономии» не утратила своего самостоятельного научного значения и по праву занимает выдающееся место среди классических произведений марксизма. Особую ценность представляют экскурсы в область истории анализа товара, истории теорий стоимости и теорий средств обращения.

Книга Маркса была и остается лучшей в мировой экономической литературе монографией о деньгах при капитализме.

Значительную часть тома составляют публицистические произведения Маркса и Энгельса данного периода: их статьи, напечатанные в прогрессивной в то время американской буржуазной газете «New-York Daily Tribune», в которой они продолжали сотрудничать, в лондонской немецкой газете «Das Volk», а также выпущенные отдельным изданием две брошюры Энгельса - «По и Рейн» и «Савойя, Ницца и Рейн». Революционная публицистика и в этот период продолжала составлять одну из основных форм деятельности основоположников марксизма. Ее содержание целиком отражало обострение политической обстановки в Европе и назревание новых революционных событий.



ПРЕДИСЛОВИЕ XI

В центре внимания Маркса и Энгельса, как это видно из их статей, опубликованных в «New-York Daily Tribune» уже в начале 1859 г., были усилившееся национальноосвободительное движение в Италии против гнета абсолютистской Австрии и внутренней реакции, препятствовавших преодолению политической раздробленности и национальному объединению страны, усиление борьбы против бонапартизма во Франции и за ее пределами, а также консолидация революционно-демократических сил в других странах. Во всем этом Маркс и Энгельс усматривали признаки, предвещавшие новый революционный подъем в Европе. С напряженным вниманием следили они также за развитием международных конфликтов, чреватых новым кризисом в международных отношениях и новой войной. При оценке событий Маркс и Энгельс принимали во внимание прежде всего незавершенность буржуазных преобразований, необходимость для пролетариата покончить с пережитками феодализма в ряде стран, добиться решения не осуществленных в 1848-1849 гг. задач буржуазно-демократической революции, в первую очередь таких, как воссоединение Германии и Италии, чтобы расчистить путь победоносной пролетарской революции.

В статье «Вопрос об объединении Италии» Маркс ясно выразил ориентацию пролетарских революционеров на достижение национального единства итальянского народа путем развертывания революционной борьбы масс. Маркс отмечал происходящие в стране народные волнения, он выделял те прогрессивные буржуазные элементы в национальном итальянском движении, ту «национальную партию», которая выступала против политики правящих кругов, стремившихся использовать ситуацию в Италии в династических, антинародных интересах, для объединения Италии под гегемонией Пьемонта. В обращении этих кругов к иностранной «помощи», в их союзе с Луи Бонапартом, преследующим своекорыстные цели, Маркс видел угрозу для национально-освободительного движения в Италии. Маркс выражал надежду, что борьба итальянского народа пробудит народные массы к революционному выступлению и в других странах, что «успешная революция в Италии послужит сигналом к общей борьбе всех угнетенных национальностей с целью освобождения от своих угнетателей» (см. настоящий том, стр. 173).

В статьях «Перспективы войны в Европе», «Денежная паника в Европе», «Положение Луи-Наполеона», «Мир или война?», «Перспектива войны во Франции», «Неизбежность войны» и других Маркс и Энгельс разоблачили стремление реакционных сил Европы, прежде всего правящих бонапартистских



ПРЕДИСЛОВИЕ XII

кругов Франции, предотвратить революционный взрыв посредством развязывания новой «локальной» войны. Маркс и Энгельс предупреждали против такой войны, поскольку она на первых порах могла оказать «во всех отношениях контрреволюционное действие» (из письма Маркса к Лассалю от 4 февраля 1859 г.). В то же время они высказывали предположение, что европейской реакции не удастся «локализовать» войну, что «война, начавшись в любой части Европы, не окончится там, где началась» (см. настоящий том, стр. 174). Задачу пролетарских революционеров в случае возникновения войны Маркс и Энгельс видели в том, чтобы всемерно способствовать широкому развертыванию революционного движения народов и превращению этой войны в общеевропейскую революционную войну.

Несмотря на то, что война готовилась в глубокой тайне, основоположники марксизма за много месяцев до ее начала предсказали неизбежность военного столкновения Франции и Пьемонта, с одной стороны, и Австрии - с другой. Они раскрыли перед читателями «Tribune » подлинные причины, толкавшие Луи Бонапарта и его приспешников на новую военную авантюру, показали дипломатические происки правительств европейских держав, направленные на обострение конфликта, отмечали военные приготовления враждующих государств. В ряде статей - «Как Австрия держит в своих руках Италию», «Шансы успеха в предстоящей войне» и других - Энгельс проанализировал с военно-стратегической точки зрения особенности будущего театра военных действий, соотношение военных сил сторон, предсказав в общих чертах характер предстоящих военных операций.

Связывая новый международный кризис с перспективами подъема пролетарских и демократических движений, Маркс и Энгельс считали в этих условиях необходимым развернуть более широкую пропаганду своих взглядов и усилить практическую революционную деятельность.

Маркс устанавливает более тесную связь с лондонскими организациями немецких рабочих, присутствует на многих публичных собраниях. В новых условиях особенно остро стала ощущаться ограниченность возможностей для публицистических выступлений Маркса и Энгельса и воздействия на общественное мнение в интересах пролетариата. Сотрудничество в «Tribune» было явно недостаточно для этих целей. «Времена изменились, - отмечал Маркс в письме к Лассалю 28 марта 1859 г., -и я считаю теперь существенным, чтобы наша партия занимала позиции везде, где возможно, хотя бы для



ПРЕДИСЛОВИЕ XIII

того, чтобы прочие партии не завладели ими». Маркс и Энгельс ищут пути для непосредственного обращения к читательским массам европейского континента. В марте 1859 г. Маркс дает согласие на сотрудничество в венской буржуазно-либеральной газете «Die Presse», однако в связи с начавшейся австро-итало-французской войной редакция не решилась предоставить страницы своей газеты вождю пролетариата и переговоры в то время не увенчались успехом.

В апреле 1859 г. Энгельсу удалось издать в Германии анонимную брошюру «По и Рейн», в которой было дано обоснование позиции Маркса и Энгельса в вопросах, связанных с итальянским кризисом и надвигающейся новой войной.

Работа «По и Рейн» является образцом марксистского анализа сложных международных проблем. Предназначая свою брошюру для широкой публики, в том числе и для буржуазного читателя, Энгельс выдвинул на первый план военно-исторические и военно-стратегические соображения. Тем не менее вся брошюра проникнута идеей защиты с пролетарских позиций, с позиции пролетарского интернационализма революционно-демократического пути объединения как Италии, так и Германии, и посвящена доказательству несовместимости реакционной политики правящих классов, проводившейся под флагом защиты национальных интересов, с подлинными национальными интересами итальянского и немецкого народов. В брошюре Энгельса разоблачаются завоевательные притязания бонапартистской Франции на левый берег Рейна, основанные на реакционной «теории естественных границ», которая, как отмечал Энгельс, постоянно служила оправданием агрессивной политики. Решительный отпор дает Энгельс представителям австрофильских кругов немецкой буржуазии, проповедующим шовинистическую идею создания «великой среднеевропейской державы» под гегемонией Австрии и подчинения немцам всех других наций Центральной Европы. В то же время Энгельс раскрывает контрреволюционный характер планов создания «Малой Германии» под верховенством юнкерской Пруссии. Выступая как горячий сторонник освобождения Ломбардии и Венеции от австрийского гнета, Энгельс убедительно показал, что и в политическом и в военном отношении для Германии было бы выгодным предоставление независимости Италии. «Вместо того чтобы видеть источник своей силы во владении чужими землями и подавлении чужой национальности, способность которой к историческому развитию могут отрицать только ослепленные предрассудками, мы сделали бы лучше, если бы позаботились о том, чтобы стать едиными



ПРЕДИСЛОВИЕ XIV

и сильными в своем собственном доме» (см. настоящий том, стр. 265).

Необходимость создания собственного пролетарского органа и использования его в качестве открытой партийной трибуны для пропаганды революционных идей, а также в качестве центра сплочения и организации разобщенных в период реакции кадров пролетарских борцов, побудила Маркса созвать в начале мая 1859 г. совещание своих старых соратников по Союзу коммунистов - Либкнехта, Пфендера, Лохнера и других, на котором развернулась широкая дискуссия по вопросу о пролетарской партии и ее печатном органе. Вскоре после этого Маркс устанавливает тесную связь с газетой «Das Volk» - органом лондонского Просветительного общества немецких рабочих. Маркс обещал неофициально сотрудничать в газете - предоставлять ей свои статьи, напечатанные в «Tribune», давать советы, оказывать материальную поддержку. Маркс надеялся в решающий момент превратить «Das Volk» в боевой орган пролетарской партии. В № 6 газеты от 11 июня 1859 г. было официально объявлено о сотрудничестве Маркса и Энгельса. Вскоре Маркс стал редактором, а фактически и администратором газеты.

Несмотря на то, что после выхода 20 августа 1859 г. № 16 издание газеты прекратилось ввиду недостатка денежных средств, газета «Das Volk» под редакторством Маркса выполнила почетную роль провозвестника задач пролетарского движения, боевого глашатая теоретических и тактических принципов пролетарских революционеров. На страницах газеты «Das Volk» Маркс и Энгельс пропагандировали важнейшие положения революционной теории. В газете было перепечатано упомянутое выше предисловие к работе Маркса «К критике политической экономии». В августе 1859 г. Энгельс поместил в двух номерах этой газеты публикуемую в настоящем томе рецензию на книгу Маркса «К критике политической экономии».

В этой рецензии Энгельс охарактеризовал существо того революционного переворота, который совершил Маркс своими открытиями в области общественных наук, показав огромное значение этих открытий не только для науки, но и для практики, для революционного движения. Энгельс дал яркую характеристику ограниченности буржуазной политической экономии, в частности отсталости буржуазной экономической мысли в Германии, и противопоставил вульгарным экономическим теориям подлинно научную политическую экономию пролетариата. Во второй части своей рецензии Энгельс охарактеризовал существенные черты



ПРЕДИСЛОВИЕ XV

разработанного Марксом метода материалистической диалектики.

Отстаивая интересы пролетарских масс, газета «Das Volk» откликалась на классовые бои пролетариата, в частности подробно освещала ход знаменитой стачки строительных рабочих Лондона, начавшейся в июле 1859 года. В статье «Политическое обозрение», опубликованной в газете «Das Volk», Маркс обосновывает революционный взгляд на стачки, как на одну из закономерных и важных форм классовой борьбы пролетариата. Маркс указывал в этой статье, что попытка английской буржуазии силой заставить рабочих отказаться от организованной борьбы приведет лишь к углублению «и без того достаточно глубокой пропасти между трудом и капиталом», к усилению классовой ненависти, являющейся верным залогом социального переворота (см. настоящий том, стр. 511).

На страницах «Das Volk» Маркс и Энгельс могли высказывать свои революционные взгляды более свободно, чем в «Tribune», где этому препятствовало буржуазное направление газеты. Газету «Das Volk» Маркс и Энгельс использовали для открытого изложения основ пролетарской тактики в связи с важнейшими событиями внешней и внутренней политики европейских государств, для резкого обличения реакции и борьбы против буржуазных и мелкобуржуазных идеологических противников пролетариата.

Так например, публикуемые в приложениях к тому материалы под заглавием «По страницам печати» показывают, какому едкому осмеянию были подвергнуты в этой газете проникнутые духом филистерства и национализма выступления немецких мелкобуржуазных демократов - Кинкеля и Других - на страницах их лондонского органа «Hermann».

Главной задачей своих выступлений в газете «Das Volk», а также в «New-York Daily Tribune » Маркс и Энгельс считали обоснование революционной пролетарской тактики в связи с начавшейся в конце апреля 1859 г. войной в Италии. Оценка этой войны, выяснение ее причин, анализ ее хода и последствий составляют содержание многих статей, написанных основоположниками марксизма в то время.

Развивая свою точку зрения, высказанную еще в начальный период итальянского кризиса, до открытия военных действий, Маркс и Энгельс рассматривали войну Франции и Пьемонта против Австрии как продолжение антинародной политики бонапартистских кругов. Эта война, подчеркивали они, была продиктована стремлением Луи-Наполеона и его клики упрочить бонапартистский режим во Франции посредством сравнительно легких побед над «внешним врагом», завоевать популярность,



ПРЕДИСЛОВИЕ XVI

демагогически спекулируя лозунгом «освобождения Италии от австрийского господства», «принципом национальностей», добиться под прикрытием этого лозунга округления французской территории за счет Италии и других государств и укрепить свою политическую гегемонию в Европе. Срывая с Луи-Наполеона лицемерную маску «освободителя Италии», основоположники марксизма полностью раскрыли его контрреволюционные замыслы в отношении итальянского национального движения. Бонапартистская Франция, подчеркивали они, являлась наравне с Австрией злейшим врагом независимости и объединения Италии.

Развязанная Наполеоном III война была замаскированной интервенцией против народного революционного движения за единство Италии. В статье «Луи-Наполеон и Италия» Маркс прямо сравнивал эту войну с экспедицией французских интервентов в 1849 г., в период Второй республики, с целью восстановления власти римского папы. Маркс указывал, что для Луи-Наполеона «война была лишь второй французской экспедицией в Рим, правда, во всех отношениях более крупной, но по мотивам и результатам не отличающейся от того «республиканского» предприятия» (см. настоящий том, стр. 505). Подлинной целью Наполеона III было, по существу, сохранение раздробленности Италии и контрреволюционных режимов в итальянских государствах.

Все статьи Маркса и Энгельса проникнуты горячей симпатией к борьбе итальянского народа против чужеземного господства. Основоположники марксизма подчеркивали, что в Италии есть силы, способные, вопреки бонапартистским проискам и контрреволюционнодинастическим устремлениям пьемонтских монархистов, добиться объединения страны революционно-демократическим путем. Маркс с одобрением отнесся к манифесту итальянского революционера Мадзини, разоблачавшему демагогические маневры Луи-Наполеона, и опубликовал перевод этого манифеста в «New-York Daily Tribune» (см. настоящий том, стр.

381-386). В действиях против австрийцев добровольческих отрядов, возглавляемых выдающимся итальянским патриотом Гарибальди, Маркс и Энгельс видели образец народного сопротивления иноземному владычеству, образец подлинно освободительной войны. Гарибальди, указывал Энгельс; «не боится быстроты и натиска, от которых предостерегает своих подчиненных Наполеон III» (см. настоящий том, стр. 387). Высокую оценку Гарибальди как революционному полководцу Энгельс дает в статье «Стратегия войны».

В статьях «Война», «Наконец сражение!», «Развитие военных действий», «Военные события», «Сражение при Мадженте»,



ПРЕДИСЛОВИЕ XVII

«Сражение при Сольферино», «Итальянская война. Обзор прошлого» и других Энгельс анализировал события войны с военной точки зрения. Наряду с другими военно-историческими очерками Энгельса, публикуемыми в томе, эти статьи являются важным вкладом в военную науку. Выступая в них как крупнейший знаток военного дела, Энгельс дает всесторонний разбор военной кампании 1859 г., нередко прибегает к экскурсам в область истории военного искусства и делает глубокие военно-теоретические обобщения. Большой интерес представляет, в частности, статья «Итальянская кампания», опубликованная Энгельсом в газете «Das Volk». В ней Энгельс анализирует те изменения, которые произошли со времени наполеоновских войн в способе ведения войны благодаря развитию фортификации и системы укрепленных лагерей и крепостей, прикрывающих государственные границы, а также благодаря значительному усовершенствованию транспортного дела с введением железных дорог и пароходных линий. На этом примере Энгельс вскрывает связь между развитием производительных сил и способом ведения войны. Значительное место в военных обзорах Энгельса уделено проблемам крепостной войны, взаимодействия крепостей и полевых армий, особенностям войны в условиях горной местности и т. д.

В статьях Энгельса подвергается критике руководство военными действиями со стороны командования воюющих армий. Характеризуя австрийскую армию и ее руководителей, Энгельс раскрывает зависимость организации вооруженных сил, стратегии и тактики от общественного и политического строя той или другой страны. Энгельс отмечает консерватизм австрийской военной системы, обусловленный экономической отсталостью империи Габсбургов, сохранением в ней полуфеодальных порядков. Отдавая должное храбрости австрийских солдат, Энгельс в то же время сурово бичевал австрийское командование за грубые ошибки и просчеты и отмечал плачевные последствия вмешательства в ход военных операций придворной камарильи и самого императора Франца-Иосифа. Так, в отношении ставленника камарильи - австрийского главнокомандующего Дьюлаи Энгельс писал, что его войска «демонстрировали непобедимую жизненную силу народа, а он сам - старческую немощь и идиотизм монархии» (см. настоящий том, стр. 405).

Резко отрицательная характеристика дается в статьях Энгельса французскому командованию. Энгельс отмечает отсутствие у него широких стратегических замыслов и инициативы, неумение использовать военные успехи, доставшиеся



ПРЕДИСЛОВИЕ XVIII

в результате промахов противника. Методы ведения войны бонапартистской Францией, указывал Энгельс, целиком соответствовали двуличной, реакционной политической стратегии Наполеона III, его стремлениям «локализовать войну», избежать серьезных военных осложнений и их революционных последствий.

Разоблачение Марксом и Энгельсом итальянской политики заправил Второй империи на страницах «New-York Daily Tribune», и особенно «Das Volk», носило характер широкой обличительной кампании против бонапартистского режима в целом. Маркс и Энгельс воспитывали у своих читателей глубокую ненависть к бонапартистской диктатуре крупной буржуазии, основанной на полицейском терроре, широком применении социальной демагогии, лавировании между классами. В бонапартистской Франции они видели опаснейшую контрреволюционную силу тогдашней Европы, душителя революционных и национальноосвободительных движений. Борьбу против бонапартизма Маркс и Энгельс рассматривали как первостепенную задачу пролетарских революционеров. Особенно важным они считали давать отпор бонапартистской агентуре в демократических кругах, в частности в кругах немецкой эмиграции. Именно в это время Маркс начинает тщательно следить за пробонапартистскими выступлениями немецкого вульгарного демократа Карла Фогта и собирать материал, изобличающий последнего как платного агента Наполеона III. На основании этого материала Маркс написал в 1860 г. свой памфлет «Господин Фогт» (см. настоящее издание, т.

14).

В статьях «Вторжение!», «Франция разоружается», «Боязнь вторжения в Англию» Маркс показывал, что политика военных авантюр, проводимая заправилами Второй империи, является источником все новых конфликтов и войн. В ряде статей Маркс и Энгельс заклеймили также другие европейские реакционные силы, оказывавшие дипломатическую поддержку Франции во время подготовки войны в Италии и в период самих военных действий. Маркс разоблачил, в частности, контрреволюционный характер сговора Луи-Наполеона с представителем английской буржуазно-аристократической олигархии Пальмерстоном, развязавшего Наполеону III руки в осуществлении итальянской авантюры. Этим же целям служило, как подчеркивали Маркс и Энгельс, соглашение между бонапартистской Францией и царской Россией, заключенное в марте 1859 года.

Итальянскую проблему Маркс и Энгельс тесно связывали с вопросом об объединении Германии. В брошюре Энгельса «По и Рейн», в статьях Маркса для газеты «Das Volk» и «TriПРЕДИСЛОВИЕ XIX bune» подчеркивалось, что как австрийское владычество в Северной Италии, так и бонапартистская гегемония в Европе являются препятствием на пути германского народа в его борьбе за создание единого германского государства. Поражение бонапартистской Франции в войне, по мнению Маркса и Энгельса, развязало бы революционные силы как в Италии и Франции, так и в Германии, привело бы в конечном счете к падению антинародных режимов в Европе, дало бы толчок к развязыванию национально-освободительных движений, в том числе и борьбы угнетенных народов Центральной Европы против гнета австрийских Габсбургов. В Германии такая ситуация дала бы перевес сторонникам объединения страны революционно-демократическим путем, путем ликвидации реакционных австрийской и прусской монархий и создания единой демократической германской республики. Исходя из этого, Маркс и Энгельс стояли за участие государств Германского союза в войне против бонапартистской Франции и осуждали поборников «нейтралитета».

Ряд публикуемых в томе статей Маркса направлен против позиции правящих кругов Пруссии и поддерживающих их представителей немецкой либеральной буржуазии по отношению к войне. В статьях «Прусская точка зрения на войну», «Шпрее и Минчо», в незаконченной серии статей «Quid pro quo» Маркс заклеймил провозглашенную Пруссией нейтралистскую политику «посредничающей державы» как прямое пособничество бонапартизму. Подоплекой жалкого и трусливого лавирования правителей Пруссии во время войны в Италии, их угодничества перед Луи-Наполеоном и русским царем явились, как отмечает Маркс, боязнь революционного подъема в Германии в случае войны и расчет на ослабление соперника в борьбе за верховенство в Германии - Австрии. Маневрируя и уклоняясь от вступления в войну, Пруссия, указывал Маркс, надеялась «когда-нибудь жульническим путем учесть свой вексель на гегемонию в Германии» (см. настоящий том, стр. 477). В основе политики Пруссии лежало стремление прусского юнкерства объединить Германию под своей гегемонией.

В исключительно глубокой по содержанию статье «Эрфуртовщина в 1859 году» Маркс показывает, что немецкие буржуазные либералы-представители так называемой Готской партии, пытавшиеся еще со времени созыва в 1850 г. по инициативе Пруссии Эрфуртского парламента осуществить идею опруссачивания Германии, - выступили как горячие поборники этого контрреволюционного плана. Позиция немецкой либеральной буржуазии, подчеркивал Маркс, целиком свидетельствовала



ПРЕДИСЛОВИЕ XX

об отречении ее от каких-либо революционных и демократических традиций, об ее капитуляции перед реакцией. В результате контрреволюционности буржуазии в роли душеприказчика буржуазной революции выступают самые реакционные силы, которые в искаженном виде осуществляют назревшие задачи этой революции, в частности задачу национального объединения страны. Маркс указывал, что «программа революции в руках реакции превращается в сатиру на соответствующие революционные стремления» (см. настоящий том, стр.

432).

Революционно-демократический путь объединения Германии Маркс и Энгельс отстаивали также в полемике с националистическими взглядами «королевско-прусского социалиста»

Лассаля. В своей брошюре «Итальянская война и задачи Пруссии» Лассаль, в противовес точке зрения Маркса и Энгельса, оправдывал нейтралитет Пруссии и по существу разделял ориентацию пруссофильской либеральной буржуазии на объединение Германии сверху под прусским главенством. В позиции Лассаля, осужденной Марксом и Энгельсом, отразилось неверие в революционно-демократические силы Германии. В написанной им в это время драме «Франц фон Зиккинген» он пытался исторически обосновать свое отрицание революционной роли крестьянских и плебейских масс и оправдать призыв к союзу с дворянскомонархическими кругами (см. письма Лассалю Маркса от 19 апреля и Энгельса от 18 мая 1859 г.).

В противоположность Лассалю Маркс и Энгельс призывали к революционному выходу из итальянского кризиса, состоящему, как они подчеркивали, в усилении антифеодальной и национально-освободительной борьбы народных масс Италии и Германии, в выступлении народов Европы против бонапартизма и поддерживавших его контрреволюционных сил.

Контрреволюционной войне, развязанной бонапартистскими кругами, они противопоставляли идею революционной, освободительной войны против бонапартистской Франции и царской России во имя воссоединения Германии и Италии и освобождения угнетенных народов.

Тактика Маркса и Энгельса была рассчитана на последовательно-революционное разрешение задач буржуазно-демократической революции силами поднявшихся на борьбу широких масс народа. «... При военных конфликтах на почве подъема буржуазии к власти в отдельных национальностях Маркс заботился больше всего, как и в 1848 году, о расширении и обострении буржуазно-демократических движений путем участия более широких и более «плебейских» масс, мелкой буржуазии вообще, крестьянства в частности, наконец, неимущих классов. Именно это соображение



ПРЕДИСЛОВИЕ XXI

Маркса о расширении социальной базы движения, о развитии его и отличало коренным образом последовательно-демократическую тактику Маркса от непоследовательной, склоняющейся к союзу с национал-либералами, тактики Лассаля» (В. И. Ленин. Соч., т. 21, стр. 128).

В статьях Маркса «Что выиграла Италия?», «Мир», «Вилла-франкский договор», «Луи- Наполеон и Италия» и других, а также в брошюре Энгельса «Савойя, Ницца и Рейн» подводятся итоги австро-итало-французской войны. Виллафранкский мир (позднее его условия были в основном утверждены в Цюрихе), подчеркивается в этих статьях, полностью обнаружил династические и захватнические цели Луи-Наполеона в войне, ничего общего не имеющие с освобождением Италии. Об этом свидетельствовали притязания Наполеона III на Савойю и Ниццу и последующая аннексия этих провинций, его стремление поставить во главе проектируемой итальянской конфедерации римского папу - главного вдохновителя реакции в Италии, попытки восстановить власть свергнутых народом герцогов Тосканы, Модены и Пармы.

Как и предвидели Маркс и Энгельс, война закончилась сделкой за счет интересов Италии между бонапартистскими и австрийскими реакционными кругами, к участию в которой лишь по «милости» Наполеона III спустя некоторое время была допущена правящая клика Пьемонта. Ни один из коренных вопросов буржуазной революции не был разрешен. Единственным положительным результатом, как отмечали Маркс и Энгельс, было саморазоблачение Наполеона III, окончательный провал его в показной роли поборника итальянской независимости и единства. Поспешность, с которой был заключен мир, говорила также о внутренней непрочности Второй империи, о неспособности этого режима выдерживать длительные военные испытания, чреватые революционными взрывами. И все же несмотря на то, что в 1859 г. итальянским революционерам не удалось превратить, по выражению Ленина, «либерально-скромное движение в демократически-бурное», события этого года способствовали подъему национально-освободительной борьбы в Италии в следующем, 1860 году.

В брошюре Энгельса «Савойя, Ницца и Рейн» на основании военно-исторического и лингвистического анализа опровергались территориальные притязания Второй империи. Исходя из нерешенности проблемы объединения Италии и Германии, Энгельс здесь вновь рассмотрел сложившуюся еще до войны в Италии расстановку сил на международной арене, а также внутри упомянутых стран. Он доказал правильность и после



ПРЕДИСЛОВИЕ XXII

войны ориентации пролетарских революционеров на борьбу революционнодемократических сил против реакционно-монархических, возглавляемых бонапартистской Францией и царской Россией, как на единственный путь последовательного решения вопроса о воссоединении Италии и Германии в единые национальные государства. При этом Энгельс учел и революционную ситуацию, складывавшуюся в России накануне реформы 1861 г., рассматривая ее как важнейший фактор в назревании революционного подъема в Европе, а поднимающихся на борьбу против царизма русских крепостных приветствовал как союзников европейского пролетариата.

Важное место в томе занимает также характеристика экономического и политического положения Англии и разоблачение ее колониальной политики. В статьях Маркса «Состояние британской фабричной промышленности», «Население, преступность и пауперизм», «Британская торговля», «Фабричная промышленность и торговля» на основании анализа официальных английских статистических данных прослеживается действие важнейших закономерностей капиталистической экономики - усиление концентрации производства и цикличный характер его развития.

Анализируя данные текущего британского импорта и экспорта, Маркс подмечает одну из особенностей развития английской экономики, заключающуюся в том, что «Англия по отношению к мировому рынку развивает свою функцию заимодавца еще с большей быстротой, нежели свою функцию фабриканта и купца» (см. настоящий том, стр. 521).

На ряде примеров Маркс иллюстрирует действующую в капиталистическом обществе тенденцию к обнищанию рабочего класса. Он приводит факты и цифры, свидетельствующие об ухудшении условий труда английских рабочих, особенно женщин и детей, о росте числа несчастных случаев на производстве ввиду отсутствия самой элементарной техники безопасности, росте пауперизма и преступности одновременно с ростом промышленного производства и торговли. Анализируя все эти факты, Маркс приходит к следующему выводу: «Должно быть, есть что-то гнилое в самой сердцевине такой социальной системы, которая увеличивает свое богатство, но при этом не уменьшает нищету, и в которой преступность растет даже быстрее, чем численность населения» (см. настоящий том, стр. 515).

Маркс подвергает критике существующее фабричное законодательство в Англии, которое предоставляет фабрикантам всяческие возможности для его нарушения. Он разоблачает идео-



ПРЕДИСЛОВИЕ XXIII

логических прислужников класса буржуазии - буржуазных экономистов, апологетов капиталистического строя, готовых своими теориями оправдать любое преступление господствующего класса.

Многие из приведенных Марксом материалов, в частности отчеты английских фабричных инспекторов, разоблачающие злоупотребления английских фабрикантов и рисующие картины жестокой эксплуатации английских рабочих, Маркс впоследствии использовал в первом томе «Капитала».

В ряде статей - «Политическое обозрение», «Избирательная коррупция в Англии» и другие - Маркс раскрывает антинародную сущность политического строя Англии. «Подлинную конституцию британской палаты общин, - указывает Маркс, - можно выразить в одном слове - коррупция» (см. настоящий том, стр. 549). Разбирая в своей статье «Новый билль о парламентской реформе в Англии» предложенные в феврале 1859 г. Дизраэли незначительные изменения в существующей избирательной системе Англии, Маркс подчеркивает, что основная цель этого проекта состоит в сохранении существующей монополии аристократии и буржуазии на политическую власть и политического бесправия рабочего класса. «С первого же взгляда становится понятным, - пишет Маркс, - что все эти новые избирательные льготы, допуская к выборам некоторые новые группы буржуазии, явно придуманы с целью не допустить к участию в выборах рабочий класс и оставить его в его нынешнем положении политического «пария»» (см. настоящий том, стр. 225).

Ряд статей Маркса и Энгельса, вошедших в настоящий том, отражают борьбу, которую основоположники марксизма систематически вели против гнусной системы порабощения и эксплуатации колониальных и зависимых стран европейскими капиталистическими державами, в первую очередь Англией.

В статье «Сильное расстройство финансов Индии» Маркс обличает хищническую политику Англии в Индии, указывая на пагубные последствия британского владычества в этой стране. Он отмечает, в частности, разрушение местной промышленности путем массового ввоза британских хлопчатобумажных тканей и пряжи. Касаясь последствий жестокого подавления английскими колонизаторами национально-освободительного восстания в Индии 1857-1859 гг., Маркс указывает, что связанные с этим огромные расходы, а также необходимость постоянно содержать в Индии крупные вооруженные силы



ПРЕДИСЛОВИЕ XXIV

ложатся тяжелым бременем прежде всего на плечи английского налогоплательщика.

В серии статей «Новая китайская война», в статье «Торговля с Китаем» Маркс разоблачает политику англо-французских колонизаторов, которые в 1859 г. стремились развязать еще одну грабительскую войну против Китая, подобную «опиумным» войнам 1838-1842 и 1856-1858 годов. Раскрывая провокационный характер действий англичан, подчеркивая, что не китайские власти, а английские и французские колонизаторы нарушили существующие договоры, в частности условия Тяньцзиньского договора 1858 г., Маркс защищает право китайского правительства и народа на сопротивление вооруженному вторжению колонизаторов, под каким бы предлогом это вторжение ни предпринималось.

Наряду с разоблачением колонизаторской политики правящих кругов Англии, Маркс обличает английскую буржуазную печать, которая умышленно разжигала «кровожадные инстинкты своих соотечественников», фальсифицировала факты для оправдания агрессии против Китая.

В статье «Торговля с Китаем» Маркс вскрывает близорукость политики английской буржуазии, не понимающей экономических закономерностей и обвиняющей китайское правительство в создании искусственных препятствий для британской торговли в этой стране, которые она призывала уничтожить с помощью захватнических военных авантюр. Маркс указывает, что причины сравнительно ограниченной торговли кроются в самой экономической структуре китайского общества, в сочетании сельского хозяйства и домашней промышленности, допускающем лишь ограниченный внешний обмен. Маркс выражает твердую уверенность, что английским колонизаторам, несмотря ни на какие авантюры, никогда не удастся покорить Китай.

Три статьи Энгельса - две под заглавием «Война с маврами» и одна под заглавием «Ход войны с маврами» - посвящены событиям колониальной войны Испании в Марокко в ноябре 1859 - марте 1860 года. Энгельс отмечает упорное сопротивление, которое оказывали марокканцы испанским завоевателям. Несмотря на явный перевес в численности войск и в вооружении, регулярная испанская армия не смогла добиться решающей победы в ходе войны и испанское правительство было вынуждено заключить в марте 1860 г. мир.

В приложениях к тому публикуются упомянутые выше материалы под заглавием «По страницам печати», составленные



ПРЕДИСЛОВИЕ XXV

Марксом в сотрудничестве с Бискампом для газеты «Das Volk», а также редакционное заявление этой газеты, в котором Маркс и Энгельс названы официальными сотрудниками. Этот документ проливает свет на историю борьбы Маркса за превращение газеты «Das Volk» в пролетарский орган.

* * *

В настоящий том включено 13 статей Маркса и Энгельса, не вошедших в первое издание Сочинений и впервые публикуемых на русском языке: «Денежная паника в Европе», «Положение Луи-Наполеона», «Военные ресурсы Германии», «Мир или война?», «Неизбежность войны», «Чрезвычайно важные известия из Вены», «Итальянская кампания», «Манифест Мадзини», «Сражение при Сольферино», «Эрфуртовщина в 1859 году», «Франция разоружается», «Политическое обозрение», «Боязнь вторжения в Англию». Документы, включенные в приложения, на русском языке также публикуются впервые.

Все статьи, помещенные в томе, были опубликованы без подписи, некоторые из них в качестве передовых статей. Как неоднократно указывали в своих письмах Маркс и Энгельс, редакция «New-York Daily Tribune» произвольно обращалась с их текстами, делала редакционные вставки и добавляла целые абзацы, особенно в передовых статьях, стремясь придать им характер статей, написанных в Нью-Йорке. В настоящем издании подобные вторжения редакции в текст статей оговариваются в примечаниях к соответствующим местам. Несколько статей этого периода сохранилось в двух вариантах: немецком, опубликованном в «Das Volk», и английском, напечатанном в «Tribune», что оговорено в соответствующем примечании.

При изучении конкретно-исторического материала, приводимого в статьях, публикуемых в настоящем томе, надо иметь в виду, что для значительного числа статей, посвященных текущим событиям, Марксу и Энгельсу приходилось пользоваться в качестве источников главным образом информацией, появлявшейся в буржуазной прессе - в газетах «Times», «Moniteur universel», «Wiener Zeitung», «Allgemeine Zeitung», «Allgemeine Militar-Zeitung», в журнале «Economist» и других. Отсюда они брали данные о ходе военных действий, о численности армий воюющих стран, о состоянии финансов различных государств и т. д. В некоторых случаях эти данные расходятся с данными, установленными последующими исследованиями.



ПРЕДИСЛОВИЕ XXVI

Выявленные в тексте «New-York Daily Tribune» и «Das Volk» опечатки в именах собственных, географических названиях, цифровых данных, датах и т. д. исправлены на основании проверки по источникам, которыми пользовались Маркс и Энгельс.

Названия статей даны в соответствии с тем, как они были напечатаны в газетах. В тех случаях, когда название статьи, отсутствующее в оригинале, дано Институтом марксизмаленинизма, перед заглавием стоит звездочка.

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС январь 1859-февраль 1860


1

К. МАРКС

--- К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ Написано К. Марксом в августе 1858- январе 1859 г.

Напечатано в Берлине в 1859 г.

Подпись: Карл Маркс Печатается по тексту издания 1859 г.

Перевод с немецкого 1

Титульный лист первого издания книги «К критике политической экономии» 5

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я рассматриваю систему буржуазной экономики в следующем порядке: капитал, земельная собственность, наемный труд, государство, внешняя торговля, мировой рынок. Под первыми тремя рубриками я исследую экономические условия жизни трех больших классов, на которые распадается современное буржуазное общество; взаимная связь трех других рубрик очевидна. Первый отдел первой книги, трактующей о капитале, состоит из следующих глав: 1) товар, 2) деньги, или простое обращение, 3) капитал вообще. Первые две главы составляют содержание настоящего выпуска. Весь материал лежит предо мной в форме монографий, которые были написаны с большими перерывами в различные периоды не для печати, а для уяснения вопросов самому себе; последовательная обработка этих монографий по указанному плану будет зависеть от внешних обстоятельств.

Общее введение2, которое я было набросал, я опускаю, так как по более основательном размышлении решил, что всякое предвосхищение выводов, которые еще только должны быть доказаны, может помешать, а читатель, который вообще захочет следовать за мной, должен решиться восходить от частного к общему. Однако некоторые замечания о ходе моих собственных политико-экономических занятий представляются мне здесь уместными.

Моим специальным предметом была юриспруденция, которую, однако, я изучал лишь как подчиненную дисциплину наряду с философией и историей. В 1842-1843 гг. мне как редактору «Rheinische Zeitung»3 пришлось впервые высказываться


6
К. МАРКС

о так называемых материальных интересах, и это поставило меня в затруднительное положение. Обсуждение в рейнском ландтаге вопросов о краже леса и дроблении земельной собственности, официальная полемика, в которую г-н фон Шапер, тогдашний обер-президент Рейнской провинции, вступил с «Rheinische Zeitung» относительно положения мозельских крестьян, наконец, дебаты о свободе торговли и покровительственных пошлинах дали первые толчки моим занятиям экономическими вопросами4. С другой стороны, в это время, когда благое желание «идти вперед» во много раз превышало знание предмета, в «Rheinische Zeitung» послышались отзвуки французского социализма и коммунизма со слабой философской окраской. Я высказался против этого дилетантства, но вместо с тем в полемике с аугсбургской «Allgemeine Zeitung»5 откровенно признался, что мои тогдашние знания не позволяли мне отважиться на какое-либо суждение о самом содержании французских направлений. Тем с большей охотой я воспользовался иллюзией руководителей «Rheinische Zeitung», которые надеялись более умеренной позицией добиться отмены вынесенного ей смертного приговора, чтобы удалиться с общественной арены в учебную комнату.

Первая работа, которую я предпринял для разрешения обуревавших меня сомнений, был критический разбор гегелевской философии права; введение к этой работе появилось в 1844 г. в издававшемся в Париже «Deutsch-Franzosische Jahrbucher»6. Мои исследования привели меня к тому результату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях, совокупность которых Гегель, по примеру английских и французских писателей XVIII века, называет «гражданским обществом», и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. Начатое мною в Париже изучение этой последней я продолжал в Брюсселе, куда я переселился вследствие приказа г-на Гизо о моей высылке из Парижа. Общий результат, к которому я пришел и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследованиях, может быть кратко сформулирован следующим образом. В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения - производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет


7
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ПРЕДИСЛОВИЕ

экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни воооще. He сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или - что является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства - от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче - от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфдикт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления. В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле индивидуального


8
К. МАРКС

антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества.

Фридрих Энгельс, с которым я со времени появления его гениальных набросков к критике экономических категорий7 (в «Deutsch-Franzosische Jahrbucher») поддерживал постоянный письменный обмен мнениями, пришел другим путем к тому же результату, что и я (ср. его «Положение рабочего класса в Англии»8); и когда весной 1845 г. он также поселился в Брюсселе, мы решили сообща разработать наши взгляды в противоположность идеологическим взглядам немецкой философии, в сущности свести счеты с нашей прежней философской совестью. Это намерение было осуществлено в форме критики послегегелевской философии. Рукопись - в объеме двух толстых томов в восьмую долю листа9 - давно уже прибыла на место издания в Вестфалию, когда нас известили, что изменившиеся обстоятельства делают ее напечатание невозможным. Мы тем охотнее предоставили рукопись грызущей критике мышей, что наша главная цель - уяснение дела самим себе - была достигнута. Из отдельных работ, в которых мы в то время с той или иной стороны изложили наши взгляды публике, я упомяну лишь написанный совместно Энгельсом и мной «Манифест Коммунистической партии» и опубликованную мной «Речь о свободе торговли»10. Решающие пункты наших воззрений были впервые научно изложены, хотя только в полемической форме, в моей работе «Нищета философии»11, выпущенной в 1847 г. и направленной против Прудона.

Февральская революция и последовавшее в связи с ней насильственное удаление меня из Бельгии прервали печатание написанной на немецком языке работы о «Наемном труде»12, в которой я собрал лекции, читанные мною в Немецком рабочем обществе13 в Брюсселе.

Издание «Neue Rheinische Zeitung»14 в 1848 и 1849 гг. и последовавшие затем события прервали мои экономические занятия, которые я смог возобновить только в 1850 г. в Лондоне. Огромный материал по истории политической экономии, собранный в Британском музее, то обстоятельство, что Лондон представляет собой удобный наблюдательный пункт для изучения буржуазного общества, наконец, новая стадия развития, в которую последнее, казалось, вступило с открытием калифорнийского и австралийского золота, - все это побудило меня приняться за изучение предмета с начала и критически


9
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ПРЕДИСЛОВИЕ

переработать новый материал. Эти занятия приводили, отчасти сами собой, к вопросам на первый взгляд совершенно не относящимся к предмету, но на которых я должен был останавливаться более или менее продолжительное время. Но особенно сокращалось имевшееся в моем распоряжении время вследствие настоятельной необходимости работать ради хлеба насущного. Мое теперь уже восьмилетнее сотрудничество в «New-York Daily Tribune»15, первой англо-американской газете (собственно газетные корреспонденции я пишу только в виде исключения), делало необходимым чрезвычайно частые перерывы в моих научных занятиях. Однако статьи о выдающихся экономических событиях в Англии и на континенте составляли настолько значительную часть моей работы для газеты, что я принужден был познакомиться с практическими деталями, лежащими за пределами собственно науки политической экономии.

Эти заметки о ходе моих занятий в области политической экономии должны лишь показать, что мои взгляды, как бы о них ни судили и как бы мало они ни согласовались с эгоистическими предрассудками господствующих классов, составляют результат добросовестных и долголетних исследований. А у входа в науку, как и у входа в ад, должно быть выставлено требование: «Qui si convien lasciare ogni sospetto;

Ogni vilta convien che qui sia morta»*.

Карл Маркс Лондон, январь 1859 г.


* - «Здесь нужно, чтоб душа была тверда;

Здесь страх не должен подавать совета» (Данте. «Божественная комедия»). Ред.

КНИГА ПЕРВАЯ О КАПИТАЛЕ


13
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ

КАПИТАЛ ВООБЩЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ТОВАР На первый взгляд буржуазное богатство выступает как огромное скопление товаров, а отдельный товар - как его элементарное бытие. Но каждый товар представляется с двух точек зрения: как потребительная стоимость и как меновая стоимость*.

Товар есть прежде всего, по выражению английских экономистов, «какая-либо вещь, необходимая, полезная или приятная для жизни», предмет человеческих потребностей, жизненные средства в самом широком смысле слова. Это бытие товара как потребительной стоимости и его естественное осязаемое существование совпадают. Пшеница, например, есть особая потребительная стоимость, в отличие от потребительных стоимостей хлопка, стекла, бумаги и т. д. Потребительная стоимость имеет стоимость только для потребления и реализуется только в процессе потребления. Одна и та же потребительная стоимость может быть использована различным образом. Однако сумма всех возможных ее полезных применений заключена в ее бытии как вещи с определенными качествами. Далее, потребительная стоимость определена не только качественно, но


* Aristot. d. Rep. L. 1, С. 9 (edit. I. Bekkeri, Oxonii, 1837) [Аристотель. «Политика», кн. 1, гл. 9, стр. 13 (изд. И.

Беккера, Оксфорд, 1837)]. «Пользование каждым объектом владения бывает двоякое... в одном случае объектом пользуются для присущей ему цели назначения, в другом случае - для не присущей ему цели назначения; например, обувью пользуются и для того, чтобы надевать ее на ноги, и для того, чтобы менять ее на что-либо другое. И в том, и в другом случае обувь является объектом пользования: ведь и тот, кто обменивается обувью с тем, кто в ней нуждается, на деньги или на пищевые продукты, пользуется обувью как обувью, но не в присущем ей назначении, так как оно не заключается в том, чтобы служить предметом обмена. Так же обстоит дело и с другими объектами владения».


14
К. МАРКС

и количественно. Соответственно своим естественным особенностям различные потребительные стоимости имеют различные меры: например, шеффель пшеницы, стопа бумаги, аршин холста и т. д.

Какова бы ни была общественная форма богатства, потребительные стоимости всегда образуют его содержание, вначале безразличное к этой форме. По вкусу пшеницы нельзя определить, кто ее возделал: русский крепостной, французский мелкий крестьянин или английский капиталист. Потребительная стоимость, хотя и является предметом общественных потребностей и потому включена в общественную связь, не выражает, однако, никакого общественного производственного отношения. Например, данный товар, как потребительная стоимость, есть алмаз. По алмазу нельзя узнать, что он товар. Там, где он служит как потребительная стоимость, эстетически или технически, на груди лоретки или в руке стекольщика, он является алмазом, а не товаром. Быть потребительной стоимостью представляется необходимым условием для товара, но быть товаром, это - назначение, безразличное для потребительной стоимости. Потребительная стоимость в этом безразличии к экономическому определению формы, т. е. потребительная стоимость как потребительная стоимость, находится вне круга вопросов, рассматриваемых политической экономией*. К области последней потребительная стоимость относится только лишь тогда, когда она сама выступает как определенность формы. Непосредственно потребительная стоимость есть вещественная основа, в которой выражается определенное экономическое отношение, меновая стоимость.

Меновая стоимость выступает прежде всего как количественное отношение, в котором потребительные стоимости обмениваются одна на другую. В таком отношении они составляют одну и ту же меновую величину. Так, 1 том Проперция и 8 унций нюхательного табака могут иметь одинаковую меновую стоимость, несмотря на разнородность потребительных стоимостей табака и элегии. Как меновая стоимость, одна потребительная стоимость стоит ровно столько, сколько и другая, если только они взяты в правильной пропорции. Меновая стоимость дворца может быть выражена в определенном количестве коробок сапожной ваксы. Наоборот, лондонские фабриканты сапожной ваксы выразили стоимость множества коробок своей ваксы


* Именно по этой причине немецкие компиляторы толкуют con amore [с любовью] о потребительной стоимости, называя ее «благом». См., например, L. Stein. «System der Staatswissenschaften», Bd. I, den Abschnitt von den «Gutern» [Л. Штейн. «Система политических наук», т. I, отдел о «благах»]. Сведения о «благах» следует искать в «руководствах по товароведению».


15
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

в дворцах. Следовательно, товары совершенно независимо от формы своего естественного существования и от специфической природы тех потребностей, которые они удовлетворяют в качестве потребительных стоимостей, в определенных количествах равны Друг другу, замещают друг друга при обмене, выступают как эквиваленты и таким образом, несмотря на свою пеструю внешность, представляют собой одно и то же единство.

Потребительные стоимости суть непосредственно жизненные средства. Но в свою очередь сами эти жизненные средства суть продукты общественной жизни, результат затраченной человеческой жизненной силы - овеществленный труд. Как материализация общественного труда, все товары суть кристаллизация одного и того же единства. Теперь необходимо рассмотреть определенный характер этого единства, т. е. труда, который представлен в меновой стоимости.

Допустим, что одна унция золота, одна тонна железа, один квартер пшеницы и двадцать аршин шелка суть равновеликие меновые стоимости. Как такие эквиваленты, в которых качественное различие их потребительных стоимостей стерто, они представляют одинаковое количество одного и того же труда. Труд, который в равной мере в них овеществлен, должен сам быть однородным, лишенным различий, простым трудом, которому так же безразлично, проявляется ли он в золоте, в железе, пшенице или шелке, как безразлично для кислорода, находится ли он в ржавчине железа, в воздухе, в соку винограда или в крови человека. Но добывать золото, добывать в руднике железо, возделывать пшеницу и ткать шелк суть качественно отличные друг от друга виды труда. В самом деле, то, что вещно выступает как различие потребительных стоимостей, выступает в процессе как различие деятельности, создающей эти потребительные стоимости. Как безразличный к особенному веществу потребительных стоимостей, труд, создающий меновую стоимость, безразличен поэтому и к особенной форме самого труда. Далее, различные потребительные стоимости суть продукты деятельности различных индивидуумов, т. е. результат индивидуально различных видов труда.

Но как меновые стоимости, они представляют собой одинаковый, лишенный различий труд, т. е. труд, в котором индивидуальность работающих стерта. Поэтому труд, создающий меновую стоимость, есть абстрактно-всеобщий труд.

Если одна унция золота, одна тонна железа, один квартер пшеницы и 20 аршин шелка суть равновеликие меновые стоимости, или эквиваленты, то одна унция золота, 1/2 тонны железа, 3 бушеля пшеницы и 5 аршин шелка суть меновые


16
К. МАРКС

стоимости совершенно различной величины, и это количественное различие есть единственное различие, которое вообще свойственно им как меновым стоимостям. Как меновые стоимости различной величины, они представляют нечто большее или меньшее, большие или меньшие количества того простого, однородного, абстрактно-всеобщего труда, который образует субстанцию меновой стоимости. Спрашивается, как измерять эти количества? Или, вернее сказать, спрашивается, каково количественное бытие самого этого труда, ибо количественные различия товаров, как меновых стоимостей, суть лишь количественные различия овеществленного в них труда. Как количественное бытие движения есть время, точно так же количественное бытие труда есть рабочее время. Различие в продолжительности самого труда является единственным различием, свойственным ому, предполагая данным его качество.

Как рабочее время, труд получает свой масштаб в естественных мерах времени, часах, днях, неделях и т. д. Рабочее время суть живое бытие труда, безразличное по отношению к его форме, содержанию, индивидуальности; оно является живым количественным бытием труда и в то же время имманентным мерилом этого бытия. Рабочее время, овеществленное в потребительных стоимостях товаров, составляет субстанцию, делающую их меновыми стоимостями и поэтому товарами, равно как измеряет определенные величины их стоимостей. Соотносительные количества различных потребительных стоимостей, в которых овеществлено одинаковое рабочее время, суть эквиваленты, - или все потребительные стоимости суть эквиваленты в тех пропорциях, в каких они заключают одинаковые количества затраченного, овеществленного рабочего времени. Как меновые стоимости, все товары суть лишь определенные количества застывшего рабочего времени.

Для понимания определения меновой стоимости рабочим временем необходимо придерживаться следующих основных положений: сведение труда к простому, так сказать, бескачественному труду; специфический способ, благодаря которому труд, создающий меновую стоимость, стало быть производящий товары, является общественным трудом; наконец, различие между трудом, поскольку он имеет своим результатом потребительные стоимости, и трудом, поскольку он имеет своим результатом меновые стоимости.

Чтобы измерять меновые стоимости товаров заключающимся в них рабочим временем, нужно свести различные виды труда к лишенному различий, однородному, простому труду, - короче, к труду, который качественно одинаков и различается поэтому лишь количественно.


17
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

Это сведение представляется абстракцией, однако, это такая абстракция, которая в общественном процессе производства происходит ежедневно. Сведение всех товаров к рабочему времени есть не большая, но в то же время и не менее реальная абстракция, чем превращение всех органических тел в воздух. Труд, который измеряется таким образом временем, выступает в сущности не как труд различных субъектов, а напротив, различные работающие индивидуумы выступают как простые органы этого труда. Иначе говоря, труд, как он представлен в меновых стоимостях, мог бы быть назван всеобще-человеческим трудом. Эта абстракция всеобщего человеческого труда существует в среднем труде, который в состоянии выполнять каждый средний индивидуум данного общества, это - определенная производительная затрата человеческих мышц, нервов, мозга и т. д. Это - простой труд*, которому может быть обучен каждый средний индивидуум и который он, в той или другой форме, должен выполнять. Самый характер этого среднего труда различен в разных странах и в разные эпохи культуры, однако он выступает как нечто данное в каждом существующем обществе.

Простой труд составляет подавляющую часть общей массы труда в буржуазном обществе, как в этом можно убедиться из любой статистики. Производит ли А в продолжение 6 часов железо и в продолжение 6 часов холст, и производит ли В точно так же в течение 6 часов железо и в течение 6 часов холст, или же А производит в течение 12 часов железо, а В в продолжение 12 часов холст, - очевидно, что это лишь различное употребление одного и того же рабочего времени. Но как быть с сложным трудом, который возвышается над средним уровнем как труд более высокой напряженности, большего удельного веса? Труд этого рода сводится к сложенному простому труду, простому труду, возведенному в степень, так что, например, один день сложного труда равен трем дням простого труда. Здесь еще не место рассматривать законы, управляющие этим сведением. Но что такое сведение происходит - очевидно, ибо в качестве меновой стоимости продукт самого сложного труда является в определенной пропорции эквивалентом продукта простого среднего труда и, следовательно, приравнивается к определенному количеству этого простого труда.

Определение меновой стоимости рабочим временем предполагает далее, что в определенном товаре, например в тонне железа, овеществлено одинаковое количество труда, независимо


* «Unskilled labour» [«Необученный труд»] называют его английские экономисты.


18
К. МАРКС

от того, есть ли это труд А или В, или что различные индивидуумы употребляют равное количество рабочего времени для производства одной и той же количественно и качественно определенной потребительной стоимости. Другими словами, предполагается, что рабочее время, содержащееся в каком-нибудь товаре, есть время, необходимое для его производства, т. е. рабочее время, нужное для того, чтобы произвести новый экземпляр того же самого товара при данных общих условиях производства.

Условия труда, создающего меновую стоимость, как они вытекают из анализа меновой стоимости, суть общественные определения труда или определения общественного труда, но общественного не вообще, а особого рода. Это специфический вид общественности. Прежде всего, лишенная различий простота труда есть равенство труда различных индивидуумов, взаимное отношение их труда как равного, и именно вследствие фактического сведения всех видов труда к однородному труду. Труд каждого индивидуума обладает этим общественным характером равенства постольку, поскольку он представлен в меновых стоимостях, а в меновых стоимостях он представлен лишь постольку, поскольку он относится к труду всех других индивидуумов как к равному.

Далее, в меновой стоимости рабочее время отдельного индивидуума выступает непосредственно как всеобщее рабочее время, и этот всеобщий характер обособленного труда - как его общественный характер. Рабочее время, представленное в меновой стоимости, есть рабочее время отдельного лица, но отдельного лица без всякого отличия от другого отдельного лица; это - рабочее время всех отдельных лиц, поскольку они исполняют равный труд; поэтому рабочее время, требующееся кому-либо одному для производства определенного товара, есть необходимое рабочее время, которое затратил бы для производства того же самого товара всякий другой. Это - рабочее время отдельного лица, его рабочее время, но только как общее всем рабочее время, для которого поэтому безразлично, рабочим временем какого именно лица оно является. Как всеобщее рабочее время оно выражается во всеобщем продукте, всеобщем эквиваленте, в определенном количестве овеществленного рабочего времени; для этого определенного количества овеществленного рабочего времени безразлична та определенная форма потребительной стоимости, в которой оно выступает непосредственно как продукт отдельного лица, и произвольно оно может быть превращено в любую другую форму потребительной стоимости, в которой оно представляется как продукт любого дру-


19
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

гого лица. Общественную величину оно представляет собой лишь как такая всеобщая величина. Труд отдельного человека, чтобы иметь своим результатом меновую стоимость, должен иметь своим результатом всеобщий эквивалент, т. е. должен выразить рабочее время отдельного человека в качестве всеобщего рабочего времени или выразить всеобщее рабочее время в качестве рабочего времени отдельного лица. Дело обстоит так, как если бы различные индивидуумы соединили свое рабочее время в одну массу и представили различные количества находящегося в их общем распоряжении рабочего времени в различных потребительных стоимостях. Рабочее время отдельного человека есть, таким образом, в сущности рабочее время, которое требуется обществу для производства определенной потребительной стоимости, т. е. для удовлетворения определенной потребности. Однако здесь речь идет лишь о специфической форме, в которой труд приобретает общественный характер. Определенное рабочее время прядильщика овеществляется. например, в 100 фунтах льняной пряжи.

Допустим, что 100 аршин холста, продукт ткача, представляют то же самое количество рабочего времени. Поскольку эти оба продукта представляют одинаковое количество всеобщего рабочего времени и суть поэтому эквиваленты для всякой потребительной стоимости, которая содержит столько же рабочего времени, они суть эквиваленты друг для друга. Только потому, что рабочее время прядильщика и рабочее время ткача выступают как всеобщее рабочее время, их продукты выступают как всеобщие эквиваленты; труд ткача становится здесь трудом для прядильщика и труд прядильщика - для ткача, труд одного становится трудом для другого, т. е. их труд приобретает общественное бытие для них обоих. Напротив, в деревенски-патриархальном производстве, когда прядильщик и ткач обитали под одной крышей, когда женская часть семьи пряла, а мужская ткала, скажем, для потребностей собственной семьи, - пряжа и холст были общественными продуктами, прядение и ткачество были общественным трудом в пределах семьи. Их общественный характер состоял, однако, не в том, что пряжа как всеобщий эквивалент обменивалась на холст как всеобщий эквивалент, или что оба обменивались друг на друга как равнозначные и равноценные выражения одного и того же всеобщего рабочего времени. Напротив, семейная связь с ее естественно развившимся разделением труда накладывала на продукт труда свою своеобразную общественную печать. Или возьмем барщину или оброк средних веков. Определенный труд отдельного лица в его натуральной форме, особенность, а не всеобщность труда образует здесь


20
К. МАРКС

общественную связь. Или возьмем, наконец, общинный труд в его первобытной форме, как мы находим его на пороге истории всех культурных народов*. Здесь общественный характер труда явно опосредствован не тем, что труд отдельного лица принимает абстрактную форму всеобщности, или, что его продукт принимает форму всеобщего эквивалента. Община [Gemeinwesen], являющаяся предпосылкой производства, не позволяет труду отдельного лица быть частным трудом и продукту его быть частным продуктом; напротив, она обусловливает то, что труд отдельного лица выступает непосредственно как функция члена общественного организма. Труд, который представлен в меновой стоимости, предполагается как труд обособленного отдельного лица. Общественным он становится благодаря тому, что принимает форму своей прямой противоположности, форму абстрактной всеобщности.

Наконец, труд, создающий меновую стоимость, характеризуется тем, что общественное отношение людей представляется, так сказать, превратно, а именно как общественное отношение вещей. Лишь поскольку одна потребительная стоимость относится к другой как меновая стоимость, постольку труд различных лиц взаимно относится как равный и всеобщий.

Если поэтому справедливо положение, что меновая стоимость есть отношение между лицами**, то к этому, однако, следует добавить: отношение, скрытое под вещной оболочкой. Подобно тому, как фунт железа и фунт золота, несмотря на их различные физические и химические свойства, представляют один и тот же вес, точно так же потребительные стоимости двух товаров, содержащих одинаковое рабочее время, представляют одну и ту же меновую стоимость. Таким образом, меновая стоимость выступает как общественная определенность потребительных стоимостей, как определенность, по природе присущая им как вещам, и благодаря которой они в процессе обмена точно так же замещают друг друга в определенных количественных отноше-


* В последнее время распространился смехотворный предрассудок, будто форма первобытной общинной собственности есть специфически славянская или даже исключительно русская форма. Она - первобытная форма, которую мы можем проследить у римлян, германцев, кельтов; целый ряд ее разнообразных образцов, хотя отчасти уже в разрушенном виде, до сих пор еще встречается у индийцев. Более тщательное изучение азиатских, особенно индийских, форм общинной собственности показало бы, как из различных форм первобытной общинной собственности вытекают различные формы ее разложения. Так, например, различные, оригинальные типы римской и германской частной собственности могут быть выведены из различных форм индийской общинной собственности.

** «Богатство есть отношение между двумя лицами». (Galiani. «Della Moneta», р. 221 в III томе издания Кустоди «Scrittori classici italiani di economia politica. Parte moderna». Milano, 1803 [Галиани. «О деньгах», стр. 221 в III томе издания Кустоди «Итальянские классики политической экономии. Современные экономисты». Милан, 1803]).


21
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

ниях и составляют эквиваленты, как простые химические вещества, соединяясь в определенных количественных отношениях, составляют химические эквиваленты. Только благодаря привычке повседневной жизни кажется обычным и само собой разумеющимся, что общественное производственное отношение принимает форму вещи, так что отношение лиц в их труде представляется, наоборот, как отношение, в котором вещи находятся друг к другу и к людям. В товаре эта мистификация еще очень проста. Все более или менее сознают, что отношение товаров, как меновых стоимостей, есть, наоборот, отношение лиц в их производственной деятельности друг для друга. В более высоких производственных отношениях эта видимость простоты исчезает. Все иллюзии монетарной системы произошли оттого, что не видели, что деньги представляют общественное производственное отношение, но в форме естественной вещи с определенными свойствами. У современных экономистов, которые высокомерно посмеиваются над иллюзиями монетарной системы, обнаруживается та же иллюзия, как только они обращаются к более высоким экономическим категориям, например к капиталу. Эта иллюзия прорывается у них в виде наивного изумления, когда то, что они грубо только что определили как вещь, вдруг выступает пред ними в качестве общественного отношения, а затем то, что они едва успели зафиксировать как общественное отношение, вновь дразнит их как вещь.

Так как меновая стоимость товаров в действительности есть не что иное, как взаимное отношение труда отдельных лиц в качестве равного и всеобщего, не что иное, как предметное выражение специфически общественной формы труда, то тавтологией является утверждение, что труд есть единственный источник меновой стоимости, а потому и богатства, поскольку оно состоит из меновых стоимостей. Такой же тавтологией является утверждение, что вещество природы, как таковое, не имеет меновой стоимости*, так как оно не содержит труда и что меновая стоимость, как таковая, не содержит вещества природы. Однако, когда Уильям Петти называет «труд отцом богатства, а землю его матерью»16, или когда епископ Беркли спрашивает:


* «В своем естественном состоянии вещество всегда лишено стоимости». Mac Culloch. «Discours sur l'origine de l'economie politique etc.», traduit par Prevost. Geneve, 1825, p. 57. [Мак-Куллох. «Рассуждение о происхождении политической экономии и т. д.», перевод Прево. Женева, 1825, стр. 57]. Из этого видно, насколько даже какой-то Мак-Куллох стоит выше фетишизма немецких «мыслителей», которые «вещество» и еще полдюжины других субстанций объявляют элементами стоимости. Ср., например, Л. Штейн, цитированное произведение, т. I, стр. 170.


22
К. МАРКС

«Разве четыре элемента и прилагаемый к ним человеческий труд не составляют истинного источника богатства?»*, или когда американец Т. Купер популярно объясняет: «Отними у ковриги хлеба затраченный на нее труд - труд пекаря, мельника, земледельца и т. д., что тогда останется? Несколько колосьев травы, дико растущих и непригодных для какого бы то ни было человеческого потребления»**, во всех этих рассуждениях речь идет не об абстрактном труде, как источнике меновой стоимости, но о труде конкретном, как источнике вещественного богатства, короче - о труде, поскольку он производит потребительные стоимости. Поскольку предполагается потребительная стоимость товара, постольку предполагается особая полезность, определенная целесообразность затраченного на него труда; этим, однако, с точки зрения товара, исчерпывается вместе с тем всякий интерес к труду как к полезному труду. В хлебе, как потребительной стоимости, нас интересуют его свойства как продукта питания, но совсем не труд земледельца, мельника, пекаря и т. д. Если бы благодаря какому-нибудь изобретению этот труд сократился на 19/20, то коврига хлеба приносила бы ту же самую пользу, что и раньше. Если бы коврига падала готовой с неба, то она не утратила бы ни одного атома своей потребительной стоимости. В то время как труд, создающий меновую стоимость, осуществляется в равенстве товаров как всеобщих эквивалентов, - труд как целесообразная производительная деятельность осуществляется в бесконечном разнообразии их потребительных стоимостей. В то время как труд, создающий меновую стоимость, есть труд абстрактно-всеобщий и равный, труд, создающий потребительную стоимость, есть труд конкретный и особенный, труд, который сообразно форме и материалу подразделяется на бесконечно различные виды труда.

Относительно труда, поскольку он производит потребительные стоимости, ошибочно утверждать, что он есть единственный источник произведенного им, а именно - вещественного богатства. Так как этот труд есть деятельность, направленная на освоение вещественных элементов для той или иной цели, то он нуждается в веществе как предпосылке. В различных потребительных стоимостях пропорция между трудом и веществом природы очень различна, но потребительная стоимость всегда


* Berkeley. «The Querist», London, 1750 [Беркли. «Вопрошатель». Лондон, 1750]: «Whether the four elements and man's labour therein be not the true source of wealth?»

** Th. Cooper. «Lectures on the elements of Political Economy». London, 1831 (Columbia, 1826), p. 99 [Т. Купер.

«Лекции об основах политической экономии». Лондон, 1831 (Колумбия, 1826), стр. 99].


23
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

содержит какой-либо природный субстрат. Как целесообразная деятельность, направленная на освоение элементов природы в той или иной форме, труд составляет естественное условие человеческого существования, условие обмена веществ между человеком и природой, независимое от каких бы то ни было социальных форм. Напротив, труд, создающий меновую стоимость, есть специфически общественная форма труда. Например, труд портного в своей вещественной определенности, как особая производительная деятельность, производит платье, а не его меновую стоимость. Последнюю он производит не как труд портного, но как абстрактно-всеобщий труд, а этот труд принадлежит к такой общественной связи, которую портной не создавал. Так, например, в античной домашней промышленности женщины производили платье, не производя его меновой стоимости. Труд, как источник вещественного богатства, был так же хорошо известен законодателю Моисею, как и таможенному чиновнику Адаму Смиту*.

Рассмотрим теперь некоторые ближайшие определения, вытекающие из сведения меновой стоимости к рабочему времени.

В качестве потребительной стоимости товар действует как причина [ursachlich]. Пшеница, например, действует в качестве продукта питания. Машина замещает труд в определенных пропорциях. Это действие товара, благодаря которому он есть только потребительная стоимость, предмет потребления, можно назвать его услугой, которую он оказывает как потребительная стоимость. Но как меновая стоимость товар всегда рассматривается только с точки зрения результата. Здесь речь идет не об услуге, которую он оказывает, но об услуге**, которая была оказана ему самому в процессе его производства. Следовательно, меновая стоимость, например машины, определяется не количеством рабочего времени, которое она замещает, а количеством рабочего времени, которое затрачено на нее самое и которое поэтому требуется, чтобы произвести новую машину такого же рода.

Поэтому, если бы количество труда, необходимое для производства товаров, оставалось постоянным, то их меновая стои-


* Ф. Лист, который никогда не мог понять - понимание вообще было чуждо его эгоистическипрактическому рассудку - разницы между трудом, поскольку он служит созданию полезного, потребительной стоимости, и трудом, поскольку он производит определенную общественную форму богатства, меновую стоимость, усмотрел поэтому в современных английских экономистах простых плагиаторов Моисея из Египта.

** Понятно, какую «услугу» должна оказывать категория «услуги» («service») такого рода экономистам, как Ж. Б. Сэй и Ф. Бастиа, резонирующая мудрость которых, как уже правильно заметил Мальтус, везде абстрагируется от специфической определенности формы экономических отношений.


24
К. МАРКС

мость была бы неизменна. Но легкость или трудность производства постоянно изменяются.

Если производительная сила труда возрастает, то он производит ту же самую потребительную стоимость в более короткое время. Если производительная сила труда падает, то требуется больше времени для производства той же самой потребительной стоимости. Поэтому количество рабочего времени, заключенного в каком-либо товаре, следовательно, его меновая стоимость, есть величина переменная: она растет или падает в обратном отношении к росту или падению производительной силы труда. Производительная сила труда, которая в обрабатывающей промышленности применяется в наперед определяемой степени, в земледелии и добывающей промышленности зависит также от не контролируемых человеком естественных условий. Одним и тем же трудом можно добыть больше или меньше различных металлов в зависимости от сравнительно более редких или более частых залежей этих металлов в земной коре. Один и тот же труд может овеществиться в урожайный год в двух бушелях пшеницы, а в неурожайный год, возможно, только в одном бушеле пшеницы. Здесь кажется, будто редкость или обилие, как естественные условия, определяют меновую стоимость, потому что они определяют производительную силу особого реального труда, связанную с естественными условиями.

Различные потребительные стоимости заключают в неравных объемах одинаковое рабочее время или одинаковую меновую стоимость. Чем в меньшем объеме своей потребительной стоимости, по сравнению с другими потребительными стоимостями, товар содержит определенное количество рабочего времени, тем больше его специфическая меновая стоимость. Если мы находим, что в различные, отдаленные друг от друга эпохи культуры известные потребительные стоимости составляют ряд специфических меновых стоимостей, которые друг к Другу сохраняют, если не точно то же самое числовое соотношение, то все же общее соотношение восходящего или нисходящего порядка, как, например, золото, серебро, медь, железо или пшеница, рожь, ячмень, овес, - то из этого только следует, что прогрессивное развитие общественных производительных сил равномерно или приблизительно равномерно воздействовало на рабочее время, необходимое для производства этих различных товаров.

Меновая стоимость какого-либо товара не проявляется в его собственной потребительной стоимости. Однако как овеществление всеобщего общественного рабочего времени потребительная стоимость одного товара поставлена в известные отношения


25
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

к потребительным стоимостям других товаров. Меновая стоимость одного товара проявляется, таким образом, в потребительных стоимостях других товаров. Эквивалент есть в сущности меновая стоимость одного товара, выраженная в потребительной стоимости какого-нибудь другого товара. Если я говорю, например: 1 аршин холста стоит 2 фунта кофе, то меновая стоимость холста выражена в потребительной стоимости кофе, и притом в определенном количестве этой потребительной стоимости. Если дана эта пропорция, я могу стоимость любого количества холста выразить в кофе. Ясно, что меновая стоимость одного товара, например, холста, не исчерпывается той пропорцией, в которой другой особый товар, например кофе, составляет его эквивалент. Количество всеобщего рабочего времени, которое представлено в одном аршине холста, реализуется одновременно в бесконечно различных количествах потребительных стоимостей всех других товаров. Потребительная стоимость каждого другого товара, в той пропорции, в какой она представляет равновеликое рабочее время, составляет эквивалент аршина холста. Меновая стоимость этого отдельного товара выражается поэтому исчерпывающим образом только в бесконечном множестве уравнений, в которых потребительные стоимости всех других товаров составляют его эквивалент. Только в сумме этих уравнений или в совокупности различных пропорций, в которых один товар обменивается на каждый другой товар, этот товар находит исчерпывающее выражение как всеобщий эквивалент. Например, ряд уравнений: 1 аршин холста = 1/2 фунта чая, 1 аршин холста = 2 фунтам кофе, 1 аршин холста = 8 фунтам хлеба, 1 аршин холста = 6 аршинам ситца может быть представлен следующим образом: 1 аршин холста = 1/8 фунта чая + 1/2 фунта кофе + 2 фунта хлеба + 1/2 аршина ситца.

Поэтому, если бы мы имели перед собой всю сумму уравнений, в которых исчерпывающе выражается стоимость одного аршина холста, мы могли бы представить его меновую стоимость в форме ряда. Этот ряд в действительности бесконечен, так как круг товаров никогда окончательно не замыкается, а постоянно расширяется. Но если, таким образом, один товар измеряет свою меновую стоимость потребительными стоимостями всех других товаров, то, наоборот, меновые стоимости всех других товаров измеряются потребительной стоимостью этого,


26
К. МАРКС

измеряющегося в них, товара*. Если меновая стоимость одного аршина холста выражается в 1/2 фунта чая, или 2 фунтах кофе, или 6 аршинах ситца, или 8 фунтах хлеба и т. д., то отсюда следует, что кофе, чай, ситец, хлеб и т. д. в тех пропорциях, в которых они равны третьей величине, холсту, равны между собой, и, стало быть, холст служит общей мерой их меновых стоимостей. Каждый товар, как овеществленное всеобщее рабочее время, т. е. как определенное количество всеобщего рабочего времени, выражает свою меновую стоимость последовательно в определенных количествах потребительных стоимостей всех других товаров, и, наоборот, меновые стоимости всех других товаров измеряются потребительной стоимостью этого одного исключительного товара. Но, как меновая стоимость, каждый товар одновременно является как исключительным товаром, который служит общей мерой меновых стоимостей всех других товаров, так и лишь одним из многих товаров, в совокупном кругу которых каждый другой товар непосредственно представляет свою меновую стоимость.

Величина стоимости какого-либо товара не зависит от того, мало или много товаров другого рода существует кроме него. Однако от большего или меньшего многообразия других товаров зависит больший или меньший ряд уравнений, в котором реализуется его меновая стоимость. Ряд уравнений, в котором представляется, например, стоимость кофе, выражает сферу его обмениваемости, границы, в которых кофе функционирует как меновая стоимость.

Меновой стоимости товара, как овеществлению всеобщего общественного рабочего времени, соответствует выражение его эквивалентности в бесконечно разнообразных потребительных стоимостях.

Мы видели, что меновая стоимость товара изменяется вместе с количеством непосредственно заключенного в нем самом рабочего времени. Реализованная, т. е. выраженная в потребительных стоимостях других товаров, его меновая стоимость должна зависеть также от отношения, в котором изменяется рабочее время, затрачиваемое на производство всех других товаров. Если бы, например, рабочее время, необходимое для производства одного шеффеля пшеницы, осталось прежним, в то время как рабочее время, необходимое для производства всех других товаров, удвоилось, то меновая стоимость шеффеля пшеницы, выраженная в его эквивалентах,


* «Еще одно свойство меры заключается в таком отношении с измеряемыми вещами, что измеряемая вещь некоторым образом становится мерой измеряющей вещи». Montanari. «Della Moneta», p. 41 в издании Кустоди, vol. III. Parte antica. [Монтанари. «О деньгах», стр. 41 в издании Кустоди, том III. Экономисты старого времени].


27
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

снизилась бы наполовину. Результат был бы практически тот же самый, как если бы необходимое для производства шеффеля пшеницы рабочее время сократилось наполовину, а рабочее время, необходимое для производства всех других товаров, осталось неизменным. Стоимость товаров определяется пропорцией, в которой они могут быть произведены в течение одинакового рабочего времени. Чтобы видеть, каким возможным переменам подвержена эта пропорция, представим себе два товара - А и В. Первый случай. Пусть рабочее время, необходимое для производства В, остается неизменным. В этом случае меновая стоимость А, выраженная в В, понижается или повышается прямо пропорционально уменьшению или увеличению рабочего времени, необходимого для производства А. Второй случай. Пусть рабочее время, необходимое для производства А, останется неизменным. Меновая стоимость А, выраженная в В, понижается или повышается обратно пропорционально уменьшению или увеличению необходимого для производства В рабочего времени. Третий случай: рабочее время, необходимое для производства А и В, уменьшается или увеличивается в одинаковой пропорции. В этом случае выражение эквивалентности товара А в товаре В остается неизменным. Если бы вследствие какого-нибудь обстоятельства производительная сила всех видов труда уменьшилась в одинаковой степени, так что для производства всех товаров требовалось бы в равной пропорции больше рабочего времени, то стоимость всех товаров возросла бы, реальное выражение их меновой стоимости осталось бы неизменным, а действительное богатство общества уменьшилось бы, так как ему потребовалось бы больше рабочего времени для производства той же самой массы потребительных стоимостей. Четвертый случай: рабочее время, необходимое для производства А и В, увеличивается или уменьшается для обоих, но не в одинаковой степени, или же рабочее время, необходимое для производства А, увеличивается, между тем как рабочее время, необходимое для производства В, уменьшается, или наоборот. Все эти случаи могут быть сведены просто к тому, что рабочее время, необходимое для производства одного товара, остается неизменным, в то время как рабочее время, необходимое для производства других товаров, увеличивается или уменьшается.

Меновая стоимость всякого товара выражается в потребительной стоимости любого другого товара, будь то в целых единицах или в дробных частях этой потребительной стоимости. Как меновая стоимость, каждый товар так же делим, как и рабочее время, овеществленное в нем. Эквивалентность товаров


28
К. МАРКС

настолько же не зависит от их физической делимости как потребительных стоимостей, насколько для сложения меновых стоимостей товаров безразлично, какой реальной смене форм подвергаются потребительные стоимости этих товаров при превращении их в один новый товар.

До сих пор товар рассматривался с двоякой точки зрения, как потребительная стоимость и как меновая стоимость, всякий раз односторонне. Однако товар как таковой представляет собой непосредственное единство потребительной стоимости и меновой стоимости; вместе с тем, он есть товар только в отношении к другим товарам. Действительное отношение товаров друг к другу есть процесс их обмена. Это - общественный процесс, в который вступают независимые друг от друга индивидуумы, но они вступают в него только как товаровладельцы; их взаимное существование друг для друга есть существование их товаров, и, таким образом, они выступают в сущности лишь как сознательные носители процесса обмена.

Товар есть потребительная стоимость: пшеница, холст, алмаз, машина и т. д.; но как товар он вместе с тем есть не потребительная стоимость. Если бы он был потребительной стоимостью для своего владельца, т. е. непосредственно средством для удовлетворения его собственных потребностей, то он не был бы товаром. Для владельца он, скорее, не потребительная стоимость, а именно только вещественный носитель меновой стоимости или простое средство обмена; как активный носитель меновой стоимости потребительная стоимость становится средством обмена. Для своего владельца товар есть потребительная стоимость только лишь в качестве меновой стоимости*. Потребительной стоимостью поэтому он должен еще только стать, прежде всего для других. Так как товар не есть потребительная стоимость для его собственного владельца, то он есть потребительная стоимость для владельцев других товаров. Если этого нет, то труд его владельца был трудом бесполезным, и, стало быть, результат его - не товар. С другой стороны, товар должен сделаться потребительной стоимостью для самого его владельца, потому что жизненные средства данного владельца существуют вне этого товара, в потребительных стоимостях чужих товаров. Чтобы стать потребительной стоимостью товар должен противостоять определенной потребности, предметом удовлетворения которой он является. Следовательно, потребительные стоимости товаров становятся потребительными стоимостями, когда они всесторонне меняются местами, переходя


* Именно в этой определенности Аристотель понимает меновую стоимость (см. место, цитированное в начале этой главы).


29
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

из рук, в которых они суть средства обмена, в руки, в которых они суть предметы потребления. Только посредством такого всестороннего отчуждения товаров заключенный в них труд становится полезным трудом. В этом, имеющем характер процесса, отношении товаров друг к другу как потребительных стоимостей они не получают никакой новой экономической определенности формы. Напротив, исчезает и та определенность формы, которая характеризовала их как товары. Например, хлеб, при переходе из рук пекаря в руки потребителя, не изменяет своего бытия как хлеб. Наоборот, только потребитель относится к нему как к потребительной стоимости, как к определенному продукту питания, между тем как в руках пекаря он был носителем экономического отношения, чувственно-сверхчувственной вещью.

Единственная перемена формы, которой подвергаются товары в процессе своего становления потребительными стоимостями, есть, следовательно, уничтожение их формального бытия, в котором они были непотребительными стоимостями для своего владельца и потребительными стоимостями для своего невладельца. Чтобы стать потребительными стоимостями, товары должны всесторонне отчуждаться, вступать в процесс обмена, но их бытие для обмена есть их бытие в качестве меновых стоимостей. Поэтому, чтобы реализоваться как потребительные стоимости, они должны реализоваться как меновые стоимости.

Если отдельный товар с точки зрения потребительной стоимости первоначально выступал как самостоятельная вещь, то, наоборот, как меновая стоимость он с самого начала рассматривался в отношении ко всем другим товарам. Но это отношение было только теоретическим, мысленным. Действительным оно становится лишь в процессе обмена. Правда, с другой стороны, товар есть меновая стоимость, поскольку на него затрачено определенное количество рабочего времени, поскольку, следовательно, он есть овеществленное рабочее время. Но в своем непосредственном виде товар есть лишь овеществленное индивидуальное рабочее время особенного содержания, а не всеобщее рабочее время. Он поэтому не есть непосредственно меновая стоимость, а должен еще только стать таковой. Прежде всего, он может быть овеществлением всеобщего рабочего времени лишь поскольку он представляет рабочее время в определенном полезном применении, т. е. в какой-нибудь потребительной стоимости. Это - материальное условие, лишь только при котором заключенное в товарах рабочее время признается в качестве всеобщего, общественного. Таким образом, если товар может стать потребительной стоимостью лишь благодаря тому,


30
К. МАРКС

что он реализуется в качестве меновой стоимости, то, с другой стороны, он может реализоваться как меновая стоимость лишь благодаря тому, что он в своем отчуждении выявляет себя в качестве потребительной стоимости. Товар как потребительная стоимость может быть отчужден только тому, для кого он является потребительной стоимостью, т. е. предметом особой потребности. С другой стороны, он отчуждается только за другой товар, или, если мы станем на точку зрения владельца этого другого товара, то увидим, что этот владелец может так же отчуждать свой товар, т. е. реализовать его, только тогда, когда приведет его в соприкосновение с особой потребностью, предметом удовлетворения которой он служит. Следовательно, при всестороннем отчуждении товаров как потребительных стоимостей товары относятся друг к другу сообразно их вещественному различию, как особые вещи, которые своими специфическими свойствами удовлетворяют особые потребности. Но в качестве таких простых потребительных стоимостей они друг для друга безразличные создания и даже не находятся ни в каком отношении между собой. Как потребительные стоимости они могут обмениваться только в отношении к особенным потребностям. Но способностью к обмену они обладают только как эквиваленты, а эквивалентами они являются только как равные количества овеществленного рабочего времени, так что их естественные свойства в качестве потребительных стоимостей, и, стало быть, отношение товаров к особенным потребностям, совершенно не принимаются во внимание. В качестве меновой стоимости товар осуществляет себя, напротив, тем, что он, как эквивалент, замещает любым образом определенное количество всякого другого товара, независимо от того, является ли он для владельца другого товара потребительной стоимостью или нет. Но для владельца другого товара он лишь постольку товар, поскольку он для него потребительная стоимость, и для своего собственного владельца он лишь постольку меновая стоимость, поскольку он товар для другого. Поэтому одно и то же отношение должно быть отношением товаров как величин, по существу равных и лишь количественно различных; равенством их как предметов, в которых материализовано всеобщее рабочее время; и вместе с тем оно должно быть отношением товаров как качественно различных вещей, как особенных потребительных стоимостей, удовлетворяющих особенные потребности, словом, оно должно быть отношением, в котором они различаются как действительные потребительные стоимости. Но это равенство и неравенство взаимно исключают друг друга. Таким образом обнаруживается не только порочный


31
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

круг проблем, поскольку разрешение одной из них уже предполагает разрешение другой, но и совокупность противоречивых требований, поскольку выполнение одного условия непосредственно связано с выполнением другого, ему противоположного.

Процесс обмена товаров должен быть как развертыванием, так и разрешением этих противоречий, которые, однако, не могут представляться в нем в этой простой форме. Мы видели только, как сами товары относятся друг к другу как потребительные стоимости, т. е. каким образом товары в самом процессе обмена выступают в качестве потребительных стоимостей. Напротив, меновая стоимость, как мы ее до сих пор рассматривали, существовала только в нашей абстракции или, если угодно, в абстракции отдельного товаровладельца, у которого товар, как потребительная стоимость, лежит на складе, а как меновая стоимость - на совести. Однако в самом процессе обмена товары должны быть налицо не только как потребительные стоимости, но и как меновые стоимости друг для друга, и это их бытие должно проявляться как их собственное отношение друг к другу. Трудность, на которую мы прежде всего натолкнулись, заключается в том, что товар для того, чтобы представиться как меновая стоимость, как овеществленное всеобщее рабочее время, сначала должен быть отчужден, сбыт с рук, как потребительная стоимость, в то время как отчуждение его в качестве потребительной стоимости предполагает, напротив, его бытие в качестве меновой стоимости. Допустим, однако, что эта трудность разрешена. Предположим, что товар сбросил с себя особую потребительную стоимость и через отчуждение ее выполнил материальное условие - быть общественно-полезным трудом, а не особым трудом отдельного лица для самого себя.

Тогда товар должен в процессе обмена стать для других товаров меновой стоимостью, всеобщим эквивалентом, овеществлением всеобщего рабочего времени, и, таким образом, вместо ограниченного действия особой потребительной стоимости он должен приобрести способность непосредственно выражаться во всех потребительных стоимостях как в своих эквивалентах. Но каждый товар есть mow товар, который таким образом, через отчуждение своей особой потребительной стоимости должен выступить как непосредственная материализация всеобщего рабочего времени. Но, с другой стороны, в процессе обмена противостоят друг Другу только особенные товары, труд частных индивидуумов, воплощенный в особенных потребительных стоимостях. Всеобщее рабочее время само есть абстракция, которая, как таковая, для товаров не существует.


32
К. МАРКС

Рассмотрим сумму уравнений, в которых меновая стоимость товара находит свое реальное выражение; например: 1 аршин холста = 2 фунтам кофе, 1 аршин холста = 1/2 фунта чая, 1 аршин холста = 8 фунтам хлеба и т. д.

Эти уравнения говорят только о том, что в 1 аршине холста, 2 фунтах кофе, 1/2 фунта чая и т. д. овеществлено всеобщее общественное рабочее время одинаковой величины. Но в действительности индивидуальный труд, который представлен в этих особых потребительных стоимостях, становится всеобщим и в этой форме общественным трудом лишь благодаря тому, что эти потребительные стоимости действительно обмениваются друг на друга пропорционально продолжительности содержащегося в них труда. Общественное рабочее время существует в этих товарах, так сказать, в скрытом виде и обнаруживается только в процессе их обмена. Исходным является не труд индивидуумов как общественный труд, а, наоборот, особенный труд частных индивидуумов, труд, который только в процессе обмена, через снятие его первоначального характера, оказывается всеобщим общественным трудом. Следовательно, всеобщий общественный труд есть не готовая предпосылка, а становящийся результат. Таким образом, возникает новое затруднение, заключающееся в том, что товары, с одной стороны, должны вступать в процесс обмена как овеществленное всеобщее рабочее время, а с другой стороны, овеществление рабочего времени индивидуумов как всеобщего само есть лишь продукт процесса обмена.

Каждый товар должен через отчуждение своей потребительной стоимости, т. е. своего первоначального существования, приобрести свое соответствующее существование в качестве меновой стоимости. Поэтому товар должен в процессе обмена удвоить свое существование. С другой стороны, его второе существование в качестве меновой стоимости может быть только другим товаром, так как в процессе обмена противостоят друг другу только товары. Возникает вопрос, как особенный товар представить непосредственно в качестве овеществленного всеобщего рабочего времени или, что то же самое, каким образом индивидуальному рабочему времени, овеществленному в особенном товаре, придать непосредственно характер всеобщности. Реальное выражение меновой стоимости товара, т. е. каждого товара как всеобщего эквивалента, представляется в бесконечной сумме уравнений, например:


33
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

1 аршин холста = 2 фунтам кофе, 1 аршин холста = 1/2 фунта чая, 1 аршин холста = 8 фунтам хлеба, 1 аршин холста = 6 аршинам ситца, 1 аршин холста = и т. д.

Это представление было теоретическим до тех пор, пока товар только мыслился как определенное количество овеществленного всеобщего рабочего времени. Бытие особенного товара в качестве всеобщего эквивалента из чистой абстракции превращается в общественный результат самого процесса обмена, если просто обернуть вышеприведенный ряд уравнений.

Например: 2 фунта кофе = 1 аршину холста, 1/2 фунта чая = 1 аршину холста, 8 фунтов хлеба = 1 аршину холста, 6 аршин ситца = 1 аршину холста.

В то время как кофе, чай, хлеб, ситец, словом, все товары выражают содержащееся в них самих рабочее время в холсте, меновая стоимость холста, напротив, раскрывается во всех других товарах как в своих эквивалентах, и рабочее время, овеществленное в самом холсте, становится непосредственно всеобщим рабочим временем, которое одинаково выражается в различных количествах всех других товаров. Холст становится здесь всеобщим эквивалентом благодаря всестороннему действию на него всех других товаров. В качестве меновой стоимости, каждый товар стал мерой стоимостей всех других товаров. Здесь же, наоборот, вследствие того, что все товары измеряют свою меновую стоимость в одном особенном товаре, этот -выделенный товар становится адекватным бытием меновой стоимости, ее бытием в качестве всеобщего эквивалента. Бесконечный ряд или бесконечное множество уравнений, в которых выражалась меновая стоимость каждого товара, сокращается до одного единственного уравнения, состоящего всего лишь из двух членов. Уравнение: 2 фунта кофе = 1 аршину холста есть теперь исчерпывающее выражение меновой стоимости кофе, так как последняя в этом выражении непосредственно выступает как эквивалент для определенного количества всякого другого товара. Следовательно, теперь в самом процессе обмена товары существуют или выступают друг для друга меновыми стоимостями в форме холста. То, что все товары, в качестве меновых стоимостей, относятся друг к другу только как различные количества овеществленного всеобщего рабочего времени, проявляется теперь таким образом, что они в качестве


34
К. МАРКС

меновых стоимостей представляют только различные количества одного и того же предмета - холста. Поэтому всеобщее рабочее время в свою очередь представляется как особая вещь, как товар, существующий наряду со всеми другими товарами и вне их всех. Но вместе с тем уравнение, в котором один товар представляется для другого товара меновой стоимостью, например 2 фунта кофе = 1 аршину холста, есть уравнение, которое должно еще осуществиться. Только путем отчуждения товара как потребительной стоимости, зависящего от того, окажется ли он в процессе обмена предметом, годным для удовлетворения какой-либо потребности, - товар действительно превращается из своего бытия в качестве кофе в свое бытие в качестве холста, принимает, таким образом, форму всеобщего эквивалента и становится действительно меновой стоимостью для всех других товаров. Наоборот, вследствие того, что все товары через отчуждение их как потребительных стоимостей превращаются в холст, холст становится превращенным бытием всех других товаров, и только как результат этого превращения в него всех других товаров он становится непосредственно овеществлением всеобщего рабочего времени, т. е. продуктом всестороннего отчуждения, снятия, индивидуальных видов труда. Если, таким образом, товары для того чтобы выступать друг для друга меновыми стоимостями удваивают свое существование, то товар, выделенный в качестве всеобщего эквивалента, удваивает свою потребительную стоимость. Кроме своей особенной потребительной стоимости как особенного товара, он получает еще всеобщую потребительную стоимость. Эта его потребительная стоимость сама есть определенность формы, т. е. она вытекает из специфической роли, которую данный товар играет благодаря всестороннему действию на него других товаров в процессе обмена. Потребительная стоимость каждого товара, как предмета особой потребности, имеет различную стоимость в различных руках: например, одну стоимость в руках того, кто его отчуждает, другую - в руках того, кто его приобретает. Товар, выделенный в качестве всеобщего эквивалента, представляет собой теперь предмет всеобщей потребности, выросшей из самого процесса обмена, и имеет для всех одинаковую потребительную стоимость, состоящую в том, чтобы быть носителем меновой стоимости, всеобщим средством обмена. Таким образом, в этом одном товаре разрешено противоречие, которое заключает в себе товар как таковой, а именно: быть особенной потребительной стоимостью и вместе с тем всеобщим эквивалентом, а поэтому и потребительной стоимостью для каждого, всеобщей потребительной стоимостью. Следовательно,


35
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

в то время как все другие товары теперь выражают свою меновую стоимость в мысленном, подлежащем еще реализации равенстве с выделенным товаром, потребительная стоимость этого выделенного товара, хотя и реально существующая, выступает в самом процессе как только формальное бытие, которое должно еще реализоваться путем превращения в действительные потребительные стоимости. Первоначально товар представлялся как товар вообще, как всеобщее рабочее время, овеществленное в особенной потребительной стоимости. В процессе обмена все товары относятся к выделенному товару как к товару вообще, к товару товаров, как к бытию всеобщего рабочего времени в особенной потребительной стоимости.

Поэтому как особенные товары они противопоставляются одному особенному товару как всеобщему товару*. Следовательно, то что товаровладельцы взаимно относятся к труду друг друга как к всеобщему и общественному представляется таким образом, что они относятся к своим товарам как к меновым стоимостям; взаимное отношение товаров друг к Другу как меновых стоимостей представляется в процессе обмена в виде их всестороннего отношения к одному особенному товару как адекватному выражению их меновой стоимости, что, напротив, выступает опять как специфическое отношение этого особенного товара ко всем остальным товарам и потому как определенный, общественный характер вещи, как бы естественно возникший. Особенный товар, представляющий, таким образом, адекватное бытие меновой стоимости всех товаров, или меновая стоимость товаров в качестве особенного, выделенного товара и есть деньги. Деньги - это кристаллизация меновой стоимости товаров, создаваемая ими в самом процессе обмена. Поэтому в то время как товары в процессе обмена становятся друг для друга потребительными стоимостями, поскольку они сбрасывают с себя всякую определенность формы и относятся друг к другу в своем непосредственном материальном виде, - эти же товары для того, чтобы выступать по отношению друг к другу меновыми стоимостями, должны принять новую определенность формы, должны развиться в форму денег. Деньги не символ, как не является символом бытие потребительной стоимости в форме товара. То, что общественное производственное отношение представляется как предмет, находящийся вне индивидуумов, и что определенные отношения, в которые эти индивидуумы вступают в процессе производства своей общественной жизни, представляются как специфические свойства вещи, - это извращение; эта


* Пометка Маркса на его личном экземпляре книги: «Это выражение встречается у Дженовези». Ред.


36
К. МАРКС

не воображаемая, а прозаически реальная мистификация характеризует все общественные формы труда, создающего меновую стоимость. В деньгах это выступает только разительнее, чем в товаре.

Необходимые физические свойства особенного товара, в котором должно кристаллизоваться денежное бытие всех товаров, поскольку эти свойства вытекают непосредственно из природы меновой стоимости, суть: произвольная делимость, однородность частей и отсутствие различий между всеми экземплярами этого товара. Как материализация всеобщего рабочего времени, он должен быть однородным и способным представлять только количественные различия. Другим необходимым свойством является прочность его потребительной стоимости, так как он должен сохраняться в процессе обмена. Благородные металлы обладают этими свойствами в превосходной степени. Так как деньги не являются продуктом сознания или соглашения, а созданы инстинктивно в процессе обмена, то весьма различные, более или менее неподходящие товары попеременно исполняли функцию денег. Возникшая на известной ступени развития процесса обмена необходимость полярного разделения товаров, сообразно их назначению, как меновой стоимости и потребительной стоимости, так что один товар, например, фигурирует как средство обмена, в то время как другой отчуждается как потребительная стоимость, -приводит к тому, что всюду один или же несколько товаров, обладающих наиболее всеобщей потребительной стоимостью, вначале случайно играют роль денег. Если эти товары даже не являются предметами непосредственно существующей потребности, то им обеспечивает более всеобщий характер, чем остальным потребительным стоимостям, то обстоятельство, что они образуют вещно наиболее значительную часть богатства.

Непосредственная меновая торговля - первоначальная форма процесса обмена, - представляет собой скорее начало превращения потребительных стоимостей в товары, чем товаров в деньги. Меновая стоимость не получает еще никакой самостоятельной формы, она еще непосредственно связана с потребительной стоимостью. Это обнаруживается двояким образом. Само производство всей своей структурой направлено на создание потребительной стоимости, а не меновой стоимости, и поэтому только вследствие производства сверх того, что требуется для потребления, избыточная часть потребительных стоимостей здесь перестает быть потребительными стоимостями и становится средством обмена, товарами. С другой стороны, они становятся товарами только в границах непосредственной потребительной стоимости, хотя и располагаются полярно, так


37
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

что товары, обмениваемые товаровладельцами, должны быть потребительными стоимостями для обоих, но каждый из них - потребительной стоимостью для его невладельца. В действительности процесс обмена товаров возникает первоначально не внутри первобытных общин*, а там, где они кончаются, на их границах, в тех немногих пунктах, где они соприкасаются с другими общинами. Здесь начинается меновая торговля и отсюда она проникает во внутрь общины, на которую она действует разлагающим образом. Особенные потребительные стоимости, которые в меновой торговле между различными общинами становятся товарами, например рабы, скот, металлы, чаще всего образуют поэтому первые деньги внутри самой общины. Мы видели, что меновая стоимость товара тем в большей степени представляется как меновая стоимость, чем длиннее ряд его эквивалентов, или чем больше сфера обмена для этого товара. Поэтому постепенное расширение меновой торговли, увеличение числа актов обмена и разнообразия входящих в меновую торговлю товаров развивают товар как меновую стоимость, необходимо ведут к образованию денег и тем самым действуют разлагающим образом на непосредственную меновую торговлю. Экономисты имеют обыкновение выводить деньги из внешних затруднений, на которые наталкивается расширившаяся меновая торговля, но они забывают при этом, что эти затруднения проистекают из развития меновой стоимости и, стало быть, общественного труда как труда всеобщего. Например, товары как потребительные стоимости не обладают произвольной делимостью, которой они должны обладать как меновые стоимости. Или, товар владельца А может быть потребительной стоимостью для В, между тем как товар владельца В не является потребительной стоимостью для А. Или, товаровладельцы могут нуждаться в предназначенных к обмену друг на друга неделимых товарах в неравных стоимостных пропорциях. Другими словами, под предлогом исследования простой меновой торговли, экономисты уясняют себе известные стороны противоречия, которое скрывается в бытии товара как непосредственного единства потребительной и меновой стоимости. С другой стороны, они затем последовательно придерживаются мнения, что меновая торговля есть адекватная форма процесса обмена товаров, которая только сопряжена с известными техническими неудобствами, для устранения которых деньги


* Аристотель отмечает то же самое в отношении частной семьи как первоначальной формы общения. Но первоначальная форма семьи есть сама родовая семья, из исторического разложения которой только и появляется частная семья. «В первой форме общения (т. е. в семье), очевидно, не было никакой надобности в нем (т. е. в обмене)». (Аристотель. «Политика», кн. 1, гл. 9, изд. Беккера, Оксфорд, 1837, стр. 14).


38
К. МАРКС

служат хитро придуманным средством. Исходя из этой совершенно поверхностной точки зрения, один остроумный английский экономист правильно утверждал, что деньги представляют собой всего лишь материальное орудие, как корабль или паровая машина, а не выражение какого-нибудь общественного производственного отношения, и, следовательно, не экономическую категорию. Поэтому, по его мнению, деньги лишь по ошибке исследуются в политической экономии, которая в действительности не имеет ничего общего с технологией*.

В товарном мире предполагается развитое разделение труда или, вернее, оно представляется непосредственно в разнообразии потребительных стоимостей, которые противостоят друг другу как особенные товары и в которых заключены столь же разнообразные виды труда. Разделение труда, как совокупность всех особенных видов производительной деятельности, есть общее состояние общественного труда, рассматриваемого с его вещественной стороны в качестве труда, производящего потребительные стоимости. Но как таковое разделение труда существует, с точки зрения товаров и в самом процессе обмена, только в своем результате, в обособлении самих товаров.

Обмен товаров есть процесс, в котором общественный обмен веществ, т. е. обмен особенных продуктов частных индивидуумов, представляет собой вместе с тем создание определенных общественных производственных отношений, в которые вступают индивидуумы в этом обмене веществ. Развивающиеся отношения товаров друг к другу кристаллизуются как различные определения всеобщего эквивалента, и, таким образом, процесс обмена есть вместо с тем процесс образования денег. В целом этот процесс, выступающий в качестве течения различных процессов, есть обращение. ---- А. К ИСТОРИИ АНАЛИЗА ТОВАРА Сведение товара к труду в его двойственной форме - потребительной стоимости к реальному труду, или целесообразно производительной деятельности, а меновой стоимости к рабочему времени, или равному общественному труду, есть конечный


* «Деньги представляют собой в сущности лишь орудие для совершения покупок и продаж» (однако скажите, пожалуйста, что вы понимаете под покупками и продажами?), «и изучение их относится к политической экономии не в большей мере, чем изучение кораблей, паровых машин или любых других орудий, употребляемых для облегчения производства и распределения богатств» (Th. Hodgskin. «Popular political economy etc.».

London, 1827, p. 178-179 [Т. Годскин. «Популярная политическая экономия и т. д.». Лондон, 1827, стр. 178- 179]).


39
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

критический результат более чем полуторавековых исследований классической политической экономии, которая начинается в Англии с Уильяма Петти, а во Франции с Буагильбера* и завершается в Англии Рикардо, а во Франции Сисмонди.

Петти сводит потребительную стоимость к труду, нисколько не обманываясь относительно природной обусловленности его творческой силы. Действительный труд он с самого начала рассматривает во всем его общественном целом как разделение труда**. Этот взгляд на источник вещественного богатства


* Сравнительное изучение трудов и личностей Петти и Буагильбера, не говоря уже о том ярком свете, который оно пролило бы на социальную противоположность Англии и Франции в конце XVII и начале XVIII столетий, явилось бы генетическим изложением национального контраста между английской и французской политической экономией. Тот же контраст повторяется в заключение у Рикардо и Сисмонди.

** Петти раскрыл значение разделения труда и как производительной силы, и притом в более обширном плане, чем Адам Смит. См. «An Essay concerning the multiplication of mankind etc.», 3 edition,1686, p. 35-36 [«Очерк об увеличении численности рода человеческого и т. д.», 3-е издание, 1686, стр. 35-36]. Он показывает здесь преимущества разделения труда для производства не только на примере фабрикации карманных часов, как позднее А. Смит это сделал на примере фабрикации булавок, но также в масштабе города и целой страны, рассматриваемых в качестве крупных фабричных предприятий. «Spectator»17 от 26 ноября 1711 г. ссылается на эту «иллюстрацию превосходного сэра Уильяма Петти». Таким образом, Мак-Куллох ошибочно предполагает, что «Spectator» спутал Петти с другим писателем, который был моложе Петти на 40 лет. (См. Mac Culloch. «The Literature of Political Economy, a classified catalogue». London, 1845, p. 102 [Мак-Куллох. «Литература по политической экономии - систематический каталог». Лондон, 1845, стр. 102]). Петти чувствует себя основателем новой науки. Его метод, как он говорит, «не традиционный». Вместо набора целого ряда слов в сравнительной и превосходной степени и спекулятивных аргументов, он решил говорить посредством terms of number, weight or measure [чисел, весов и мер], пользоваться исключительно аргументами, взятыми из чувственного опыта, и рассматривать только такие причины, as have visible foundations in nature (которые имеют видимое основание в природе]. Он предоставляет другим исследование причин, зависящих от mutable minds, opinions, appetites and passions of particular men [изменчивости умственных способностей, мнений, желаний и страстей отдельных людей] («Political Arithmetic etc.». Lond., 1699, Preface [«Политическая арифметика и т. д.». Лондон, 1699. Предисловие]). Его гениальная смелость обнаруживается, например, в предложении перевести всех жителей Ирландии и горной Шотландии вместе с их движимым имуществом в свободную часть Великобритании. Тем самым сберегалось бы рабочее время, увеличилась бы производительная сила труда, и «король и его подданные стали бы богаче и сильнее» («Политическая арифметика», гл. 4). Или, например, в той главе его «Политической арифметики», в которой он в период, когда Голландия играла все еще преобладающую роль в качества торговой нации, а Франция, казалось, становилась господствующей торговой державой, доказывает, что Англия призвана завоевать мировой рынок: «что подданные английского короля имеют достаточные и подходящие средства для ведения торговли всего коммерческого мира» (цитированное произведение, гл. 10), «что препятствия для величия Англии - случайны и устранимы», стр. 247 и сл. Оригинальным юмором проникнуты все сочинения Петти. Так, он показывает, например, что завоевание мирового рынка Голландией, которая в то время была точно такой же образцовой страной для английских экономистов, как теперь Англия для континентальных, произошло естественным путем «без того ангельского ума и рассудительности, которые приписываются голландцам некоторыми людьми» (цитированное произведение, стр. 175-176). Он защищает свободу совести как условие торговли, «потому что бедные прилежны и рассматривают труд и усердие как долг перед богом до тех пор, пока им позволено будет думать, что, имея меньше богатства, они зато имеют больше ума и понимания в божественных делах, которые считаются ими специальной собственностью бедных». Поэтому тор-


40
К. МАРКС

не остается, как, например, у его современника Гоббса, более или менее бесплодным, а приводит его к политической арифметике - первой форме, в которой политическая экономия выделяется как самостоятельная наука. Однако меновую стоимость он берет в таком виде, как она проявляется в процессе обмена товаров, как деньги, а сами деньги - как существующий товар, как золото или серебро. Опутанный представлениями монетарной системы, он объявляет тот особенный вид реального труда, которым добывается золото и серебро, трудом, создающим меновую стоимость. В сущности он полагает, что буржуазный труд должен производить не непосредственную потребительную стоимость, а товар, - потребительную стоимость, которая способна путем своего отчуждения в процессе обмена представляться в виде золота и серебра, т. е. как деньги, т. е. как меновая стоимость, т. е. как овеществленный всеобщий труд. Между тем его пример показывает очень наглядно, что признание труда источником вещественного богатства никоим образом не исключает непонимания той определенной общественной формы, в которой труд представляет собой источник меновой стоимости.

Буагильбер, со своей стороны, сводит если не сознательно, то фактически меновую стоимость товара к рабочему времени, определяя «истинную стоимость» (la juste valeur) правильной пропорцией, в которой рабочее время индивидуумов разделяется между отдельными отраслями производства, и представляя свободную конкуренцию как общественный процесс, который устанавливает эту правильную пропорцию. Но одноговля «связана не с какой-нибудь определенной религией, а скорей всего с иноверческой частью населения» (цитированное произведение, стр. 183-186). Он предлагает специальный общественный налог в пользу мошенников, потому что лучше обществу самому обложить себя податью в пользу мошенников, чем предоставить это делать им (цитированное произведение, стр. 199). Напротив, он осуждает те налоги, которые переносят богатство из промышленных рук в руки тех, которые «ничего не делают, кроме как едят, пьют, поют, играют, танцуют и занимаются метафизикой». Сочинения Петти являются почти библиографической редкостью и имеются только в разрозненном виде в старых плохих изданиях; это тем более удивительно, что У. Петти не только отец английской политической экономии, но в то же время предок Нестора английских вигов Генриха Петти, иначе именуемого маркизом Ленсдауном. Впрочем, семья Ленсдаунов едва ли могла бы издать полное собрание сочинений Петти, не снабдив его биографией автора, а в этом случае применимо следующее замечание, верное относительно origines [родословной] большинства знатных вигских фамилий: the less said of them the better [чем меньше о них говорят, тем лучше]. Смелый мыслитель, но совершенно фривольный армейский хирург, который одинаково был способен грабить Ирландию под эгидой Кромвеля, как и, пресмыкаясь, вымаливать у Карла II титул баронета за этот грабеж, - это такой образ предка, который едва ли подходящ для публичного обозрения. Кроме того, Петти в большинстве своих произведений, изданных им при жизни, старается доказать, что расцвет Англии приходится на времена Карла II, что является еретическим воззрением для наследственных эксплуататоров «glorious revolution» [«славной революции»].


41
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

временно с этим и в противоположность Петти он фанатически борется против денег, которые, по его мнению, своим вторжением нарушают естественное равновесие или гармонию товарного обмена и, как фантастический Молох, требуют себе в жертву все естественное богатство. И хотя, с одной стороны, эта полемика против денег связана с определенными историческими обстоятельствами, поскольку Буагильбер нападает на бессмысленноразорительную алчность к золоту двора Людовика XIV, его откупщиков казенных денежных доходов и его дворянства*, тогда как Петти прославляет алчность к золоту как могучий стимул, побуждающий народ к промышленному развитию и завоеванию мирового рынка, - тем не менее здесь в то же время обнаруживается и более глубокая принципиальная противоположность, повторяющаяся как постоянный контраст между истинно английской и истинно французской** политической экономией. Буагильбер в сущности обращает внимание только на вещественное содержание богатства, на потребительную стоимость, потребление***, и рассматривает буржуазную форму труда, производство потребительных стоимостей как товаров и процесс обмена товаров, как нормальную общественную форму, в которой индивидуальный труд достигает указанной цели. Поэтому там, где он встречается со специфической особенностью буржуазного богатства, как, например, в деньгах, там он усматривает вмешательство узурпирующих чуждых элементов и, восставая против буржуазного труда в одной его форме, одновременно, впадая в утопию, возводит его в апофеоз в другой****. Буагильбер представляет нам пример того, что рабочее время может рассматриваться как мера


* В противоположность «финансовой черной магии» тогдашнего времени Буагильбер говорит: «Финансовая наука есть только углубленное понимание интересов земледелия и торговли». «Le detail de la France». 1697. Издание Eugene Daire «Economistes financiers du XVIII siecle». Paris, 1843, vol. I, p. 241 [«Розничная торговля Франции». 1697. Издание Эжена Дэра «Экономисты-финансисты XVIII века». Париж 1843, том I, стр. 241].

** Но не ромашкой политической экономией, ибо итальянцы в двух школах, неаполитанской и миланской, повторяют противоположность между английской и французской политической экономией, в то время как испанцы более ранней эпохи либо просто меркантилисты или модифицированные меркантилисты, как Устарис, либо, как Ховельянос (см. его Obras. Barcelona, 1839-40 (Произведения. Барселона, 1839-40]), вместе с А.

Смитом придерживаются «золотой середины».

*** «Истинное богатство ... это полное пользование не только предметами жизненной необходимости, но также и всем тем, что является роскошью и что может доставить удовольствие чувствам». Boisguillebert. «Dissertation sur la nature de la richesse etc.», 1. с., р. 403 [Буагильбер. «Рассуждение о природе богатства и т. д.», цитированное издание, стр. 403]. Но в то время как Петти был легкомысленным, жаждавшим грабежа и бесхарактерным авантюристом, Буагильбер, хотя и был одним из интендантов Людовика XIV, однако он с большим умом и такой же большой смелостью выступал за угнетенные классы.

**** Французский социализм в лице Прудона страдает тем же самым национальным наследственным недугом.


42
К. МАРКС

величины стоимости товаров, хотя и смешивается труд, овеществленный в меновой стоимости товаров и измеряемый временем, с непосредственной естественной деятельностью индивидуумов.

Первый сознательный, почти тривиально ясный анализ меновой стоимости, сводящий ее к рабочему времени, мы находим у человека Нового Света, где буржуазные производственные отношения, ввезенные туда вместе с их носителями, быстро расцвели на почве, на которой недостаток исторической традиции уравновешивался избытком гумуса. Этот человек - Бенджамин Франклин, который в своей первой юношеской работе, написанной в 1729 г. и напечатанной в 1731 г., сформулировал основной закон современной политической экономии*. Он объявляет необходимым искать иную меру стоимостей, чем благородные металлы.

Эта мера - труд.

«Трудом можно измерять стоимость серебра так же хорошо, как и всех других вещей. Допустим, например, что один человек занят производством зерна, в то время, как другой добывает и очищает серебро. В конце года или какого-либо иного определенного периода времени готовый продукт зерно и готовый продукт серебро представят друг для друга естественную цену, и если первого было произведено 20 бушелей, а второго 20 унций, то одна унция серебра стоит такого же количества труда, какое было затрачено на производство одного бушеля зерна. Если, однако, благодаря открытию более близких, более доступных и богатых рудников один человек может добыть уже 40 унций серебра с такой же легкостью, как раньше 20, между тем как для производства 20 бушелей зерна необходимо то же количество труда, что и раньше, то 2 унции серебра будут стоить не больше, чем тот же труд, затраченный на производство одного бушеля зерна, и таким образом, бушель, который раньше стоил 1 унцию серебра, теперь caeteris paribus** будет стоить 2 унции серебра. Поэтому богатство страны должно оцениваться по тому количеству труда, которое ее жители способны купить»***.

Рабочее время с самого начала представляется у Франклина в экономически одностороннем виде как мера стоимостей. Превращение действительных продуктов в меновые стоимости у него разумеется само собой, и поэтому речь идет только о том, чтобы найти меру величины их стоимости.

«Так как», - говорит он, - «торговля вообще есть не что иное, как обмен труда на труд, то стоимость всех вещей наиболее правильно оценивается трудом»****.


* Franklin, В. The works of etc., ed. by J. Sparks, vol. II. Boston, 1836: «A modest inquiry into the nature and necessity of a paper currency» [Франклин, Б. Сочинения, под ред. Дж. Спаркса. том II. Бостон, 1836: «Скромное исследование о природе и необходимости бумажных денег»].

** - при прочих равных условиях. Ред.

*** Цитированное произведение, стр. 265: «Thus a riches of a country are to be valued by the quantity of labour its inhabitants are able to purchase».

**** «Trade in general being nothing else but the exchange of labour for labour, the value of all things is, as I have said before, most justly measured by labour», цитированное произведение, стр. 267.


43
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

Если вместо слова «труд» поставить здесь действительный труд, то сейчас же обнаружится смешение труда в одной форме с трудом в другой форме. Так как торговля состоит в обмене, например, труда сапожника, труда рудокопа, труда прядильщика, труда художника и т. д., то разве стоимость сапог не оценивается наиболее верно трудом художника? Франклин полагает обратное, что стоимость сапог, руды, пряжи, картин и т. д. определяется абстрактным трудом, который не обладает никаким особенным качеством и поэтому измеряется лишь в количественном отношении*. Но так как он не развивает понятия труда, содержащегося в меновой стоимости, как абстрактно всеобщего общественного труда, возникающего из всестороннего отчуждения индивидуального труда, то он неизбежно не понимает денег как непосредственной формы существования этого отчужденного труда. Поэтому у него деньги и труд, создающий меновую стоимость, не находятся ни в какой внутренней связи; скорее деньги у него суть орудие, привнесенное в обмен извне ради технического удобства**. Анализ меновой стоимости, данный Франклином, не оказал непосредственного влияния на общее развитие науки, так как он занимался только отдельными вопросами политической экономии в связи с определенными практическими задачами.

Противоположность между действительным полезным трудом и трудом, создающим меновую стоимость, волновала Европу в течение XVIII столетия в форме проблемы: какой особенный вид действительного труда есть источник буржуазного богатства? Тем самым предполагалось, что не всякий труд, который осуществлен в потребительных стоимостях или производит продукты, уже поэтому создает непосредственно богатство. Для физиократов, однако, как и для их противников, жгучим спорным вопросом являлось не то, какой труд создает стоимость, а то, какой труд создает прибавочную стоимость. Следовательно, они рассматривали проблему в сложной форме, прежде чем разрешили ее в элементарной форме; так же, как историческое развитие всех наук приводит к их действительным исходным пунктам лишь через множество перекрещивающихся и окольных путей. В отличие от других архитекторов, наука не только рисует воздушные замки, но и возводит отдельные жилые этажи здания, прежде чем заложить его фундамент. Не останавливаясь


* L. с.: «Remarks and tacts relative to the American paper money», 1764. [Цитированное произведение: «Замечания и факты относительно американских бумажных денег», 1764].

** Смотри «Papers on American Politics» [«Статьи по вопросам американской политики»]. «Замечания и факты относительно американских бумажных денег», 1764 (цитированное произведение).


44
К. МАРКС

здесь долее на физиократах и пройдя мимо целого ряда итальянских экономистов, которые в более или менее метких высказываниях подходят к правильному анализу товара*, обратимся сразу к первому британцу, выработавшему целостную систему буржуазной политической экономии, к сэру Джемсу Стюарту**. Как абстрактные категории политической экономии находятся у него еще в процессе отделения от их вещественного содержания и поэтому представляются неустановившимися и колеблющимися, так у него обстоит дело и с категорией меновой стоимости. В одном месте он определяет реальную стоимость (what a workman can perform in a day***) рабочим временем, но рядом с этим странным образом фигурируют заработная плата и сырой материал****. В другом месте его борьба с вещественным содержанием выступает еще более разительно. Природный материал, содержащийся в товаре, например серебро в серебряном плетеном изделии, он называет его внутренней стоимостью (intrinsic worth), тогда как рабочее время, содержащееся в нем, - его потребительной стоимостью (useful value).

«Первая», - говорит он, - «есть само по себе нечто реальное ... Напротив, потребительная стоимость должна оцениваться трудом, которого стоило ее производство. Труд, затраченный на видоизменение материала, представляет некоторую долю времени человека и т. д.»*****.

Стюарт отличается от своих предшественников и тех, кто выступал после него тем, что он проводит резкое различие между специфически общественным трудом, который представляется в меновой стоимости, и реальным трудом, создающим потребительные стоимости.

Труд, говорит он, который через свое отчуждение (alienation) создает всеобщий эквивалент (universal equivalent), я называю промышленностью. Труд как промышленность он отличает не только от реального труда, но и от других общественных форм труда. Этот труд есть для него буржуазная форма труда в противоположность к его античным и средневековым формам. Особенно его интересует различие между бур-


* См., например, Galiani. «Della Moneta», vol. III, в «Scrittori classici italiani di economia politica» (изд. Custodi).

Parte moderna. Milano, 1803 [Галиани. «О деньгах», в издании Кустоди «Итальянские классики политической экономии. Современные экономисты», т. III. Милан, 1803]: «Только fatica [труд], - говорит он, - придает вещи стоимость», стр. 74. Обозначение труда словом fatica характерно для южан.

** Произведение Стюарта «An inquiry into the principles of political economy, being an essay on the science of domestic policy in free nations» [«Исследование о началах политической экономии, или Очерк о науке внутренней политики в свободных странах»] появилось впервые в 1767 г. в двух томах in quarto в Лондоне за 10 лет до «Богатства народов» Адама Смита. Я цитирую по дублинскому изданию 1770 года.

*** - того, что работник может произвести в продолжение дня. Ред.

**** Стюарт, цитированное произведение, т. I, стр. 181-183.

***** Стюарт, цитированное произведение, т. I, стр. 361-362; «represents a portion of a man's time».


45
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

жуазным и феодальным трудом, последний из которых он наблюдал в стадии его упадка как в самой Шотландии, так и во время своих обширных путешествий по континенту. Стюарт, конечно, очень хорошо знал, что и в добуржуазные эпохи продукт принимает форму товара, а товар - форму денег, но он обстоятельно доказывает, что товар, как элементарная основная форма богатства, и отчуждение, как господствующая -форма присвоения, принадлежат только буржуазному периоду производства, что, следовательно, характер труда, создающего меновую стоимость, является специфически буржуазным*.

После того как особые формы реального труда: земледелие, мануфактура, судоходство, торговля и т. д. поочередно объявлялись истинными источниками богатства, Адам Смит провозгласил труд вообще, и притом в его общественной совокупности, как разделение труда, единственным источником материального богатства, или потребительных стоимостей. В то время как здесь он совершенно упускает из вида элемент природы, последний преследует его в сфере чисто общественного богатства, в сфере меновой стоимости. Правда, Адам определяет стоимость товара содержащимся в нем рабочим временем, но затем он снова относит действительность этого определения стоимости к доадамовым временам. Другими словами, то, что ему представляется правильным с точки зрения простого товара, становится для него неясным, как только вместо товара выступают более высокие и более сложные формы: капитал, наемный труд, земельная рента и т. д. Он выражает это таким образом, что стоимость товаров измерялась содержащимся в них рабочим временем в paradise lost** бюргерства, где люди противостояли друг другу еще не в качестве капиталистов, наемных рабочих, земельных собственников, фермеров, ростовщиков и т. д., а лишь в качестве простых товаропроизводителей и лиц, обменивающихся товарами. Он постоянно смешивает определение стоимости товаров заключенным в них рабочим временем с определением их стоимости стоимостью труда, обнаруживает непоследовательность при детальном анализе и ошибочно принимает за субъективное приравнивание индивидуальных работ объективное равенство, которое общественный процесс насиль-


* Патриархальное земледелие,направленное непосредственно на создание потребительных стоимостей для владельца земли, он объявляет поэтому «злоупотреблением», правда, не в Спарте или Риме или даже в Афинах, а в промышленных странах XVIII столетия. Это «abusive agriculture» [«плохо поставленное земледелие»] не есть «trade» («промысловая деятельность»], а «только средство существования». Как буржуазное земледелие очищает деревню от лишних ртов, так буржуазная мануфактура очищает фабрику от лишних рук.

** - потерянном раю. Ред.


46
К. МАРКС

ственно устанавливает между неравными работами*. Переход от действительного труда к труду, создающему меновую стоимость, т. е. к буржуазному труду в его основной форме, он пытается осуществить посредством разделения труда. Между тем, насколько верно, что частный обмен предполагает разделение труда, настолько неверно, что разделение труда предполагает частный обмен. Например, у перуанцев разделение труда было чрезвычайно развито, хотя никакого частного обмена, обмена продуктов как товаров, у них не существовало.

В противоположность Адаму Смиту, Давид Рикардо выработал четкое определение стоимости товара рабочим временем и показал, что этот закон господствует также и над буржуазными производственными отношениями, на первый взгляд более всего противоречащими ему. Исследования Рикардо ограничиваются исключительно величиной стоимости, и относительно ее он, по меньшей мере, догадывается, что осуществление этого закона зависит от определенных исторических предпосылок. Ведь он говорит, что определение величины стоимости рабочим временем действительно лишь для тех товаров, «количество которых может быть произвольно увеличено промышленностью и над производством которых господствует неограниченная конкуренция»**.

В действительности это означает лишь то, что закон стоимости для своего полного развития предполагает общество с крупным промышленным производством и свободной конкуренцией, т. е. современное буржуазное общество. В остальном Рикардо рассматривает буржуазную форму труда, как вечную естественную форму общественного труда. Первобытного рыбака и первобытного охотника он заставляет сразу, в качестве владельцев товаров, обменивать рыбу и дичь пропорционально овеществленному в этих меновых стоимостях рабочему времени. При этом он впадает в тот анахронизм, что первобытный рыбак и первобытный охотник пользуются при учете своих орудий


* Так, например, Адам Смит говорит: «Одинаковые количества труда должны иметь в» все времена и во всех местах одинаковую стоимость для того, кто трудится. При нормальном состоянии здоровья, силы и деятельности и при средней степени умения, которым он обладает, он должен всегда отдавать одну и ту же долю своего покоя, свободы и счастья. Таким образом, каково бы ни было количество товаров, которое он получает как вознаграждение за свой труд, цена, которую он оплачивает, всегда одинакова. Правда, за эту цену можно купить то меньшее, то большее количество определенных товаров, но это только потому, что изменяется стоимость этих товаров, а не стоимость труда, покупающего их. Таким образом, один только труд никогда не изменяет своей собственной стоимости. Следовательно, он представляет собой реальную цену товаров» и т. д.

** Ricardo, David. «On the principles of political economy and taxation», 3 edition. London, 1821, p. 3 [Рикардо, Давид. «Начала политической экономии и налогового обложения», 3 изд., Лондон, 1821, стр. 3].


47
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. I. ТОВАР

труда таблицами ежегодных процентных погашений, действовавшими на лондонской бирже в 1817 году. «Параллелограммы г-на Оуэна»18, кажется, были единственной формой общества, которую он знал кроме буржуазной. Хотя и ограниченный этим буржуазным горизонтом, Рикардо анализирует буржуазную экономику, которая в глубине выглядит совершенно иначе, чем она кажется на поверхности, с такой теоретической проницательностью, что лорд Брум мог о нем сказать: «Казалось, будто мистер Рикардо упал с другой планеты».

В прямой полемике с Рикардо Сисмонди подчеркивал специфически общественный характер труда, создающего меновую стоимость*, и усматривал «характерную черту нашего экономического прогресса» в том, что величина стоимости сводится к необходимому рабочему времени, к «отношению между потребностью всего общества и количеством труда, которого достаточно, чтобы удовлетворить эту потребность»**.

Сисмонди уже освободился от представления Буагильбера, что труд, создающий меновую стоимость, искажается деньгами, но он нападает на крупный промышленный капитал точно так же, как Буагильбер - на деньги. Если в лице Рикардо политическая экономия беспощадно делает свои конечные выводы и этим завершается, то Сисмонди дополняет этот итог, представляя на себе самом ее сомнения.

Так как Рикардо в качестве завершителя классической политической экономии наиболее последовательно сформулировал и развил определение меновой стоимости рабочим временем, то, естественно, против него и направляется полемика, поднятая экономистами. Если эту полемику освободить от ее, в большинстве своем, нелепой*** формы, то она сводится к следующим пунктам: Во-первых: Труд сам имеет меновую стоимость и различные виды труда имеют различные меновые стоимости. Делать меновую стоимость мерой меновой стоимости значит создавать порочный круг, так как измеряющая меновая стоимость сама нуждается в мере. Это возражение сводится к следующей проблеме: дано рабочее время в качестве имманентной меры


* Sismondi. «Etudes sur l'economie politique», t. 2, p. 162. Bruxelles, 1838 [Сисмонди. «Очерки политической экономии», т. 2. Брюссель, 1838, стр. 162]: «Торговля свела все к противоположности между потребительной стоимостью и меновой стоимостью» и т. д.

** Сисмонди, цитированное произведение, стр. 163-166 и сл.

*** Наиболее нелепую форму эта полемика приняла в примечаниях Ж. Б. Сэя к французскому переводу Рикардо, сделанному Констансио; а наиболее педантически-претенциозную - в недавно появившейся книге «Theory of Exchange»19), London, 1858 [«Теории валютного курса», Лондон, 1858] г-на Маклеода.


48
К. МАРКС

меновой стоимости; развить на этой основе заработную плату. Учение о наемном труде дает на это ответ.

Во-вторых: Если меновая стоимость продукта равна содержащемуся в нем рабочему времени, то меновая стоимость рабочего дня равна его продукту. Другими словами, заработная плата должна быть равна продукту труда*. Между тем, в действительности имеет место обратное. Ergo**, это возражение сводится к проблеме: каким образом производство на базе меновой стоимости, определяемой исключительно рабочим временем, приводит к тому результату, что меновая стоимость труда меньше, чем меновая стоимость его продукта? Эту проблему мы разрешаем в исследовании капитала.

В-третьих: Рыночная цена товаров падает ниже или поднимается выше их меновой стоимости вместе с изменением отношения между спросом и предложением. Поэтому меновая стоимость товаров определяется отношением спроса и предложения, а не содержащимся в этих товарах рабочим временем. В действительности в этом странном заключении лишь ставится вопрос, каким образом на основе меновой стоимости развивается отличная от нее рыночная цена, - или, вернее, каким образом закон меновой стоимости осуществляется только в своей собственной противоположности. Эта проблема разрешается в учении о конкуренции.

В-четвертых: Последнее противоречие и, по-видимому, самое разительное, хотя оно и не преподносится, как обычно, в форме курьезных примеров, следующее: если меновая стоимость есть не что иное, как содержащееся в товаре рабочее время, то каким образом могут товары, вовсе не содержащие в себе труда, обладать меновой стоимостью или, другими словами, откуда берется меновая стоимость того, что создано исключительно силами природы?

Эта проблема разрешается в учении о земельной ренте.


* Это возражение, выдвинутое против Рикардо буржуазными экономистами, впоследствии было подхвачено социалистами. Предполагая теоретическую верность этой формулы, они обвиняли практику в том, что она противоречит теории и призывали буржуазное общество осуществить на практике мнимый вывод из его теоретического принципа. По крайней мере, таким способом английские социалисты обратили формулу меновой стоимости Рикардо против политической экономии. На долю г-на Прудона осталось не только объявить основной принцип старого общества принципом нового общества, но одновременно и провозгласить себя творцом формулы, в которой Рикардо подвел общий итог английской классической политической экономии. Доказано, что даже утопическое толкование формулы Рикардо в Англии уже бесследно исчезло, когда г-н Прудон по ту сторону пролива ее «открыл» (ср. мое сочинение «Misere de la Philosophie etc.». Paris, 1847 [«Нищета философии и т. д.». Париж, 1847] параграф о la valeur constituee [конституированной стоимости]).

** - Следовательно. Ред.


49
К КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. - ГЛ. II. ДЕНЬГИ:

ГЛАВА ВТОРАЯ

ДЕНЬГИ, ИЛИ ПРОСТОЕ ОБРАЩЕНИЕ

Во время парламентских прений по поводу банковских актов сэра Роберта Пиля от 1844 и 1845 гг.20 Гладстон заметил, что даже любовь не сделала стольких людей дураками, сколько мудрствование по поводу сущности денег. Он говорил о британцах и обращался к британцам. Напротив, голландцы, эти люди, которые издавна обладали, вопреки сомнениям Петти, «божественным остроумием» в денежных спекуляциях, никогда не теряли своего остроумия и в спекулятивных размышлениях по поводу денег.

Главная трудность в анализе денег преодолена как только понято происхождение их из самого товара. При этой предпосылке дело заключается только лишь в том, чтобы понять в их чистом виде своеобразные присущие деньгам определенности формы, а это в известной мере затрудняется тем, что все буржуазные отношения выступают позолоченными или посеребренными, как денежные отношения, и поэтому кажется, что денежная форма обладает бесконечно многообразным содержанием, которое чуждо ей самой.

При дальнейшем исследовании необходимо иметь в виду, что речь идет только о тех формах денег, которые вырастают непосредственно из обмена товаров, но не о тех формах, которые принадлежат к более высокой ступени процесса производства, как, например, кредитные деньги. Ради упрощения в качество денежного товара везде предполагается золото.

1. МЕРА СТОИМОСТЕЙ Первый процесс обращения есть, так сказать, теоретический подготовительный процесс к действительному обращению. Товары, существующие как потребительные стоимости, создают


50
К. МАРКС

себе прежде всего форму, в которой они идеально выступают по отношению друг к другу как меновые стоимости, как определенные количества овеществленного всеобщего рабочего времени. Первый необходимый акт этого процесса заключается, как мы видели, в том, что товары выделяют из своей среды один специфический товар, скажем золото, в качестве непосредственной материализации всеобщего рабочего времени или в качестве всеобщего эквивалента. Вернемся на минуту назад к форме, в которой товары превращают золото в деньги: 1 тонна железа = 2 унциям золота, 1 квартер пшеницы = 1 унции золота, 1 центнер кофе мокко = 1/4 унции золота, 1 центнер поташа = 1/2 унции золота, 1 тонна бразильского дерева = l1/2 унциям золота, Y товара = Х унции золота.

В этом ряде уравнений железо, пшеница, кофе, поташ и т. д. выступают друг для друга как материализация однородного труда, а именно материализованного в золоте труда, в котором совершенно стерты все особенности действительных видов труда, представленных в различных потребительных стоимостях этих товаров. Как стоимости, они тождественны; они суть воплощение одного и того же труда или одна и та же материализация труда, золото. Как однородная материализация одного и того же труда, они обнаруживают только одно различие, количественное, или выступают как стоимости различной величины, потому что в их потребительных стоимостях содержится неравное количество рабочего времени. В качестве таких отдельных товаров они вместе с тем относятся друг к другу как овеществление всеобщего рабочего времени, поскольку они относятся к самому всеобщему рабочему времени как к выделенному товару, золоту. Это же самое, имеющее характер процесса отношение, посредством которого они представляются друг для друга как меновые стоимости, представляет содержащееся в золоте рабочее время как всеобщее рабочее время, данное Количеств&