К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, том 6


Содержание тома 6

ПЕЧАТАЕТСЯ
ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА - ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

СОЧИНЕНИЯ

Издание второе

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Москва 1957

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

ТОМ
6



V

ПРЕДИСЛОВИЕ

Шестой том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит произведения, написанные с ноября 1848 по июль 1849 года. Большую часть шестого тома, так же как и пятого тома Сочинений, составляют статьи Маркса и Энгельса, опубликованные в «Neue Rheinische Zeitung » - единственной газете, которая в тогдашнем демократическом движении представляла точку зрения пролетариата.

На страницах «Neue Rheinische Zeitung» Маркс и Энгельс, применяя материалистическую диалектику к анализу текущих событий, вскрывали подлинную суть политических конфликтов, как выражения острейшей борьбы классов, определяли расстановку и соотношение классовых сил на политической арене и, исходя из этого, намечали тактическую линию пролетариата на различных этапах германской и европейской революции. Теоретически обобщая богатый опыт масс в революционную эпоху, Маркс и Энгельс развивали политические идеи научного коммунизма, разрабатывали дальше основные положения исторического материализма и марксистской политической экономии.

Том открывается статьями Маркса, написанными в обстановке острого политического кризиса и подготовки контрреволюционного переворота в Пруссии. Анализируя ход европейской революции, развивавшейся по нисходящей линии, и отмечая ряд побед, одержанных контрреволюцией, Маркс рассматривал готовившийся в Пруссии государственный переворот как третий акт европейской драмы, первым актом которой было поражение французского пролетариата в июньские дни, вторым - падение 1 ноября 1848 г. революционной Вены.



ПРЕДИСЛОВИЕ VI

Через посредство «Neue Rheinische Zeitung» Маркс стремился предупредить народные массы о надвигающейся решительной схватке, подготовить их для отпора наступающей контрреволюции. В статьях «Берлинский кризис», «Контрреволюция в Берлине» и других Маркс характеризует политическую обстановку в Пруссии в ноябре 1848 г. и доказывает, что назревший конфликт между королевской властью и прусским Национальным собранием может быть разрешен только силой.

Маркс требует от прусского Национального собрания решительных революционных действий: ареста министров как государственных преступников, смещения и объявления вне закона всех чиновников, не повинующихся решениям Национального собрания. Он выдвигает лозунг отказа от уплаты налогов с целью отнять у контрреволюционного правительства одно из средств борьбы против народа. Маркс видит в кампании, которая должна развернуться в связи с отказом от уплаты налогов, средство развязывания революционной энергии масс, начало нового этапа революции, который в случае успеха должен завершиться свержением королевской власти и полной победой народа.

В воззвании Демократического окружного комитета Рейнской провинции (см. настоящий том, стр. 19) Маркс призывает демократические союзы устраивать народные собрания, чтобы побудить население к отказу от уплаты налогов. В этом первом воззвании Окружного комитета Маркс предостерегает против насильственного сопротивления взиманию налогов, чтобы предотвратить изолированные, разрозненные восстания в Рейнской провинции. Во втором воззвании (см. настоящий том, стр. 33), после того как прусское Национальное собрание само приняло постановление об отказе от уплаты налогов и это движение стало приобретать более широкий, массовый характер, Маркс призывает к сопротивлению всеми средствами взиманию налогов, к организации вооруженных народных ополчений для отпора врагу, к созданию комитетов безопасности. В комитетах безопасности, распоряжения которых должны были рассматриваться как единственно законные, Маркс видел зародыши временных революционных органов власти, которые должны были прийти на смену реакционному чиновничьему аппарату, сохранившемуся в неприкосновенности после мартовской революции. В противовес прусскому Национальному собранию, ограничившемуся призывом к пассивному сопротивлению взиманию налогов, Маркс призывает в своих статьях та насилие отвечать всеми средствами насилия. Пассивное сопротивление должно опираться на сопротивление



ПРЕДИСЛОВИЕ VII

активное. В противном случае оно уподобится сопротивлению теленка, которого мясник тащит на убой» (см. настоящий том, стр. 32).

В своих статьях в «Neue Rheinische Zeitung» и в воззваниях Рейнского окружного комитета демократов Маркс намечал решительную и смелую программу действий для всех немецких демократов. Эти документы представляют огромный интерес для изучения тактики Маркса в критический период германской революции.

Однако прусское Национальное собрание не пошло дальше призывов к пассивному сопротивлению; широкое, массовое движение, начавшееся в Рейнской провинции, не нашло активной поддержки в других провинциях Пруссии. В результате этого контрреволюция одержала новую победу: 5 декабря 1848 г. прусское Национальное собрание было распущено. В статье «Государственный переворот контрреволюции» Маркс писал: «Национальное собрание пожинает теперь плоды своей длительной слабости и трусости. Оно дало возможность заговору против народа в течение ряда месяцев спокойно готовиться, усиливаться и окрепнуть - и теперь оно пало его первой жертвой» (см. настоящий том, стр. 108).

В ряде статей - «Буржуазия и контрреволюция», «Монтескьё LVI», «Берлинская «National- Zeitung» - первичным избирателям», «Кампгаузен» и других, - а также в своей речи на процессе Рейнского окружного комитета демократов Маркс рассматривает с точки зрения исторического материализма причины победы контрреволюции в Пруссии; он вскрывает характер и особенности мартовской революции в Германии и показывает, чем она существенно отличалась от своих исторических предшественниц - буржуазных революций в Англии и во Франции в XVII и XVIII веках. Если в Англии и Франции революция привела к созданию нового политического строя, соответствующего капиталистическому способу производства, то мартовская революция «преобразовала только политическую верхушку, оставив нетронутыми все ее основы - старую бюрократию, старую армию, старую прокуратуру» (см. настоящий том, стр. 247). Если в Англии и Франции буржуазия действительно стояла во главе революционного движения, то прусская буржуазия стремилась прийти к власти не путем революции, а путем мирной сделки с королевской властью. Маркс показывает, что позиция Кампгаузена и Ганземана в революции объяснялась не личными качествами этих политических деятелей, а материальными интересами того класса, который они представляли. Прусская буржуазия готова



ПРЕДИСЛОВИЕ VIII

была из страха перед поднимающимся пролетариатом пойти на любой компромисс с силами старого общества. Буржуазия во что бы то ни стало стремилась оставаться на «почве законности», отказываясь, таким образом, от решительной борьбы против сил феодального общества и оставляя старое, несколько подновленное помещичье и бюрократическое государство.

Охраняя феодальную собственность из-за боязни покушений на собственность буржуазную, прусская буржуазия оттолкнула от себя своего необходимого союзника в борьбе с феодализмом - крестьянство. Тем самым она заранее сама обрекала себя на поражение, создавала условия для победы контрреволюции.

В своей речи на процессе Рейнского окружного комитета демократов Маркс разоблачил истинный смысл пресловутой «почвы законности», как стремления навязать старые законы новому обществу, путем революции утверждающему свои права. Развивая учение о базисе и надстройке, Маркс доказывает, что, вопреки фантазии юристов, не общество основывается на законе, а наоборот, закон должен основываться на обществе; он должен быть выражением его общих, вытекающих из данного материального способа производства интересов и потребностей. Сохранение старых законов наперекор новым потребностям и запросам общественного развития подготовляет общественные кризисы, которые разрешаются в виде политических революций.

Подводя итоги половинчатой мартовской революции, Маркс доказывает, что неизбежным результатом отстаивания «почвы законности» и пресловутой «теории соглашения» должен был явиться острый политический конфликт, который и разразился в Пруссии в ноябре 1848 г. и завершился государственным переворотом 5 декабря.

Маркс рассматривает этот конфликт менаду королевской властью и Национальным собранием как борьбу между двумя государственными властями, двумя суверенами. Но две суверенные власти не могут одновременно, бок о бок, функционировать в одном государстве.

Борьбу между ними должна была решить материальная сила. Маркс вскрывает глубокие классовые корни этой борьбы. Он доказывает, что это не был политический конфликт двух парламентских фракций на почве одного общества, а конфликт между двумя обществами, социальный конфликт, принявший политическую форму. Это была борьба между королевской властью, как представительницей старого, феодально-аристократического общества, и Национальным собранием, как представителем современного буржуазного общества.



ПРЕДИСЛОВИЕ IX

Опровергая обвинения, выдвинутые против Рейнского окружного комитета демократов, Маркс доказывает, что отказ от уплаты налогов был естественным и законным средством самообороны народа, что народ был вправе ответить на насилие насилием. Маркс последовательно и решительно отстаивает суверенитет народа, его право на революцию, на активное вмешательство в ход истории: «Когда корона совершает контрреволюцию, народ с полным правом отвечает революцией» (см. настоящий том, стр. 272).

Речь Маркса на процессе Рейнского окружного комитета демократов, так же как речи его и Энгельса на судебном процессе «Neue Rheinische Zeitung», представляет собой блестящий образец использования судебной трибуны для пропаганды революционных взглядов, для обличения властей, для разоблачения планов контрреволюции. В своих речах на процессе «Neue Rheinische Zeitung» Маркс и Энгельс отстаивали права революционной печати, первую задачу которой они видели в том, чтобы подорвать все основы существующего реакционного политического строя.

После контрреволюционного переворота в Пруссии Маркс и Энгельс еще более укрепились в своем мнении, что судьбы европейской революции решаются не в экономически отсталой Германии, а в наиболее развитых капиталистических странах тогдашней Европы - Франции и Англии.

В ряде статей - «Революционное движение в Италии», «Революционное движение» и других Маркс рассматривает путь, который был пройден европейской революцией и контрреволюцией в 1848 году. Он вновь и вновь возвращается к июньскому поражению французского пролетариата, которое повлекло за собой поражение его противника - республиканской французской буржуазии, а на всем европейском континенте - поражение буржуазии и крестьянства, боровшихся против феодального абсолютизма, и новое порабощение угнетенных наций, ответивших на февральскую революцию борьбой за независимость. Маркс подчеркивает, таким образом, что судьбы европейской революции тесно связаны с судьбой самого передового класса - пролетариата.

Подводя итоги европейской революции, Маркс приходит к выводу, что «главным плодом революционного движения 1848 года является не то, что выиграли народы, а то, что они потеряли, - потеря их иллюзий» (см. настоящий том, стр. 148). Все иллюзии февральской и мартовской революций, богатых мечтаниями, благими намерениями и цветистым красноречием, были безжалостно растоптаны стремительным ходом истории,



ПРЕДИСЛОВИЕ X

жестокостями контрреволюции. Маркс призывает народ усвоить уроки, преподанные контрреволюцией, чтобы своевременно и бесстрашно применить эти уроки в грядущих схватках.

Все статьи Маркса и Энгельса, написанные после контрреволюционного переворота в Пруссии, проникнуты надеждой на близость победоносной пролетарской революции во Франции, которая послужила бы толчком для революционного подъема в странах Европы, в том числе и в Германии. Этот новый подъем, как надеялись Маркс и Энгельс, должен был привести к завершению буржуазно-демократической революции в Германии и переходу к революции пролетарской. Эти идеи о буржуазно-демократической революции, как прологе революции социалистической, нашли свое развитие в теории непрерывной революции, сформулированной основоположниками марксизма на опыте революций 1848-1849 годов.

Главного противника пролетарской революции во Франции Маркс видел в буржуазной Англии - стране, «которая превращает целые нации в своих наемных рабочих, которая своими гигантскими руками охватывает весь мир». Маркс считал в то время, что старая Англия может быть сокрушена лишь мировой войной, которая создаст условия для победоносного восстания чартистов - партии английского пролетариата. Статья «Революционное движение», где подводятся итоги европейской революции в 1848 году, заканчивается словами: «Революционное восстание французского рабочего класса, мировая война - таковы перспективы 1849 года» (см. настоящий том, стр. 160).

Как указывал впоследствии Энгельс, в суждениях основоположников марксизма в 1848- 1849 годах о перспективах европейской революции сказалась некоторая переоценка зрелости экономического развития стран европейского континента, откуда вытекало представление о непосредственной близости социалистической революции в этих странах.

Возлагая главные свои надежды на революционную инициативу французского пролетариата, Маркс и Энгельс в то же время с неослабным вниманием следили за ходом борьбы в других странах Европы. Они горячо поддерживали борьбу угнетенных народов за свою свободу. В ряде статей Маркс и Энгельс выступали в защиту независимости Польши, высоко оценивая значение освободительной борьбы польского народа для европейской демократии.

В статьях «Революционное движение в Италии», «Провозглашение республики в Риме», «Война в Италии и Венгрии», «Поражение пьемонтцев» Маркс и Энгельс с горячей симпатией говорили о борьбе итальянского народа за свое освобождение. Они видели главную причину его



ПРЕДИСЛОВИЕ XI

поражений в предательской политике королевской власти Пьемонта. «Против измены и трусости правительства», писал Энгельс, «имеется только одно средство: революция» (см. настоящий том, стр. 412). Вместо того, чтобы противопоставлять австрийцам только регулярную армию и ограничиваться обычными способами ведения войны, итальянский народ, писал Энгельс, должен поднять массовое восстание, развернуть революционную, партизанскую, подлинно национальную войну, чтобы навсегда покончить с австрийским гнетом.

Ряд статей в настоящем томе - «Борьба в Венгрии», ««Коlnische Zeitung» о борьбе мадьяр», «Война в Италии и Венгрии», «Венгрия» - посвящены венгерской революции. С огромным вниманием и симпатией следили Маркс и Энгельс за революционной борьбой венгерского народа против реакционной Габсбургской монархии. Анализируя ход военных действий в Венгрии, Энгельс придавал особенное значение тому обстоятельству, что руководители венгерской революции сумели провести ряд мер, которые обеспечили революции поддержку со стороны крестьянства. Он подчеркивал также народный, партизанский характер, который приняла война в Венгрии, и высоко оценивал решительные революционные методы борьбы с врагом, которые применяло правительство Кошута.

Маркс и Энгельс рассматривали национальный вопрос как составную часть общей проблемы европейской революции. В зависимости от того, в чьих интересах было национальное движение того или другого народа, чьим объективно орудием оно являлось, они делили народы на революционные и контрреволюционные. К революционным народам они относили поляков, венгров и итальянцев, борьба которых способствовала ослаблению основных реакционных государств тогдашней Европы - России, Пруссии и Австрии. Летом 1848 г. Маркс и Энгельс отнеслись с горячим сочувствием к национальному движению чехов, в частности к пражскому восстанию. Однако после подавления этого восстания в движении славянских народов, населявших Австрию, взяли верх реакционные буржуазно-помещичьи элементы; в результате этого Габсбургской монархии и русскому царизму удалось использовать эти народы для подавления революции в Германии и Венгрии. В связи с изменением содержания и объективного характера национального движения этих славянских народов Маркс и Энгельс оценивают их как контрреволюционные.

Ленин, рассматривая позицию Маркса и Энгельса по национальному вопросу в 1848- 1849 гг., писал, что такая точка зрения была в то время единственно правильной, «ибо в 1848 г.



ПРЕДИСЛОВИЕ XII

были исторические и политические основания различать «реакционные» и революционнодемократические нации. Маркс был нрав, осуждая первые и стоя за вторые. Право на самоопределение есть одно из требований демократии, которое, естественно, должно быть подчинено общим интересам демократии. В 1848 и следующих гг. эти общие интересы состояли в первую голову в борьбе с царизмом» (В. И. Ленин. Соч., т. 22, стр. 139).

В статьях «Борьба в Венгрии» и «Демократический панславизм» Энгельс выступает против националистической идеологии, какую бы форму она ни принимала, - против пангерманизма и панславизма. Однако наряду с правильной исторической оценкой движения ряда славянских народов, входивших в состав Австрии, как движения, противоречившего в то время интересам германской и европейской революции, в статьях Энгельса содержатся некоторые ошибочные положения об исторических судьбах этих народов. Энгельс высказывает взгляд, будто эти народы уже не способны сыграть прогрессивную роль в дальнейшем ходе исторического развития и осуждены якобы на гибель как самостоятельные народы. В этих статьях дается также одностороннее изображение процесса покорения ряда славянских народов немцами как процесса прогрессивного, связанного с распространением культуры и цивилизации. Это утверждение противоречит той картине хищнической, захватнической политики немецких государств на востоке Европы, которую нарисовал сам Энгельс в других своих произведениях (серия статей «Прения по польскому вопросу во Франкфурте» в т. 5 настоящего издания и статья «Познань» в настоящем томе). Взгляды Энгельса на историческое будущее славян, входивших в состав Австрийской империи, были связаны с его представлением о роли малых народов в историческом процессе. Энгельс считал, что дальнейший ход исторического развития, основной тенденцией которого является централизация, приведет к утрате этими малыми народами своей самостоятельности и к поглощению их крупными и более жизнеспособными нациями. В качестве примера Энгельс приводил гэлов в Шотландии, бретонцев во Франции, басков в Испании. С этой же точки зрения Энгельс оценивал захват Соединенными Штатами Америки части территории Мексики. Однако при оценке судеб малых народов Энгельс не учел, что, капитализму, наряду с тенденцией к централизации, свойственна и другая тенденция - борьба малых народов за свою независимость, их стремление к созданию собственной государственности. Ошибочные взгляды Энгельса на историческую роль некоторых славянских народов объясняются также и тем, что в 1848-1849 годах марксистская



ПРЕДИСЛОВИЕ XIII

разработка национального вопроса находилась еще в начальной стадии, и опыт национальных движений малых народов был еще сравнительно невелик. Следует отметить также и те оговорки относительно судеб этих славянских народов, которые содержатся в статьях Энгельса. «Если бы славяне в какую-нибудь эпоху своего угнетения начали новую революционную историю, они уже этим одним доказали бы свою жизнеспособность. Революция с этого самого момента была бы заинтересована в их освобождении, и частные интересы немцев и мадьяр отступили бы перед более важными интересами европейской революции» (см. настоящий том, стр. 299). Развитие входивших в состав Австрии славянских народов за сто лет, прошедших со времени написания этих произведений Энгельса, убедительно доказало жизнеспособность и стойкость этих народов, которые завоевали себе свободу и независимость, создали свою собственную государственность и успешно строят социалистическое общество.

Систематически и глубоко освещая на страницах «Neue Rheinische Zeitung» борьбу сил революции и контрреволюции в различных странах Европы, Маркс и Энгельс в то же время огромное внимание уделяли анализу хода событий после контрреволюционного государственного переворота в Пруссии. Главную задачу немецкой демократии они видели в том, чтобы отстаивать шаг за шагом свои еще сохранившиеся позиции в печати, на народных собраниях, в парламенте.

В статьях «Три новых законопроекта», «Гогенцоллернский общий план реформ», «Гогенцоллернский законопроект о печати» подвергаются резкой критике внесенные правительством Мантёйфеля законопроекты, которые, являясь достойным дополнением к дарованной королем 5 декабря 1848 г. урезанной конституции, должны были вернуть страну к патриархальному варварству старопрусского законодательства.

Статьи Энгельса - «Проект адреса второй палаты», «Дебаты в Берлине по вопросу об адресе», «Заседание второй палаты в Берлине 13 апреля», «Дебаты по поводу закона о плакатах» - посвящены критике деятельности второй палаты прусского ландтага. Анализируя дебаты во второй палате, Энгельс с возмущением отмечал, что ее депутаты, в том числе и представители крайней левой, вместо того чтобы открыто отстаивать демократические права народа, делают в угоду парламентскому приспособленчеству одну уступку за другой. Энгельс обвинял лидеров мелкобуржуазной демократии, этих «новоиспеченных рыцарей парламентской трибуны», в том, что они надеются добиться парламентскими методами того, чего можно добиться только



ПРЕДИСЛОВИЕ XIV

революционными методами, силой оружия. В статьях Маркса и Энгельса, входящих в настоящий том, содержится острая Критика буржуазного парламентаризма и намечена тактика революционных депутатов в парламенте, главной особенностью которой является органическое сочетание парламентской деятельности с внепарламентской борьбой народных масс.

Деятельность самих Маркса и Энгельса в 1848-1849 годах была неразрывно связана с революционной борьбой масс.

Весной 1848 г., когда Маркс и Энгельс приехали в Германию, разобщенность и недостаточная политическая сознательность пролетариата, организационная слабость и малочисленность Союза коммунистов определили единственно правильную в этих условиях тактику пролетариата - активное участие в буржуазной революции на крайнем левом крыле демократического движения. Руководствуясь этой тактикой, Маркс, Энгельс и их сторонники вступили в демократические организации, где они твердо отстаивали позиции революционного пролетариата, не делая никаких принципиальных уступок мелкобуржуазным демократам, показывая их половинчатость и непоследовательность, толкая их на решительные действия.

Ареной политической деятельности Маркса и Энгельса, кроме «Neue Rheinische Zeitung» и кёльнского Демократического общества, явился также кёльнский Рабочий союз, через посредство которого Маркс, Энгельс и их сторонники стремились поднять классовую сознательность и организованность рабочих не только в Кёльне, но и во всей Рейнской провинции.

В ходе революции росла политическая сознательность и активность немецких рабочих, они все более проникались пониманием своих собственных классовых целей и освобождались от влияния мелкобуржуазных демократов. Опыт борьбы показал, что в решительной схватке с контрреволюцией лидеры мелкобуржуазной демократии не могут быть надежными союзниками. В связи с изменением обстановки Маркс, Энгельс и их сторонники, продолжая действовать совместно с демократами в ряде общих политических вопросов (как, например, выборы во вторую палату прусского ландтага), практически приступают к созданию самостоятельной политической организации пролетариата. С этой целью они осуществляют ряд мер по реорганизации и укреплению кёльнского Рабочего союза. Эти меры проводятся в острой борьбе против фракционной, раскольнической деятельности Готшалька и его сторонников (см., например, постановление филиала кёльнского Рабочего союза в приложениях к настоящему тому, стр. 642-644).



ПРЕДИСЛОВИЕ XV

Весной 1849 г., в связи с обострением классовой борьбы в Германии, революционной войной в Венгрии и начавшимся подъемом революционного движения во Франции, особенно назрела необходимость самостоятельной организации пролетариата. Поддержанные передовыми, наиболее сознательными элементами немецких рабочих, Маркс, Энгельс и их сторонники 14 апреля 1849 г. выходят из Рейнского окружного комитета демократов и таким образом организационно порывают с лидерами мелкобуржуазной демократии (см. настоящий том, стр. 462). Вслед за этим руководимый ими кёльнский Рабочий союз принимает решение о выходе из объединения демократических союзов Рейнской провинции и об установлении связи с общегерманским объединением рабочих союзов. Организационно порывая с мелкобуржуазной демократией, Маркс и Энгельс и в дальнейшем не отказывались от совместных действий с ней в борьбе с общим врагом.

Изменение тактики Маркса и Энгельса, предпринятое год спустя после начала мартовской революции, основывалось на учете перемен, происшедших за это время в расстановке классовых сил в Германии, а также тех изменений, которые произошли в сознании немецких рабочих. Последнему во многом способствовала «Neue Rheinische Zeitung», которая все более открыто выступала как орган революционного пролетариата.

В ряде статей - «Буржуазный документ», «Монтескьё LVI», ««Kolnische Zeitung» о выборах» - Маркс на конкретных фактах показывает беспощадную жестокость прусской буржуазии по отношению к рабочим и разоблачает ее лицемерные попытки заигрывать с пролетариатом, ее демагогические предвыборные обещания разрешить одним махом «социальный вопрос». Полемизируя против путаных теоретических рассуждений «Kolnische Zeitung» по поводу «социального вопроса» как такового, Маркс вскрывает его конкретный классовый характер. Он доказывает, что вопреки надеждам буржуазии на то, что пролетариат, мелкая буржуазия и крестьянство проголосуют за дарованную королем конституцию, эти классы заинтересованы в установлении демократической республики - государственной формы, которая дает им больше возможности для защиты своих интересов. «Разве не эти именно классы являются наиболее радикальными, наиболее демократическими классами всего общества? Разве не пролетариат является как раз специфически революционным классом?» (См. настоящий том, стр. 229.)

Лозунг борьбы за единую демократическую германскую республику, который последовательно отстаивали Маркс и



ПРЕДИСЛОВИЕ XVI

Энгельс, означал не только устранение отживших форм политического строя, господства реакционного класса помещиков, но и революционное решение вопроса об объединении Германии, об уничтожении вековой раздробленности страны, мешавшей ее прогрессивному экономическому и политическому развитию.

Как и в ряде ранее написанных статей, Маркс и Энгельс решительно выступают против планов объединения Германии «сверху» под главенством одной из феодальных монархий - Австрии или Пруссии (статья «Франкфуртское собрание»). Вместе с тем основоположники марксизма борются и против южногерманских мелкобуржуазных республиканцев, которые стремились превратить Германию в федеративную республику по примеру Швейцарии.

В статьях, написанных во время своего вынужденного пребывания в Швейцарии - «Бывшее княжество», «Новые представительные учреждения. - Успехи движения в Швейцарии», «Выборы в Федеральный суд», «Портреты членов Федерального совета», «Национальный совет», «Швейцарская пресса»,- Энгельс нарисовал жанровые картинки политической жизни Швейцарии, являвшейся в такой же мере образцовой буржуазной федеративной республикой, как Бельгия слыла образцовой страной буржуазной монархии. Энгельс подчеркивает местную, кантональную ограниченность политической жизни тогдашней мещанской Швейцарии, характерные для большинства ее политических деятелей предрассудки, узость кругозора, мелочность и крохоборство.

Решительно отвергая мелкобуржуазные планы превращения Германии в федеративную республику по швейцарскому образцу, Маркс и Энгельс доказывали, что особенности социально-экономического и политического развития Германии настоятельно требуют ликвидации раздробленности страны, партикуляризма, обилия мелких государств и диктуют необходимость создания единой демократической германской республики.

Маркс и Энгельс неоднократно подчеркивали, что революционной Германии придется отстаивать свою свободу и независимость в борьбе не только против внутренних, но и против внешних врагов, и в первую очередь в борьбе против основных сил европейской контрреволюции - буржуазной Англии и феодально-абсолютистской России. Маркс и Энгельс разоблачали русский царизм как главный оплот феодально-монархической реакции в Европе, без сокрушения которого невозможна победа европейской революции и подлинное объединение Германии.



ПРЕДИСЛОВИЕ XVII

Главное внутреннее препятствие революционному объединению Германии Маркс и Энгельс видели в реакционной прусской монархии Гогенцоллернов, которая являлась оплотом старых, отживших сил феодального общества. В статьях «Подвиги Гогенцоллернов», «Новая прусская конституция», «Новая военно-полевая хартия», «Моему народу» и других яркими красками нарисована история возвышения правящей прусской династии с помощью грабительских захватов, вероломства и насилия и показана ее подлая роль душителя освободительного движения народа.

Другим препятствием на пути объединения Германии была феодально-абсолютистская Австрия. Пока существовала империя Габсбургов, не могло быть и речи об освобождении угнетенных народов, об установлении подлинно демократического строя во всей Германии.

Маркс и Энгельс продолжали свою критику общегерманского Национального собрания, которое, вместо того чтобы решительно покончить с силами контрреволюции в Германии, попустительствовало им. Депутаты «франкфуртского лягушечьего болота» занимались профессорско-филистерской болтовней об основных правах германского народа, отказывая этому народу в его исконном основном праве - праве на восстание (см. статьи «Франкфуртское собрание», «Доклад франкфуртской комиссии об австрийских делах», «Вена и Франкфурт», «Прусский пинок франкфуртцам»). Когда же франкфуртское Национальное собрание закончило, наконец, разработку германской имперской конституции, она оказалась лишь листком бумаги, так как немецкие государи не пожелали признать эту конституцию.

Весной 1849 г. в Рейнской провинции и в других областях Западной Германии вспыхнули народные восстания в защиту имперской конституции. Маркс и Энгельс выступили в поддержку этого движения, несмотря на ограниченность его целей. Массовый характер, который приняло это движение, они объясняли тем, что «народ видит в каждом, пусть даже жалком шаге на пути к объединению Германии шаг к устранению мелких государей и к освобождению от непосильного гнета налогов» (см. настоящий том, стр. 499). На страницах «Neue Rheinische Zeitung» Маркс и Энгельс приветствовали развернувшуюся борьбу народных масс, в которой видную роль играли рабочие. Энгельс принял активное участие в восстании в Эльберфельде (см. статью «Эльберфельд»).

Мужественная и непримиримая позиция «Neue Rheinische Zeitung», руководившей революционной борьбой масс, с самого



ПРЕДИСЛОВИЕ XVIII

начала навлекла на нее ожесточенные преследования со стороны прусского правительства и судебных властей. Против редакторов газеты был возбужден целый ряд процессов. Однако процесс против «Neue Rheinische Zeitung» 7 февраля 1849 г. и судебный процесс против Рейнского окружного комитета 8 февраля 1849 г. приняли нежелательный для прусского правительства оборот. Обличительные речи Маркса и Энгельса, восторженно встреченные присутствовавшей публикой, привели к их оправданию судом присяжных и вызвали огромный рост популярности редакторов «Neue Rheinische Zeitung».

Прусское правительство не отказалось от своих планов так или иначе заставить замолчать «Neue Rheinische Zeitung». В мае 1849 г., после неудачи разрозненных восстаний в Рейнской провинции, прусские власти отдали приказ о высылке Маркса из Пруссии как не имеющего прусского подданства. Полицейские репрессии против Маркса и других редакторов газеты привели к прекращению выхода «Neue Rheinische Zeitung» 19 мая 1849 года. В последнем номере, напечатанном красной краской, Маркс и Энгельс, подводя итог славной борьбе газеты за дело революции, со всей силой подчеркнули отличающий ее дух пролетарского интернационализма: «... разве душа июньской революции не была душой нашей газеты?» (см. настоящий том, стр. 548). Пролетарский интернационализм органически сочетался в газете с защитой подлинных национальных интересов германского народа. Редакция газеты с полным правом могла сказать: «Мы спасли революционную честь нашей родины».

В прощальном обращении «К кёльнским рабочим» редакторы газеты заявили, что «их последним словом всегда и повсюду будет: освобождение рабочего класса!» (см. настоящий том, стр. 564).

Особое место в настоящем томе занимают две экономические работы Маркса - «Наемный труд и капитал» и тесно связанная с этим произведением рукопись «Заработная плата».

В основу «Наемного труда и капитала», опубликованного в виде серии передовых статей в «Neue Rheinische Zeitung» в апреле 1849 г., были положены лекции, прочитанные Марксом n декабре 1847 г. в Немецком рабочем обществе в Брюсселе. Публикуя эту работу, Маркс ставил себе задачей обрисовать экономические отношения, составляющие материальную основу классовой борьбы в капиталистическом обществе. Он стремился дать пролетариату теоретическое оружие, глубоко научное понимание того, на чем зиждется в капиталистическом обществе классовое господство буржуазии и наемное рабство рабочих. В отличие от «Нищеты философии», где эко-



ПРЕДИСЛОВИЕ XIX

номические воззрения Маркса были изложены в полемической форме, в «Наемном труде и капитале» они излагаются в систематизированном и популярном виде, доступном для рабочих. В сравнении с «Нищетой философии» «Наемный труд и капитал» является шагом вперед в разработке экономического учения Маркса.

В работе «Наемный труд и капитал» Маркс вскрывает сущность производственных отношений буржуазного общества, основанных на эксплуатации труда наемных рабочих. Показывая взаимную обусловленность существования капитала и наемного труда, Маркс в то же время со всей силой подчеркивает антагонистический характер этих отношений. В противовес проповедникам гармонии труда и капитала, Маркс вскрывает коренную противоположность их интересов. Рассматривая все экономические категории исторически, Маркс определяет капитал, как «буржуазное производственное отношение, производственное отношение буржуазного общества» (см. настоящий том, стр. 442). В этой работе Маркс продолжает развивать исходные положения для разработки своей теории прибавочной стоимости. Он приходит к выводу, что рост капитала, развитие производительных сил буржуазного общества, рост техники, широкое применение машин, - все это ведет к усилению эксплуатации пролетариата, к росту нищеты и бедствий класса наемных рабочих, которые являются производителями материальных богатств. Таким образом, в этом произведении Маркс формулирует в общем виде положение об относительном и абсолютном обнищании рабочего класса при капитализме - одно из наиболее важных положений марксистской политической экономии.

В настоящем издании «Наемный труд и капитал» печатается в том виде, в каком эта работа была опубликована в «Neue Rheinische Zeitung». Как указывает Энгельс, Маркс в это время еще не довел до конца своей критики буржуазной политической экономии. Это было сделано лишь к концу 50-х годов. Поэтому в его работе «Наемный труд и капитал» содержатся выражения и целые фразы, которые с точки зрения позднейших работ Маркса являются неудачными и даже неверными. При издании этой работы для массового читателя в 1891 г. Энгельс внес в нее ряд изменений, которые в настоящем издании указаны в подстрочных примечаниях. Эти изменения относятся, как отмечал Энгельс, к одному пункту: согласно прежнему тексту «Наемного труда и капитала», рабочий продает капиталисту свой труд, согласно внесенным Энгельсом изменениям - рабочую силу. Разъясняя смысл этих изменений, Энгельс писал,



ПРЕДИСЛОВИЕ XX

что речь идет здесь не о словах, а об одном из важнейших пунктов экономической теории, непонимание которого завело классическую политическую экономию в тупик. Выход из этого тупика нашел Маркс. Как писал Энгельс в предисловии ко второму тому «Капитала», Маркс доказал, что «труд не имеет стоимости. Как деятельность, создающая стоимость, он так же не может иметь особой стоимости, как тяжесть не может иметь особого веса, теплота - особой температуры, электричество - особой силы тока. Покупается и продается как товар не труд, а рабочая сила. Как только она становится товаром, ее стоимость измеряется трудом, воплощенным в ней как в общественном продукте; эта стоимость равна труду, общественно необходимому для ее производства и воспроизводства» (К. Маркс. «Капитал», т. II, 1955, стр. 16-17). Товар рабочая сила обладает особым свойством - создавать стоимость, быть источником стоимости, и притом источником большей стоимости, чем та, которую он сам имеет. Создаваемая рабочим прибавочная стоимость присваивается капиталистом. Учением о прибавочной стоимости, разработанным в конце 50-х годов и получившим классическое обоснование в «Капитале», Маркс раскрыл тайну капиталистической эксплуатации.

Тесно примыкающая к «Наемному труду и капиталу» рукопись «Заработная плата» представляет, по-видимому, конспект Маркса для ряда последних лекций, прочитанных им в Брюсселе. Эта рукопись, носящая фрагментарный характер и не предназначавшаяся Марксом для печати, представляет все же большой интерес, так как она во многом дополняет содержание «Наемного труда и капитала». В то же время к ней целиком можно отнести те замечания, которые были сделаны Энгельсом в 1891 г. во введении к «Наемному труду и капиталу».

В этой рукописи Маркс рассматривает влияние роста производительных сил на заработную плату и приходит к выводу, что доля капитала, приходящаяся на машины и на сырье, возрастает гораздо быстрее, чем доля, идущая на содержание рабочих. Хотя понятия постоянного и переменного капитала тут еще отсутствуют, все же в этой рукописи Маркс близко подходит к разработанному им позднее положению об органическом строении капитала.

Маркс приходит к выводу, что всякое развитие новой производительной силы в условиях капитализма оказывается оружием против рабочих.

Большой интерес представляет критика Марксом различных проектов облегчения положения рабочих, имеющих целью отвлечь их от классовой борьбы, как то: создание сберегательных касс, введение производственного образования и, на-



ПРЕДИСЛОВИЕ XXI

конец, мальтусовская теория. Утверждая, что по закону природы население растет быстрее, чем жизненные средства, Мальтус предлагал уменьшить конкуренцию между рабочими путем сокращения деторождения. Маркс уделяет особое внимание разоблачению «всей глупости, низости и лицемерия» доктрины Мальтуса, которая превращает общественные явления в явления природы, рассматривает нищету пролетариата как его собственную вину и наказывает его за это.

В разделе о рабочих союзах Маркс рассматривает эти объединения рабочего класса как средство подготовки его к свержению старого общества с его классовыми противоречиями.

Анализируя отношения между трудом и капиталом и вскрывая эксплуатацию рабочих, Маркс в то же время подчеркивает исторически прогрессивную роль наемного труда, производственных отношений капиталистического общества, без которых не были бы созданы материальные средства для освобождения пролетариата и основания нового общества, а сам пролетариат не достиг бы такой ступени развития, когда он становится способным совершить революцию в старом обществе и революционизировать самого себя.

В конце тома помещен ряд материалов и документов, написанных Марксом и Энгельсом после прекращения выхода «Neue Rheinische Zeitung», в мае - июле 1849 года. Это два заявления в редакции газет, а также статья Энгельса «Революционное движение в Пфальце и Бадене» и статья Маркса «13 июня» - о неудачном выступлении мелкобуржуазных демократов в Париже.

В разделе «Из рукописного наследства К. Маркса и Ф. Энгельса», кроме рукописи Маркса «Заработная плата», помещены две не опубликованные в свое время статьи Энгельса о положении во Франции накануне президентских выборов в декабре 1848 г. - «Рабочий класс Франции и президентские выборы» и «Прудон».

В приложениях к тому печатается ряд документов, отражающих практическую революционную деятельность Маркса и Энгельса, их руководство борьбой широких народных масс. В числе этих документов - материалы о деятельности Маркса и Энгельса в кёльнском Рабочем союзе, а также сообщения о демократических банкетах, в которых они принимали участие. В приложения включены также материалы о преследованиях Маркса и Энгельса со стороны судебных и полицейских властей; эти материалы рисуют трудную и напряженную обстановку, в которой редактировалась «Neue Rheinische Zeitung» и развертывалась деятельность Маркса и Энгельса по организации и политическому воспитанию народных масс.



ПРЕДИСЛОВИЕ XXII

Произведения Маркса и Энгельса, помещенные в настоящем томе, представляют богатый материал для уяснения теоретических и тактических положений, выдвинутых основоположниками марксизма в ходе революции 1848-1849 годов.

* * *

Как уже указывалось в предисловии к пятому тому Сочинений, установление авторства статей К. Маркса и Ф. Энгельса, печатавшихся в «Neue Rheinische Zeitung», представляет большую трудность из-за отсутствия подписей под статьями, ограниченности свидетельств самих авторов и отсутствия рукописных оригиналов. Кроме того, многие статьи носят на себе следы совместного труда обоих авторов. Когда невозможно было установить, кому из двух авторов - Марксу или Энгельсу- принадлежит та или иная статья, в концовках отсутствует указание авторства.

В тех случаях, когда заглавие статьи, отсутствующее в оригинале, дано Институтом марксизма-ленинизма, перед заглавием стоит звездочка.

В настоящий том включено 56 статей К. Маркса и Ф. Энгельса, не вошедших в первое издание Сочинений. Некоторые из них были опубликованы в русском переводе в советских журналах. Остальные публикуются на русском языке впервые, что оговорено в редакционных концовках к этим статьям. Большинство документов, помещенных в приложениях, также публикуется на русском языке впервые.

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС НОЯБРЬ 1848-ИЮЛЬ 1849

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС СТАТЬИ ИЗ «NEUE RHEINISCHE ZEITUNG» 9 НОЯБРЯ 1848-19 МАЯ 1849


1

БЕРЛИНСКИЙ КРИЗИС

Кёльн, 8 ноября. Положение кажется очень запутанным, но оно очень просто.

Король, как верно отмечает «Neue Preusische Zeitung»2, стоит «на широчайшей основе» своих «унаследованных, освященных божьей милостью» прав.

На другой стороне стоит Национальное собрание, не имеющее совершенно никакой основы; оно должно лишь учредить, положить основу.

Два суверена!

Промежуточным звеном между ними обоими является Кампгаузен, теория соглашения3.

Как только оба суверена не смогут или не захотят прийти к соглашению, они превращаются в двух враждебных суверенов. Король имеет право бросить перчатку Собранию, Собрание имеет право бросить перчатку королю. Большее право на стороне большей силы. Сила испытывается борьбой. Борьба испытывается победой. Обе силы могут доказать свое право только победой, а спою неправоту - только поражением.

Король отнюдь не был до сих пор конституционным королем. Он абсолютный монарх, который соглашается на конституционный режим - или не соглашается.

Собрание не было до сих пор конституционным, оно - учредительное собрание*. До сих пор оно стремилось учредить конституционный режим. Оно может отказаться от своего стремления - или не отказаться.


* Игра слов: «konstitutionell» - «конституционный», «konstituierend» - «учредительный». Ред.

1


2
БЕРЛИНСКИЙ КРИЗИС

Обе стороны, король и Собрание, до поры до времени мирились с конституционным церемониалом.

Требование короля об образовании, вопреки большинству палаты, угодного ему министерства Бранденбурга является требованием абсолютного короля.

Притязание палаты непосредственно через депутацию запретить королю образование министерства Бранденбурга является притязанием абсолютной палаты.

И король и Собрание погрешили против конституционного соглашения.

И король и Собрание вернулись каждый на свою первоначальную позицию - король сознательно, а палата бессознательно.

Преимущество на стороне короля.

Право на стороне силы.

Правовая фразеология на стороне бессилия.

Министерство Родбертуса оказалось бы нулем, ибо плюс и минус парализуют друг друга.

Написано К. Марксом 8 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 138, 9 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


3

БЫВШЕЕ КНЯЖЕСТВО

Из Невшательской республики, 7 ноября. Вам интересно будет услышать кое-что и о маленькой стране, которая еще до последнего времени наслаждалась прелестями прусского господства, но которая первой из всех подвластных прусскому королю стран водрузила знамя революции и прогнала прусское отеческое правительство. Я говорю о бывшем «княжестве Нёйенбург и Валендис»5, где теперешний министр-президент г-н Пфуль делал первые шаги на административном поприще в качестве губернатора и был смещен народом в мае этого года, еще до того, как он сумел пожать лавры в Познани и получить вотумы недоверия на посту премьера в Берлине. Эта маленькая страна носит теперь гордое название «Republique et Canton de Neuchatel»*, и, пожалуй, недалеко то время, когда последний невшательский гвардеец будет чистить свой зеленый мундир в Берлине. Должен признаться, что я испытывал забавное чувство удовлетворения от того, что через пять недель после моего бегства от прусской святой германдады6 я снова могу беспрепятственно разгуливать по территории, которая de jure** считается еще прусской.

Республика и кантон Невшатель находится, впрочем, безусловно в гораздо лучшем положении, чем блаженной памяти княжество Нёйенбург и Валендис; это видно из того, что при недавних выборах в швейцарский Национальный совет республиканские кандидаты получили более 6000 голосов, тогда


* - «Республика и кантон Невшатель». Ред.

** - юридически. Ред.


4


4
БЫВШЕЕ КНЯЖЕСТВО

как кандидаты роялистов, или «бедуинов», как их здесь называют, собрали всего около 900 голосов. В Большой совет также избраны почти исключительно республиканцы, и только одна маленькая горная деревушка Ле-Пон, где господствуют аристократы, послала своим представителем в Невшатель бывшего королевско-прусско-княжески-нёйенбургского государственного советника Калама, который несколько дней тому назад был вынужден принести в Невшателе присягу на верность республике. Вместо старого королевского «Constitutionnel neuchatelois» сейчас в Ла-Шо-де-Фон, самом крупном, наиболее развитом в промышленном отношении и наиболее республикански настроенном городе кантона, выходит «Republicain neuchatelois»7 - совсем неплохая газета, хотя она и издается на очень скверном французском языке Швейцарской Юры.

Часовая промышленность Юры и кружевное производство округа Траверсталь*, являющиеся основными источниками существования этой маленькой страны, начинают работать все лучше и лучше, и, несмотря на снежный покров, достигающий здесь уже фута в толщину, к горцам постепенно возвращается их прежняя жизнерадостность. Что же касается «бедуинов», то они бродят с очень мрачными минами, тщетно выставляют напоказ прусские цвета на своих брюках, рубашках и шапках и напрасно со вздохами мечтают о возвращении почтенного Пфуля и декретов, начинающихся словами: «Nous Frederic-Guillaume par la grace de Dieu»**. Прусские цвета, черные шапки с белыми кантами, здесь, на Юре, на высоте 3500 футов над уровнем моря, наводят такую же тоску и вызывают такие же двусмысленные шутки, как и у нас на Рейне; если бы не швейцарские флаги и огромные плакаты с надписью «Republique et Canton de Neuchatel», можно было бы подумать, что находишься у себя дома.

Впрочем, я рад сообщить, что немецкие рабочие сыграли в невшательской революции такую же решающую и в высшей степени почетную роль, как и во всех революциях 1848 года. Потому-то аристократы и питают к ним такую сильную ненависть.


* Французское название: Валь-де-Травер. Ред.

** - «Мы, Фридрих-Вильгельм, божьей милостью». Ред.

Написано Ф. Энгельсом 7 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 140, 11 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


5

НОВЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ. -

УСПЕХИ ДВИЖЕНИЯ В ШВЕЙЦАРИИ

Берн, 9 ноября. Позавчера здесь собрались новые законодательные органы Союза - швейцарский Национальный совет и Совет кантонов [Standerat]. Город Берн сделал все возможное, чтобы оказать им самый блистательный и подкупающий прием. Было все, что полагается в таких случаях: музыка, праздничные шествия, стрельба из пушек, колокольный звон, иллюминация. Заседания открылись в тот же день, позавчера. Национальный совет, избранный на основе всеобщего избирательного права и пропорционально численности населения (Берн посылает 20 депутатов, Цюрих - 12, самые маленькие кантоны по 2-3 депутата), состоит в преобладающем своем большинстве из либералов с радикальным оттенком.

Решительно радикальная партия имеет весьма значительное количество мандатов, а консервативная партия располагает только шестью-семью голосами из общего количества более ста голосов. Совет кантонов, в котором каждый кантон представлен двумя депутатами, а каждый полукантон - одним, по своему составу и характеру почти ничем не отличается от последнего Союзного сейма [Tagsatzung]. Старые кантоны [Urkantonli] опять послали несколько истых приверженцев Зондербунда8, и вследствие косвенных выборов реакционные элементы, хотя и имеющие незначительное меньшинство, все же представлены в Совете кантонов большим числом депутатов, чем в Национальном совете. Вообще Совет кантонов - это тот же Союзный сейм, подновленный в результате отмены императивных мандатов9 и признания правомочными голосов полукантонов; он оттеснен на задний план вновь созданным


6
НОВЫЕ ПРЕДСТАВИТ. УЧРЕЖДЕНИЯ. - УСПЕХИ ДВИЖЕНИЯ В ШВЕЙЦАРИИ

Национальным советом. Совет кантонов играет неблагодарную роль сената или палаты пэров, роль тормоза в противовес Национальному совету, охваченному, как это предполагается, неудержимым стремлением к нововведениям, роль наследника зрелой мудрости и осмотрительной рассудительности предков. Это достопочтенное и солидное учреждение уже сейчас разделяет участь своих собратьев, из которых двое поныне здравствуют в Англии и в Америке, а третий уже скончался во Франции; прежде чем Совет кантонов успел обнаружить признаки жизни, печать уже пренебрегает им и занимается только Национальным советом.

Почти никто о нем не говорит, а если бы он заставил заговорить о себе, то тем хуже было бы для него.

Национальный совет, хотя он и должен представлять всю швейцарскую «нацию», уже на первом заседании показал образец если не узко-кантонального духа, то во всяком случае чисто швейцарского разлада и крохоборства. Для избрания председателя Совета потребовалось три голосования, хотя только три кандидата, к тому же все трое бернцы, имели серьезные шансы на избрание. Это были гг. Оксенбейн, Функ и Нёйхаус; первые два - представители бернских старорадикалов, третий же является представителем старолиберальной, полуконсервативной партии. В конце концов был избран г-н Оксенбейн 50 голосами из 93, т. е. очень незначительным большинством. Можно еще понять, что цюрихцы и другие moderados10 противопоставили г-ну Оксенбейну мудрого и многоопытного Нёйхауса, но то обстоятельство, что г-н Функ, принадлежащий к тому же самому направлению, что и Оксенбейн, был выставлен в качестве конкурирующей кандидатуры против последнего и дважды участвовал в баллотировке, показывает, как мало еще консолидированы и дисциплинированы партии. Во всяком случае в результате избрания Оксенбейна радикалы одержали победу в первом турнире партий, - В последовавших затем выборах вице-председателя абсолютное большинство голосов было собрано только в пятом туре голосования! В противовес этому солидный и опытный Совет кантонов уже в первом голосовании избрал почти единогласно своим председателем цюрихского moderado - Фуррера. Те и другие выборы уже в достаточной мере показывают, как различен дух обеих палат и как неизбежны в скором времени расхождения и конфликты между ними.

Следующим интересным предметом дебатов будет вопрос о главном городе Союза. Интерес швейцарцев к этому вопросу вызван тем, что многие из них заинтересованы в нем материально; для заграницы вопрос будет интересен тем, что именно эти дебаты яснее всего покажут, в какой мере покончено со


7
НОВЫЕ ПРЕДСТАВИТ. УЧРЕЖДЕНИЯ. - УСПЕХИ ДВИЖЕНИЯ В ШВЕЙЦАРИИ

старым местным патриотизмом и кантональной ограниченностью. Наиболее энергично конкурируют между собой Берн, Цюрих и Люцерн. Берн старается доказать - но безуспешно, - что Цюрих должен довольствоваться федеральным университетом, а Люцерну достаточно иметь Федеральный суд [Bundesgericht]. Берн, во всяком случае, единственно подходящий город, так как он является местом, где немецкая Швейцария переходит во французскую, так как он - главный город самого большого кантона и так как он становится центром всего швейцарского движения. Ясно, что для того, чтобы приобрести какое-то влияние, Берн должен иметь также университет и Федеральный суд. Но попробуйте втолковать это швейцарцам, каждый из которых является фанатическим приверженцем главного города своего кантона! Очень возможно, что более радикальный Национальный совет будет голосовать за радикальный Берн, а солидный Совет кантонов - за солидный и высокомудрый Цюрих. Тогда действительно нелегко будет найти выход из положения.

В Женеве уже три недели царит большое возбуждение. На выборах в Национальный совет реакционные патриции и буржуа, которые, будучи обладателями вилл, держат почти в феодальной зависимости деревни вокруг Женевы, провели при помощи своих крестьян всех трех кандидатов. Но бюро объявило эти выборы недействительными на том основании, что поступило больше избирательных бюллетеней, чем было выдано. Только эта кассация выборов успокоила революционных рабочих из Сен-Жерве, которые уже толпами ходили по улицам и кричали: «Aux armes!»*. Поведение рабочих в течение последующих восьми дней было столь угрожающим, что буржуа предпочли совсем не участвовать в голосовании, чем провоцировать революцию с непременными ужасами, которые им уже представлялись; тем более, что правительство грозило подать в отставку, если реакционные кандидаты еще раз окажутся избранными. Между тем радикалы изменили свой избирательный список, выставили несколько более умеренных кандидатов и, наверстав то, что было упущено в смысле агитации, получили при новых выборах 5000-5500 голосов, почти на тысячу голосов больше, чем собрали реакционеры на предыдущих выборах. Три реакционных кандидата почти совсем не собрали голосов, больше всего голосов получил генерал Дюфур, за которого было подано 1500 голосов. Восемь дней спустя происходили выборы в Большой совет. Город избрал 44 радикала.


* - «К оружию!» Ред.


8
НОВЫЕ ПРЕДСТАВИТ. УЧРЕЖДЕНИЯ. - УСПЕХИ ДВИЖЕНИЯ В ШВЕЙЦАРИИ

а сельские районы, которые должны были послать 46 членов Большого совета, избрали почти исключительно реакционеров. «Revue de Geneve»11 продолжает еще полемизировать с буржуазными газетами по поводу того, являются ли все 46 избранных депутатов реакционерами или некоторые из них будут голосовать за радикальное правительство. Это покажет ближайшее будущее. Положение в Женеве может стать еще более запутанным, ибо если правительство, избираемое здесь непосредственно народом, будет вынуждено подать в отставку, то при новых выборах может легко получиться, как это имело место при повторных выборах в Национальный совет, что реакционному большинству в Большом совете будет противостоять правительство радикалов. К тому же не подлежит сомнению, что женевские рабочие ждут только благоприятного случая, чтобы путем новой революции закрепить завоевания 1847 года12, которым угрожает опасность.

В общем и целом Швейцария сделала значительный шаг вперед по сравнению с началом 40-х годов. Но ни с одним классом не произошло столь разительных перемен, как с рабочим классом. В то время как в среде буржуазии, особенно в старинных патрицианских семьях, еще почти безраздельно царит дух старомодной местной ограниченности, в лучшем случае принявшей более современные формы, швейцарские рабочие достигли больших успехов в своем развитии. Раньше они обособлялись от немцев, нелепейшим образом щеголяли своим «свободно-швейцарским» национальным высокомерием, жаловались на «проходимцевиностранцев» и не принимали участия в современном движении. Теперь все это изменилось.

С того времени как условия труда стали хуже, с того времени как Швейцария демократизировалась, а особенно с того времени, как мелкие путчи сменились европейскими революциями и боями, такими как июньские бои в Париже и октябрьские в Вене, - с этого времени швейцарские рабочие все более и более втягиваются в политическое и социалистическое движение; они стали относиться по-братски к иностранным рабочим, особенно к немецким, и уже по чванятся своим «свободным швейцарским духом». Во французской и во многих местностях немецкой Швейцарии немцы и немецкие швейцарцы без всяких различий состоят в одном п том же рабочем союзе, и союзы с преобладающим большинством швейцарцев постановили примкнуть к проектируемой и отчасти уже созданной организации немецких демократических союзов. В то время как радикальнейшие из радикалов официальной Швейцарии в лучшем случае мечтают о единой и неделимой Гельветической республике, от швейцар-


9
НОВЫЕ ПРЕДСТАВИТ. УЧРЕЖДЕНИЯ. - УСПЕХИ ДВИЖЕНИЯ В ШВЕЙЦАРИИ

ских рабочих можно часто услышать мнение, что вся самостоятельность маленькой Швейцарии в условиях готовящейся европейской бури, пожалуй, скоро полетит к черту. И подобные «изменнические» мысли эти пролетарии высказывают с полным хладнокровием и равнодушием, без единого слова сожаления! Все швейцарцы, которых мне довелось видеть, проявляли большое сочувствие к борцам Вены, но у рабочих это сочувствие доходило до настоящего фанатизма. О Национальном совете, о Совете кантонов, о путче церковников во Фрейбурге13 не говорилось ни слова, зато Вена, Вена была с утра до вечера у всех на устах. Можно было подумать, что Вена опять, как до времен Телля14, являлась столицей для швейцарцев, что они снова стали австрийцами, Распространялись сотни слухов, о них спорили, в них сомневались, им верили, их снова опровергали, обсуждались всевозможные варианты; а когда, в конце концов, определенно подтвердилось известие о поражении, которое понесли героические венские рабочие и студенты вследствие превосходящих сил и варварства Виндишгреца, это произвело на швейцарских рабочих такое впечатление, как будто в Вене решалась их собственная судьба, как будто там потерпело поражение дело их собственной родины. Это настроение, разумеется, нельзя еще считать всеобщим, но оно ежедневно все шире распространяется среди швейцарского пролетариата, и то обстоятельство, что во многих местах это настроение уже преобладает, является для такой страны, как Швейцария, громадным шагом вперед.

Написано Ф. Энгельсом 9 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 143, 15 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


10

КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В БЕРЛИНЕ

I Кёльн, 11 ноября. Министерство Пфуля представляло собой «недоразумение»; его истинный смысл заключается в министерстве Бранденбурга. Министерство Пфуля было указателем содержания, министерство Брандепбурга - это само содержание. Бранденбург в Собрании и Собрание в Бранденбурге15. Так гласит надгробная надпись дома Бранденбургов!16 Император Карл V вызвал удивление тем, что велел похоронить себя при жизни17. Но написать на своем надгробном камне злую шутку - это почище императора Карла V с его карательным уголовным уложением18.

Бранденбург в Собрании и Собрание в Бранденбурге!

Однажды некий король Пруссии появился в Собрании. Он не был настоящим Бранденбургом. Маркиз фон Бранденбург, появившийся два дня тому назад в Собрании, был настоящим прусским королем.

Гауптвахта в Собрании, Собрание на гауптвахте! - Это значит: Бранденбург в Собрании, Собрание в Бранденбурге!

Или, быть может, Собрание в Бранденбурге - ведь Берлин, как известно, находится в провинции Бранденбург - возьмет верх... над Бранденбургом в Собрании? Будет ли Бранденбург искать защиты в Собрании, как некогда Капет в другом собрании?19

Бранденбург в Собрании и Собрание в Бранденбурге - какая многозначительная, двусмысленная, чреватая событиями формула!

Народы, как известно, гораздо легче справляются с королями чем с законодательными собраниями. История знает


11
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В БЕРЛИНЕ

целый ряд безрезультатных возмущений народа против национальных собраний. В истории известны только два важных исключения из этого правила. Английский народ в лице Кромвеля разогнал Долгий парламент, а французский народ в лице Бонапарта - Законодательный корпус. Но Долгий парламент уже долгое время был охвостьем, а Законодательный корпус - трупом.

Быть может, короли имели больший успех, чем народы в мятежах против законодательных собраний?

Карл I, Яков II, Людовик XVI, Карл Х представляют в этом отношении малообнадеживающую галерею предшественников.

Но в Испании и Италии имеются более утешительные прецеденты. А недавно в Вене?

Однако не следует забывать, что в Вене заседал конгресс народов и что славянские народные представители, за исключением поляков, перешли с барабанным боем в императорский лагерь20.

Война венской камарильи с рейхстагом была одновременно войной славянского рейхстага против немецкого рейхстага. Напротив, в Берлинском собрании раскол произведен не славянами, а рабами*, а рабы - это не партия, это в лучшем случае охвостье партии. Дезертировавшая берлинская правая21 не делает вражеский лагерь сильнее, она заражает его смертельной болезнью - предательством.

В Австрии славянская партия победила вместе с камарильей; теперь она будет бороться с камарильей за плоды победы. Если победит берлинская камарилья, ей не придется делить победу с правыми или отстаивать ее против правых; она даст им на чай и - пинок ногой.

Прусская корона, с своей точки зрения, правомерно Противопоставляет себя Собранию в качестве абсолютной короны. Но Собрание действует неправомерно, не противопоставляя себя короне в качестве абсолютного собрания. Прежде всего оно должно было вынести решение об аресте министров как государственных преступников - государственных преступников против народного суверенитета. Всякого чиновника, повинующегося другим приказам, кроме приказов Собрания, оно должно было подвергнуть изгнанию, объявить вне закона.

Между тем может оказаться, что политическая слабость, с которой Национальное собрание выступает в Берлине, превратится в его гражданскую силу в провинциях.

Буржуазия весьма охотно превратила бы путем полюбовного соглашения феодальное королевство в буржуазное королевство. Лишив феодальную партию гербов и титулов, оскорбительных


* Игра слов; «Slaven» - «славяне», «Sklaven» - «рабы». Ред.


12
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В БЕРЛИНЕ

для ее буржуазной гордости, а также связанных с феодальной собственностью доходов, нарушающих буржуазный способ присвоения, она весьма охотно заключила бы союз с феодальной партией и вместе с нею поработила бы народ. Но старая бюрократия не хочет унизиться до роли служанки буржуазии, для которой она была до сих пор деспотической наставницей. Феодальная партия не хочет принести в жертву на алтарь буржуазии свои привилегии и свои интересы. И, наконец, корона видит в элементах старого феодального общества - общества, которое она увенчивает собой, как его уродливое порождение,- свою настоящую, родственную ей общественную основу, в то время как в буржуазии она усматривает чуждую ей, искусственную почву, на которой она может только зачахнуть.

Романтическое право «божьей милостью» буржуазия превращает в прозаическое право, основанное на документе, господство благородной крови в господство бумаги, королевское солнце в буржуазную астральную лампу.

Поэтому королевская власть не поддалась льстивым уговорам буржуазии. На половинчатую революцию буржуазии корона ответила полной контрреволюцией. Она толкнула буржуазию обратно в объятия революции, народа, провозгласив: Бранденбург в Собрании и Собрание в Бранденбурге. Если мы признаёмся, что не ожидаем от буржуазии ответа, достойного ситуации, то, с другой стороны, мы должны отметить, что и корона в своем восстании против Национального собрания прибегает к лицемерной половинчатости и прячет свою голову под конституционный покров в тот самый момент, когда пытается сбросить этот обременительный покров.

Бранденбург добивается того, чтобы германская централь-лая власть приказала ему произвести государственный переворот. Гвардейские полки введены в Берлин по приказу центральной власти. Берлинская контрреволюция происходит по приказу германской центральной власти. Бранденбург приказывает Франкфуртскому собранию дать ему такой приказ. Собрание отказывается от своего суверенитета в тот самый момент, когда намеревается утвердить его. Г-н Бассерман, конечно, ухватился обеими руками за возможность играть роль слуги под видом господина. Но он имеет то удовлетворение, что господин, с своей стороны, играет роль слуги.

Какой бы ни выпал жребий в Берлине, дилемма поставлена: король или народ, - и народ победит с лозунгом: Бранденбург в Собрании и Собрание в Бранденбурге.

Мы можем еще пройти тяжелую школу, но это подготовительная школа - полной революции.


13
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В БЕРЛИНЕ

II Кёльн, 11 ноября. Европейская революция совершает круговорот. Она началась в Италии, в Париже она приняла европейский характер, в Вене мы наблюдали первый отзвук февральской революции, в Берлине - отзвук венской революции. В Италии, в Неаполе, европейская контрреволюция нанесла свой первый удар, в Париже - в июньские дни - она приняла европейский характер, в Вене мы наблюдали первый отзвук июньской контрреволюции, в Берлине она завершается и компрометирует себя. Из Парижа галльский петух снова разбудит Европу своим криком22.

Но в Берлине контрреволюция компрометирует себя. В Берлине все компрометирует себя, даже контрреволюция.

В Неаполе лаццарони соединяются с королевской властью против буржуазии.

В Париже происходит величайшая историческая битва из всех когда-либо происходивших. Буржуазия соединяется с лаццарони против рабочего класса.

В Вене - целый рой национальностей, ожидающих от контрреволюции своего освобождения. Кроме того - тайные козни буржуазии против рабочих и академического легиона.

Борьба в рядах самого гражданского ополчения. Наконец, атака со стороны народа, дающая повод для атаки со стороны двора.

В Берлине нет ничего подобного. Буржуазия и народ на одной стороне, унтер-офицеры - на другой.

Врангель и Бранденбург, два субъекта без головы, без сердца, без собственных взглядов, настоящие солдафоны - таков антипод этого брюзжащего, умничающего, нерешительного Национального собрания.

Воля - пусть даже воля осла, быка, солдафона! Воля- вот единственный козырь, противопоставляемый безвольным нытикам мартовской революции. И прусский двор, столь же мало обладающий волей, как и Национальное собрание, выискивает


14
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В БЕРЛИНЕ

двух самых глупых людей в монархии и говорит этим львам: будьте представителями воли.

Пфуль еще обладал крупицей ума. Но перед абсолютной глупостью в ужасе отступают резонеры мартовских завоеваний.

«Против глупости бессильны даже боги»23, - восклицает ошеломленное Национальное собрание.

И эти Врангели, эти Бранденбурги, эти тупоголовые субъекты, которые способны хотеть, потому что не обладают собственной волей, потому что хотят того, что им приказано, которые слишком глупы, чтобы усомниться в приказах, отдаваемых им срывающемся голосом и дрожащими губами, - они тоже компрометируют себя тем, что не идут напролом - единственное дело, на которое пригодны эти тараны.

Врангель не идет дальше заявления, что он признает только такое Национальное собрание, которое подчиняется приказу! Бранденбург обучается парламентским манерам, и после того как он возмутил палату своим грубым, отталкивающим унтер-офицерским диалектом, он позволяет «превзойти в тирании самого тирана» и подчиняется приказу Национального собрания, униженно прося дать ему слово, которое он только что хотел взять.

«Лучше б мне в овчине вошью быть, Чем таким отважным дурнем!»24

Спокойное поведение Берлина радует нас; благодаря ему терпят крушение идеалы прусского унтер-офицерства.

Но Национальное собрание? Почему оно не выскажется за mise hors la loi*, почему оно не объявит людей вроде Врангеля вне закона, почему ни один депутат не выступит среди штыков Врангеля, не потребует его изгнания и не обратится с речью к солдатам?

Пусть берлинское Национальное собрание перелистает «Moniteur»25 - «Moniteur» за 1789-1795 годы.

А что должны делать мы в этот момент?

Мы должны отказаться платить налоги. Какой-нибудь Врангель или Бранденбург понимают, - ибо эти молодцы учатся арабскому языку у хигланов26, - что они носят саблю и получают мундир и жалованье. Но откуда берутся сабля, мундир и жалованье, - этого они не понимают.

Существует только лишь одно средство одержать победу над королевской властью, и именно до наступления антииюньской


* - объявление вне закона. Ред.


15
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В БЕРЛИНЕ

революции в Париже, которая будет иметь место в декабре месяце27.

Королевская власть оказывает противодействие не только народным массам, но и буржуазии.

Поэтому побеждайте ее на буржуазный манер.

А как победить королевскую власть на буржуазный манер?

Надо взять ее измором.

А как взять ее измором?

Надо отказаться платить налоги.

Подумайте об этом хорошенько! Ни принцы Прусские, ни Бранденбурги и Врангели не производят солдатского хлеба. Вы, вы сами производите солдатский хлеб.


16
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В БЕРЛИНЕ

III Кёльн, 13 ноября. Подобно тому как депутаты французского Национального собрания нашли однажды запертым помещение, официально предназначенное для заседаний, и были вынуждены заседать в зале для игры в мяч, так депутаты прусского Национального собрания были вынуждены перекочевать в тир28.

В экстренном выпуске нашей газеты, напечатанном сегодня утром, помещено сообщение нашего берлинского корреспондента, пишущего под значком О, о принятом в тире постановлении, согласно которому Бранденбург объявлен государственным преступником; в отчете «Kolnische Zeitung»29 об этом умалчивается.

Между тем мы только что получили письмо от одного депутата Национального собрания, в котором дословно говорится следующее: Национальное собрание единогласно (242 голосами) объявило, что этой мерой (роспуск гражданского ополчения) Бранденбург поставил себя в положение государственного преступника и что каждый, способствующий активно или пассивно проведению в жизнь этой меры, должен рассматриваться как государственный преступник.

Всем известно, насколько заслуживает доверия информация Дюмона.

В силу того, что Национальное собрание объявило Бранденбурга государственным преступником, сама собой отпадает обязанность платить налоги. Никто не обязан платить налоги правительству государственной измены. Завтра мы подробно расскажем нашим читателям, как в самой старой конституционной стране, в Англии, при подобных коллизиях практикуется отказ от уплаты налогов30. Впрочем, само правительство государственной измены указало народу правильный путь, немедленно прекратив уплату налогов На-


17
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В БЕРЛИНЕ

циональному собранию (жалованье депутатам и т. д.), чтобы взять его измором.

Вышеупомянутый депутат пишет нам далее: «Гражданское ополчение не сдаст оружия».

Итак, борьба становится, по-видимому, неизбежной, и долг Рейнской провинции - поспешить на помощь берлинскому Национальному собранию людьми и оружием.

Написано К. Марксом 11, 13 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 141, во втором выпуске № 141 и в № 142; 12 и 14 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого Третья статья этой серии на русском языке публикуется впервые


18

*КАВЕНЬЯК И ИЮНЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Э. Жирарден жалок в своей апологии империалистского кретина, «маленького констебля»32 - Луи-Наполеона; он неплох в своей атаке на Кавеньяка, эту шпагу г-на Марраста. Начиная с 7 ноября, г-н Жирарден печатает в одном номере за другим филиппики против героя европейской буржуазии, влюбившейся в его арабский ночной колпак33. С присущим ей вероломством она пожертвовала им ради «сипехсалара»* Елачича, нынешнего кумира европейских лавочников.

Мы сообщаем нашим читателям весь этот acte d'accusation** газеты «Presse»34. В отличие от всех европейских газет большого и малого формата мы оценили июньскую революцию именно так, как это подтвердила история. Мы считаем необходимым время от времени возвращаться к главным моментам и к главным действующим лицам июньской революции, ибо она представляет собой центр, вокруг которого вращаются европейская революция и контрреволюция. Удаление от июньской революции, - как мы выразились в то время, когда она происходила, - означало приближение к зениту контрреволюции, которая должна была обойти Европу. Возврат к июньской революции - это подлинное начало европейской революции. Итак, назад к Кавеньяку, творцу осадного положения!


* - главнокомандующего. Ред.

** - обвинительный акт. Ред.

Написано К. Марксом 13 ноября 1848 г.

Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 142, 14 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого 31


19

ОБРАЩЕНИЕ

ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ОКРУЖНОГО КОМИТЕТА

РЕЙНСКОЙ ПРОВИНЦИИ

ВОЗЗВАНИЕ

Кёльн, 14 ноября. Рейнский окружной комитет демократов призывает все демократические союзы Рейнской провинции немедленно созвать свои союзы и во всех окрестных местностях устроить народные собрания с целью побудить все население Рейнской провинции к отказу от уплаты налогов как наиболее целесообразному средству противодействия насилиям, совершаемым правительством по отношению к собранию прусских народных представителей.

Необходимо отговаривать от какого бы то ни было насильственного сопротивления возможному взиманию налогов административным путем; наряду с этим следует рекомендовать неучастие в торгах при принудительной продаже имущества.

Для обсуждения мер, которые должны быть приняты в дальнейшем, Окружной комитет считает необходимым созвать конгресс представителей союзов, на который эти представители приглашаются в четверг, 23 с. м., в 9 часов утра (в зал Эйзера, на Комедиенштрассе).

Кёльн, 14 ноября 1848 г.

От имени Окружного комитета: Карл Маркс. Шнейдер II Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 143, 15 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого 35


20

МИНИСТЕРСТВО - НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ

Город Бранденбург ничего не желает знать о министерстве Бранденбурга и посылает Национальному собранию благодарственный адрес.

Вся страна признает в своих адресах только власть Национального собрания.

Министерство совершает новую государственную измену, когда оно, в нарушение Habeas Corpus Act36 и без согласия на то со стороны Национального собрания, объявляет осадное положение и с помощью штыков изгоняет из тира Национальное собрание.

Место Национального собрания - среди народа, а не в пределах той или иной каменной громады. Если его изгоняют из Берлина, оно будет заседать в любом другом месте, в Бреславле*, Кёльне или другом городе, по своему собственному усмотрению.

Такое решение оно приняло на своем заседании 13-го числа.

Берлинцы издеваются над осадным положением и отнюдь не намерены ему подчиняться. Никто не сдает оружия.

Из разных местностей на помощь Национальному собранию спешат вооруженные люди.

Гвардейцы отказываются повиноваться приказам. Солдаты все чаще братаются с народом.

Силезия и Тюрингия охвачены восстанием.

Мы, со своей стороны, призываем вас, граждане: посылайте деньги Центральному комитету демократов в Берлин; контрре-


* Польское название: Вроцлав. Ред.


21
МИНИСТЕРСТВО - НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ

волюционному правительству, напротив, не платите никаких налогов. Национальное собрание заявило, что отказ от уплаты налогов имеет законное основание. Оно до сих пор еще не вынесло постановления об этом, считаясь с интересами чиновников. Лечение голодом научит этих чиновников уважать силу граждан я сделает их самих хорошими гражданами.

Заставьте врага голодать и не платите налогов! Нет ничего глупее, как предоставлять правительству, совершившему государственную измену, средства для борьбы с народом, а первое средство из всех средств - это деньги.

Написано К, Марксом 15 ноября 1848 г.

Напечатано в экстренном выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 143, 15 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


22

ЗАЯВЛЕНИЕ

Кёльн, 16 ноября. «Kolnische Zeitung» в своем номере от 16 ноября ставит «Воззвание Рейнского окружного комитета демократов» в совершенно вымышленную связь с будто бы разосланным по провинциям крайней левой прусского Национального собрания «Заверением» по поводу отказа от уплаты налогов. Нижеподписавшимся ничего не известно по поводу распространяемого членами крайней левой известия о состоявшемся уже постановлении Национального собрания об отказе от уплаты налогов.

Карл Маркс. Шнейдер II Написано 16 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 145, 17 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого Страница экстренного выпуска «Neue Rheinische Zeitung» со статьей «Министерство на скамье подсудимых»


23

ИСПОВЕДЬ БЛАГОРОДНОЙ ДУШИ

Кёльн, 16 ноября. Мы предсказывали правым, что их ждет в случае победы камарильи: подачка на чай и - пинок ногой*.

Мы ошиблись. Исход борьбы еще не решен, а они уже получают от своих хозяев пинки, ничего не получив на чай.

«Neue Preusische Zeitung», «рыцарша креста ландвера» «с богом за короля и отечество»38, официальный орган нынешних властителей, в одном из своих последних номеров называет депутатов Цвейфеля (обер-прокурора в Кёльне) и Шлинка (советника апелляционного суда в Кёльне) - как бы вы думали, читатель? -«революционными брюхами [Magen]» (в «Neue Preusische Zeitung» написано: «Magen»). Она говорит о «невыразимом умственном убожестве и недомыслии» этих господ. Она находит, что даже «бред Робеспьера» несравненно выше фантазий этих «господ из центральной комиссии». Avis a Mess. Zweiffel et Schlink!**

В том же номере этой газеты Пинто-Ганземан39 объявлен «вождем крайней левой», а против вождей крайней левой та же газета знает только одно средство - военно-полевой суд, веревку. Avis a M. Pinto-Hansemann***, экс-министра дела и констеблей40!

Для правительственного вестника, «Neue Preussche Zeitung» слишком наивнооткровенна. Она чересчур громко выбалтывает разным партиям то, что скрыто в протоколах santa casa41.


* См. настоящий том, стр. 11. Ред.

** - К сведению гг. Цвейфеля и Шлинка! Ред.

*** - К сведению г-на Пинто-Ганземана. Ред.

37


24
ИСПОВЕДЬ БЛАГОРОДНОЙ ДУШИ

Когда в средние века хотели предсказать будущее, обращались к Вергилию. Во времена прусского брюмера 1848 года обращаются к «Neue Preusische Zeitung», чтобы не ломать себе голову над предсказанием будущего. Приведем новые примеры. Что готовит камарилья католикам?

Слушайте!

В № 115 «Neue Preusische Zeitung» читаем: «Столь же неверно, будто государство» (т. е. королевско-прусское государство, государство креста ландвера домартовского периода) «приобрело узко-конфессиональный характер и с этой односторонней точки зрения руководило религиозными делами. Правда, упрек этот, будь он справедлив, явился бы безусловной похвалой. Но он несправедлив, ибо известно, что наше правительство определенно отказалось от доброй старой позиции евангелического правления».

Известно, что Фридрих-Вильгельм III сделал религию отраслью военной дисциплины и вразумлял диссентеров полицейской дубинкой, Известно, что Фридрих-Вильгельм IV, в качестве одного из двенадцати малых пророков, хотел через посредство министерства Эйххорна - Бодельшвинга - Ладенберга насильственно обратить народ и науку в религию Бунзена. Известно, что даже при министерстве Кампгаузена поляков грабили, предавали огню, избивали прикладами столько же за то, что они поляки, сколько и за то, что они католики. Померанцы всегда почитали за должное протыкать саблей иконы божьей матери в Польше и вешать католических священников.

Преследования протестантских диссентеров при Фридрихе-Вильгельме III и Фридрихе- Вильгельме IV тоже факт общеизвестный.

Первый бросал в крепости протестантских пасторов, отказывавшихся принять изобретенные им самим требник и догматику. Сей муж был великим изобретателем по части солдатских мундиров и требников. А второй? А министерство Эйххорна? Достаточно только назвать министерство Эйххорна.

Но все это еще пустяк!

«Наше правительство определенно отказалось от доброй старой позиции евангелического правления».

Так ждите же реставрации Бранденбурга - Мантёйфеля, католики Рейнской провинции, Вестфалии и Силезии! Прежде вас пороли розгами, впредь вас будут бичевать скорпионами.

Вы «определенно» познакомитесь «с доброй старой позицией евангелического правления»!

Мы уж не говорим о евреях, которые со времени эмансипации своей секты повсюду стали, по крайней мере в лице своих верхов, во главе контрреволюции,- что их ожидает?


25
ИСПОВЕДЬ БЛАГОРОДНОЙ ДУШИ

Даже не стали дожидаться победы, чтобы швырнуть их обратно в гетто.

В Бромберге* правительство снова вводит для них старые правила, ограничивающие свободу передвижения, и лишает таким образом евреев одного из элементарнейших человеческих прав, провозглашенных в 1789 г., - права свободного передвижения из одного места в другое.

Таков «один» аспект правления словоохотливого Фридриха-Вильгельма IV под эгидой Бранденбурга - Мантёйфеля - Ладенберга.

В номере от 11 ноября «Neue Preusische Zeitung» соблазняла «либеральноконституционную партию» разговорами о благосостоянии. Однако oнa уже тогда с опаской покачивала головой по поводу конституционалистов.

«Пока что наши конституционалисты все еще страшно боятся открыто признать себя в своих клубах или публичных органах реакционерами».

Но тут же газета успокоительно и метко добавляет: «Каждый в отдельности» (либеральный конституционалист) «давно уже не скрывает, что сейчас единственное спасение в законной реакции», т. е. в том, чтобы сделать закон реакционным пли реакцию законной, чтобы возвести реакцию в закон.

В номере от 15 ноября «Neue Preusische Zeitung» уже не церемонится с «конституциона- листами», которые хотели бы возвести реакцию в закон, но не приемлют министерства Бранденбурга - Мантёйфеля, потому что оно хочет контрреволюции sans phrase**.

«Ординарных конституционалистов», - говорит газета, - «нужно предоставить их собственной судьбе»!

Вместе пойманы, вместе и повешены!

К сведению ординарных конституционалистов!

В чем же состоит экстраординарный конституционализм Фридриха-Вильгельма IV под эгидой Бранденбурга - Мантёйфеля - Ладенберга?

Официальный правительственный орган, «рыцарша креста ландвера» «с богом за короля и отечество», выбалтывает тайны экстраординарного конституционализма.

«Самым простым, прямым и безопасным целительным средством» было бы, конечно, «перенести Собрание в другое место» - из столицы в казарму, из Берлина в Бранденбург.


* Польское название: Быдгощ. Ред.

** - без прикрас. Ред.


26
ИСПОВЕДЬ БЛАГОРОДНОЙ ДУШИ

Однако этот перенос заседаний является, как проговаривается «Neue Preusische Zeitung», только «пробой».

«Haдo», - говорит она, - «испробовать, не «врнет ли себе Собрание в результате перенесения его в другое место, наряду с внешней свободой действий, также и внутреннюю свободу».

В Бранденбурге Собрание будет внешне свободно. Оно там не будет больше находиться под влиянием блуз, оно будет под одним лишь влиянием усатых держиморд.

Ну, а внутренняя свобода?

Освободится ли Собрание в Бранденбурге от предрассудков и пагубных революционных умонастроений XIX века? Станет ли там, в Бранденбурге его душа настолько свободной, чтобы вновь провозгласить феодальное право охоты и весь заплесневелый хлам прочих феодальных повинностей, сословные различия, цензуру, податное неравенство, дворянские привилегии, абсолютную королевскую власть и смертную казнь, от чего в таком восторге Фридрих-Впльгельм IV, расхищение и расточение национального труда «пройдохами бледными с видом святым любви, надежды и веры»42, голодными захолустными юнкерами, гвардейскими лейтенантами и выслуживающимися карьеристами, - станет ли Собрание даже в Бранденбурге настолько внутренне свободным, чтобы все эти атрибуты старого позора вновь провозгласить официальным символом веры?

Известно, что контрреволюционная партия провозгласила конституционный лозунг: «Завершать выработку конституции!»

Орган министерства Бранденбурга - Мантёйфеля - Ладенберга не желает больше носить эту маску.

«Положение вещей», - признается этот официальный орган, - «дошло до того, что теперь нам уже не может помочь даже и столь желанное завершение выработки конституции. Ибо зачем дальше скрывать, что документ, продиктованный народным представителям, параграф за параграфом, под угрозой дыбы и виселицы и насильно вырванный этими представителями у короны, будет, считаться обязательным только до тех пор, пока его будут отстаивать с помощью самого грубого насилия».

Итак, снова отменить, параграф за параграфом, скудные народные права, отвоеванные Национальным собранием в Берлине, -такова задача Национального собрания в Бранденбурге!

А если оно не реставрирует полностью, параграф за параграфом, весь старый хлам, то оно этим докажет, что, хотя оно и обрело в Бранденбурге «внешнюю свободу действий», оно все же не вернуло себе желательную для Потсдама внутреннюю свободу.


27
ИСПОВЕДЬ БЛАГОРОДНОЙ ДУШИ

Как же должно действовать правительство против духовной закоренелости, против внутренней несвободы перебравшегося в Бранденбург Собрания?

«Следовало бы распустить его!»-восклицает «Neue Preusische Zeitung».

Но народ, - вдруг приходит ей в голову, - быть может, внутренне еще менее свободен, чем Собрание?

«Может возникнуть опасение», - пожимает она плечами, - «не дадут ли новые первичные выборы еще более плачевный результат, чем предшествовавшие».

Народ располагал бы на первичных выборах внешней свободой действия. Но как обстоит дело с внутренней свободой?

That is the question!*

Ведь параграфы Собрания, которое явится результатом новых первичных выборов, могут превзойти старые по своей крамольности.

Что же предпринять против «старых» параграфов?

«Рыцарша креста ландвера» становится в торжественную позу.

«Кулак породил их» (старые параграфы, выработанные после 19 марта), «кулак их и уничтожит - именем бога и закона».

Кулак восстановит «доброе старое правление».

Кулак - последний аргумент короны; кулак будет последним аргументом народа.

Пусть же народ прежде всего оградит себя от нищенски алчных кулаков, которые таскают из его карманов цивильные листы и... пушки. Кичливые кулаки быстро отощают, как только народ перестанет откармливать их. Пусть народ прежде всего откажется платить налоги - а потом он сосчитает, на чьей стороне больше кулаков, Все так называемые мартовские завоевания будут считаться обязательными только до тех пор, пока их будут в состоянии отстаивать с помощью самого грубого насилия. Кулак их породил, кулак их и уничтожит.

Так говорит «Neue Preusische Zeitung», а слово «Neue Preusische Zeitung» - это слово Потсдама. Итак, долой иллюзии! Народ должен положить конец мартовским компромиссам, в противном случае им положит конец корона.


* - Вот в чем вопрос! (Шекспир. «Гамлет».) Ред.

Написано К. Марксом 16 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 145, 17 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


28

«KOLNISCHE ZEITUNG»

Кёльн, 16 ноября. Редакция «Kolnische Zeitung» в номере от 16 ноября таким великолепнейшим образом характеризует самое себя: «При наших постоянных колебаниях между боязнью анархии сегодня и боязнью реакции завтра живо вспоминаются слова Лютера: «Человек подобен пьяному крестьянину: если он с одной стороны взбирается на лошадь, то падает снова с другой стороны»».

Страх - это пафос «Kolnische Zeitung».

Написано К. Марксом 16 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 145, 17 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


29

ДОЛОЙ НАЛОГИ!!!

Кёльн, 16 ноября. Берлинские газеты сегодня не получены, за исключением «Preusischer Staats-Anzeiger», «Vossische Zeitung»43 и «Neue Preusische Zeitung».

Разоружение гражданского ополчения проведено в «квартале тайных советников»44, и только в этом квартале. Речь идет о том самом батальоне, который 31 октября предательски расстреливал рабочих-машиностроителей45. Разоружение такого батальона на пользу народному делу.

Национальное собрание снова изгнано с помощью вооруженной силы из Кёлльнской ратуши46. Депутаты направились после этого в гостиницу Милснц, где они, наконец, приняли единогласно, 226 голосами, следующее постановление об отказе от уплаты налогов: «Министерство Бранденбурга не имеет права распоряжаться государственными средствами и собирать налоги до тех пор, пока Национальное собрание не сможет свободно продолжать свои заседания в Берлине.

Это постановление вступает в силу 17 ноября.

Национальное собрание, 15 ноября»

Таким образом, с сегодняшнего дня налоги отменяются!!! Уплата налогов является государственной изменой, отказ от уплаты налогов - первый долг гражданина!

Написано К. Марксом 16 ноября 1848 г.

Напечатано в экстренном приложении к «Neue Rheinische Zeitung» № 145, 17 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


30

ПРИКАЗ ЭЙХМАНА

Кёльн, 18 ноября.

Призывы к отказу от уплаты налогов, ставшие достоянием гласности, обязывают меня обратиться по этому поводу с серьезным предупреждением к вверенной моему попечению провинции.

После того как король официально изъяснил веские причины перемещения Национального собрания из Берлина, после того как большая часть депутатов признала право короны, а германское Национальное собрание, равно как и центральная власть во Франкфурте, согласились с этим признанием, я не намерен присоединяться к мнению, создающемуся у жителей Рейнской провинции относительно этого акта правительства.

Уже мое служебное положение обязывает меня всеми находящимися в моем распоряжении средствами противодействовать всякому посягательству на законы и их исполнение, без чего не может существовать ни одно государство. Подобное посягательство я усматриваю в призывах к отказу от уплаты налогов, необходимых для поддержания порядка и законности, налогов, которые установлены законом и могут быть изменены только в силу закона.

Зная по собственному опыту, с каким уважением жители провинции относятся к законам, я не могу допустить мысли, что они встанут на путь нарушения законов, что повлекло бы за собой тяжелые последствия; наоборот, я верю, что они непоколебимо будут отражать подобные покушения на их честь и на общее благо. Если же, против ожидания, эта моя уверенность все-таки будет обманута, я рассчитываю, что все провинциальные и местные власти употребят все силы, предоставляемые им законами, чтобы заставить население платить налоги, и без всяких колебаний исполнят свой служебный долг.

Кёльн, 17 ноября 1848 г.

Обер-президент Рейнской провинции (подпись) Эйхман


31
ПРИКАЗ ЭЙХМАНА

Таково содержание ответа экс-министра и обер-президента Эйхмана на обращение «Рейнского комитета демократов»*.

Было ли известно г-ну Эйхману, когда он писал это свое послание к фессалоникийцам, постановление Национального собрания об отказе от уплаты налогов?

Раньше Эйхман представлял Бранденбургов - Мантёйфелей в лоне правительства Пфуля.

Теперь он представляет их, находясь во главе Рейнской провинции. Эйхман - это олицетворение правительственной контрреволюции в Рейнской провинции.

Приказы г-на Эйхмана имеют, следовательно, такую же цену, как и приказы г-на Бранденбурга. Отдачей под суд за государственную измену рано или поздно должным образом завершится карьера г-на Эйхмана, этого достойного мужа, который в молодости с неутомимым рвением заточал в крепость «государственных преступников».

Г-н обер-президент Эйхман объявляет себя в вышеупомянутом приказе открытым врагом Национального собрания, в полную противоположность силезскому обер-президенту г-ну Пиндеру, являющемуся, как известно, монархистом. Следовательно, г-н Эйхман перестал быть обер-президентом, подобно тому как его повелитель Бранденбург перестал быть министром. Г-н Эйхман сам отрешил себя от должности. Чиновники, исполняющие его контрреволюционные приказы, делают это на свой собственный страх и риск.

Если жители Рейнской провинции хотят оказать Национальному собранию поддержку более действенную, чем только посылка адресов, если они не хотят с тупой покорностью пасть на колени перед кнутом, то они должны заставить всех должностных лиц, особенно регирунгспрезидентов, ландратов, бургомистров и городских чиновников, официально заявить, признают ли они Национальное собрание и намерены ли выполнять его постановления? Oui ou non?** В случае отказа сделать такое заявление или в случае прямого противодействия постановлениям Национального собрания эти чиновники должны быть, во-первых, смещены и, во-вторых, объявлены государственными преступниками; на их место должны быть назначены временные комитеты безопасности, распоряжения которых должны рассматриваться как единственно законные. Там, где контрреволюционные власти будут насильственными мерами препятствовать организации и деятельности этих комитетов безопасности,


* См. настоящий том, стр. 19. Ред.

** - Да или нет? Ред.


32
ПРИКАЗ ЭЙХМАНА

следует на насилие отвечать всеми средствами насилия. Пассивное сопротивление должно опираться на сопротивление активное. В противном случае оно уподобится сопротивлению теленка, которого мясник тащит на убой.

Написано К. Марксом 18 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 147, 19 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


33

ВОЗЗВАНИЕ

Кёльн, 18 ноября. Рейнский окружной комитет демократов призывает все демократические союзы Рейнской провинций принять и провести в жизнь следующие мероприятия: 1) После того как прусское Национальное собрание само вынесло постановление об отказе от уплаты налогов, насильственному взиманию их должно быть повсеместно оказано сопротивление всеми средствами.

2) Повсюду необходимо организовать народное ополчение для отпора врагу. Лица, не имеющие средств, должны быть снабжены оружием и снаряжением на средства общин или за счет добровольных взносов.

3) Повсюду надлежит потребовать от властей официального заявления, признают ли они постановления Национального собрания и намерены ли их выполнять. В случае отказа следует создавать комитеты безопасности, и притом, по возможности, по соглашению с общинными советами. Общинные советы, противодействующие законодательному собранию, должны быть переизбраны всеобщим народным голосованием.

Кёльн, 18 ноября.

От имени Рейнского окружного комитета демократов: Карл Маркс. Карл Шаппер. Шнейдер II Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 117, 19 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого 47


34

ВЫБОРЫ В ФЕДЕРАЛЬНЫЙ СУД

Берн, 18 ноября. Вчера я сообщил вам имена восьми избранных ранее членов Федерального суда. На вчерашнем совместном заседании48 были дополнительно назначены: Жолли из Френбурга (один из депутатов Национального совета от этого кантона, выборы в котором были кассированы), д-р Карл Бреннер, редактор базельской «Schweizerische National- Zeitung»49, и адвокат Яух из Ури; таким образом, число членов Федерального суда было доведено до полного состава - до 11 судей. Председателем был назначен Керн, заместителем председателя д-р К. Пфиффер.

Как вам известно, Национальный совет кассировал выборы в кантоне Фрейбург, потому что к голосованию были допущены только те избиратели, которые готовы были присягнуть новой конституции Швейцарского союза. На следующий день он подтвердил свое решение, отклонив почти единогласно (73 голосами против 13) предложение Функа о том, чтобы этот вопрос решался обоими советами. Это решение не только вызвало местные пересуды в самом Берне, но и послужило поводом к очень резким пререканиям между радикалами немецкой и французской Швейцарии. Дело в следующем: согласно конституции Швейцарского союза, впервые созываемый Национальный совет должен быть избран всеми швейцарцами, достигшими 20 лет и пользующимися избирательными правами в своем кантоне. Все остальное положение о выборах, весь распорядок и более подробные указания предоставляются на усмотрение отдельных кантонов. Требуемая фрейбургскими властями присяга является условием для предоставления избирательного права и в некоторых других кантонаx; в этих кантонах каждый швейцарский гражданин, который впервые использует свое избирательное право, должен


35
ВЫБОРЫ В ФЕДЕРАЛЬНЫЙ СУД

принести присягу кантональной конституции. Ясно, что составители новой конституции имели намерение обеспечить на выборах всеобщее избирательное право; но по буквальному смыслу конституции правительство Фрейбурга имеет право, а при данных обстоятельствах, когда оно противостоит компактному враждебному большинству, руководимому попами, оно даже обязано было либо потребовать присяги, либо подать в отставку. Немецкие радикалы придерживаются намерения законодателя, а французские, во главе с Ваадтом*, основываются на букве конституции, дабы спасти правительство Фрейбурга и столь желательные для них 5 голосов радикалов в Национальном совете. Они объявляют решение Национального совета косвенным одобрением мятежа фрейбургского епископа50, мятежа, который привел бы - и это мнение совершенно справедливо - к падению радикального правительства Фрейбурга и к восстановлению в этом кантоне правительства Зондербунда. Немецкие радикалы именуют радикалов Берна и других областей немецкой Швейцарии «теоретиками», «сочинителями пустых абстракций», «доктринерами» и т. д. Это верно, что радикалы немецкой Швейцарии, в большинстве своем адвокаты, зачастую слишком придерживаются своей юридической точки зрения, в то время как жители кантона Ваадт и женевцы, прошедшие революционную французскую школу, более сильны в политике и не столь почтительно относятся к юридическим нормам.

Наиболее решительной газетой этого французско-швейцарского направления является лозаннский «Nouvelliste Vaudois»51, «орган революции, объявляемой перманентной» - так называют его консервативные и даже умеренные либералы. Эта газета, стиль которой вообще не лишен остроумия и легкости, открыто поднимает знамя красной республики, выступает в защиту июньских инсургентов в Париже, называет смерть Латура в Вене «грандиозным актом правосудия суверенного народа» и с горькой иронией высмеивает пиетистскиреакционный «Courrier Suisse»52, который, закатив глаза, вопит по поводу подобных ужасов.

Этот «Nouvelliste» к тому же является органом сильной партии в правительстве Ваадта, можно даже сказать органом большинства в этом правительстве, тем не менее в Ваадте царит полный порядок, народ спокоен, с преданностью и энтузиазмом относится к своему правительству, как это вновь показали выборы в Национальный совет.

Согласно полуофициальному сообщению «Revue de Geneve», Женева ратифицирует с небольшими оговорками, обусловленными


* Французское название: Во. Ред.


36
ВЫБОРЫ В ФЕДЕРАЛЬНЫЙ СУД

прежними конкордатами, решение епархиальной конференции относительно фрейбургского епископа (оно вам уже должно быть известно53). Остальные кантоны епархии уже ратифицировали это решение. Как только поступят все решения о ратификации, сообщает газета дальше, епископ Марийе будет отпущен на свободу, так как кантон Фрейбург заявил, что он намерен прекратить начатое против епископа уголовное следствие по поводу участия в недавней попытке восстания.

С нетерпением ожидаются результаты голосования относительно столицы Швейцарского союза. Если не будет избран Берн, - а предзнаменование этого видят в том обстоятельстве, что ни председатель, ни заместитель председателя Федерального совета не являются бернцами, - то здесь возникнет движение, результатом которого будет падение Оксенбейна, переход власти в руки радикального большинства (Штемпфли, Ниггелер, Штокмар и др.) и пересмотр только что принятой конституции Швейцарского союза. Дело в том, что согласно конституции в том случае, если 50000 швейцарских граждан, пользующихся избирательным правом, потребуют пересмотра конституции, то для этой цели должны быть распущены оба совета и избран новый их состав. Один Берн без труда сможет собрать такое количество подписей, не считая множества лиц, которые смогли бы прибыть из передовых романских кантонов, привлекаемые перспективой установления однопалатной системы и большей централизации. Однако всякого рода предположения относительно результатов голосования обоих швейцарских советов совершенно бесполезны: бесконечная раздробленность, это неизбежное историческое следствие федеративной республики, не поддающееся описанию переплетение интересов и непостижимая путаница побуждений, которыми в таких случаях руководствуются, - все это делает бессмысленными всякие разговоры относительно вероятностей и возможностей.

Написано Ф. Энгельсом 18 ноября. 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 150, 23 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


37

МАГИСТРАТ

Кёльн, 20 ноября. Кёльнский общинный совет послал в Берлин петицию, в которой слезно молит короля сместить министерство, чтобы спасти королевскую власть.

Кёльнский магистрат, resp.* г-н Дюмон и К°, обращается к королю, в то время как вся Рейнская провинция отворачивается от короля, чтобы обратиться к Учредительному собранию. Г-н Дюмон, resp. магистрат, хочет спасти короля, в то время как Рейнская провинция думает только о том, чтобы спасти себя. Как будто спасение короля совместимо со спасением Рейнской провинции! В тот момент, когда короли и императоры спасают себя с помощью осадного положения и бомбардировок, магистрат хочет спасти короля. Кто уполномочил магистрат спасать короля и посылать ему петицию, являющуюся выражением величайшего лакейского пресмыкательства кёльнских тунеядцев? После всего, что произошло между королем и кёльнским магистратом, последний ни о чем другом не молит, как о том, чтобы снова получать панки.

Если бы кёльнский магистрат больше заботился о решении берлинских депутатов, чем о самодержавных притязаниях короля и о его спасении, он давно бы уже распорядился занять городские ворота Кёльна, чтобы воспрепятствовать взиманию налогов и выполнить волю Национального собрания. Кёльнский магистрат должен быть поэтому немедленно смещен.

Со всеми чиновниками судебного и налогового ведомства, которые не будут со всей энергией препятствовать взиманию


* - respective - или. Ред.


38
МАГИСТРАТ

налогов, следует поступать, как с государственными преступниками.

Если город Кельн не сместит свой магистрат и немедленно не пошлет в Берлин двух новых депутатов вместо тех, которые сбежали, то он заслуживает - кнута.

Написано К. Марксом 20 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 148, 21 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


39

ВОЗЗВАНИЕ

Кёльн, 20 ноября.

Демократы Рейнской провинции/

Вместо того, чтобы послать приказ о явке в суд обер-президенту Эйхману, известный обер-прокурор Цвейфель прислал вашему Комитету через судебного следователя Лёйтхауса приказ явиться завтра в суд по обвинению в открытом призыве к мятежу.

Ожидают беспорядков; комендатура Кёльна в полной готовности; согласно приказу, исходящему от министерства государственной измены, Кёльн в связи с этим должен быть объявлен на осадном положении.

Расстройте эти расчеты. Что бы ни случилось с нами, сохраняйте спокойствие.

Конгресс состоится при любых обстоятельствах54.

Рейнская провинция будет бороться до последней капли крови, но не подчинится господству сабли.

Карл Маркс. Карл Шаппер. Шнейдер II Написано 20 ноября 1848 г.

Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 148, 21 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


40

О ПРОКЛАМАЦИИ МИНИСТЕРСТВА

БРАНДЕНБУРГА - МАНТЁЙФЕЛЯ

ПО ПОВОДУ ОТКАЗА ОТ УПЛАТЫ НАЛОГОВ

Кёльн, 21 ноября. Министерство Бранденбурга - Мантёйфеля разослало всем королевским окружным управлениям приказ о насильственном взимании налогов.

Министерство Бранденбурга - Мантёйфеля, стоящее на противозаконной почве, рекомендует насильственные меры против отказывающихся платить налоги и снисхождение по отношению к несостоятельным плательщикам.

Таким образом, оно устанавливает две категории неплательщиков. Одни не платят во исполнение воли Национального собрания, а другие не платят потому, что не в состоянии платить. Намерения министерства слишком ясны. Оно хочет расколоть демократов; оно хочет побудить крестьян и рабочих причислить себя к неплательщикам по несостоятельности и таким образом отколоть их от неплательщиков по соображениям законности, лишив тем самым последних поддержки первых. Но план этот потерпит крах. Народ понимает, что он несет солидарную ответственность за отказ от уплаты налогов, так же как раньше он нес солидарную ответственность за их уплату.

Решит борьба между двумя силами - силой платящей и силой оплачиваемой.

Написано К. Марксом 21 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 149, 22 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


41

ОБЕР-ПРОКУРОР И «NEUE RHEINISCHE ZEITUNG»

Кёльн, 21 ноября. Кто стоит на почве закона, обер-президент Эйхман или редакторы «Neue Rheinische Zeitung»? Кого следует отправить в тюрьму, редакторов «Neue Rheinische Zeitung» или обер-президента Эйхмана? Этот вопрос предстоит теперь разрешить прокуратуре в лице Цвейфеля. Станет ли прокуратура в лице Цвейфеля на сторону министерства Бранденбурга или обер-прокурор Цвейфель, как старый сотрудник «Neue Rheinische Zeitung»55, станет на сторону своих коллег? Этот вопрос предстоит теперь разрешить публике.

«Neue Rheinische Zeitung» настаивала на прекращении уплаты налогов еще до постановления Национального собрания; она отстаивала законность еще до того, как это сделала законодательная власть. И если это предвосхищение законности является незаконным, то редакция «Neue Rheinische Zeitung» в течение целых шести дней стояла на незаконной почве.

Г-н Цвейфель мог бы вести следствие против нас в течение шести дней, но на седьмой день ему следовало бы охладить свое инквизиторское рвение.

Однако на седьмой день, когда сотворение мира было закончено и г-н Цвейфель праздновал день субботний, а Национальное собрание возвело отказ от уплаты налогов в закон, - президент Эйхман обратился к г-ну Цвейфелю с предложением начать следствие против тех, кто спровоцировал отказ от уплаты налогов. Кто спровоцировал отказ от уплаты налогов?

Редакция «Neue Rheinische Zeitung» или Национальное собрание в Берлине? Кого должен арестовать г-н Цвейфель - своих старых сотоварищей, берлинских депутатов, или своих старых


42
ОБЕР-ПРОКУРОР И «NEUE RHEINISCHE ZEITUNG»

коллег, редакторов «Neue Rheinische Zeitung», или же префекта, г-на Эйхмана? Пока г-н Цвейфель не арестовал еще никого.

Поэтому мы предлагаем, чтобы какой-нибудь другой Цвейфель арестовал г-на Цвейфеля за то, что он до дня субботнего не арестовал редакторов «Neue Rheinische Zeitung», а после дня субботнего - г-на Эйхмана.

Написано К. Марксом 21 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 149, 23 ноября 1848 г.

Печатается, по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


43

ПРОКУРАТУРА В БЕРЛИНЕ И КЁЛЬНЕ

Кёльн, 21 ноября. В Берлине прокуратура складывает оружие перед государственным преступником. Главный прокурор, г-н Зете, вместо того, чтобы выполнить требование Национального собрания и принять должные меры против государственного преступника Бранденбурга, подает в отставку.

Рейнский окружной комитет демократов, стремящийся возможно шире распространить законное постановление Национального собрания и призывающий к тому, чтобы сорвать планы государственного преступника, привлекается к ответственности кёльнским прокурором по обвинению - в мятеже (?!).

«У кого сила, у того и право». - Представители права повсюду стоят на стороне силы.

Написано К. Марксом 21 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 149, 22 ноября, 1848 г.

Печатается, по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


44

ФРАНКФУРТСКОЕ СОБРАНИЕ

Кёльн, 22 ноября. Франкфуртский парламент объявил решение Берлинского собрания об отказе от уплаты налогов недействительным как противозаконное. Тем самым Франкфуртский парламент стал на сторону Бранденбурга, на сторону Врангеля, на сторону специфического пруссачества. Франкфурт переселился в Берлин, а Берлин - во Франкфурт. Германский парламент находится в Берлине, а прусский - во Франкфурте. Прусский парламент стал германским, а германский - бранденбургско-прусским. Пруссия должна была раствориться в Германии, а германский парламент во Франкфурте хочет теперь, чтобы Германия растворилась в Пруссии!

Германский парламент! Кому придет в голову говорить о каком-то германском парламенте после тяжелых событий в Берлине и Вене? После смерти Роберта Блюма ни один человек не интересовался больше жизнью благородного Гагерна. После образования министерства Бранденбурга - Мантёйфеля ни один черт не интересовался больше каким-то Шмерлингом.

Господа профессора, которые «делали историю» для своего личного удовольствия, должны были допустить бомбардировку Вены, убийство Роберта Блюма, варварство Виндишгреца!

Господа, которые так пеклись об истории немецкой культуры, предоставили какому-то Елачичу и его хорватам применять культуру на практике! Пока профессора создавали теорию истории, история продолжала свой бурный бег, совершенно не заботясь об истории господ профессоров.

Постановление, принятое третьего дня, уничтожило Франкфуртский парламент. Это постановление бросило Франкфурт-


45
ФРАНКФУРТСКОЕ СОБРАНИЕ

ский парламент в объятия государственного преступника Бранденбурга. Франкфуртский парламент совершил государственную измену и должен быть предан суду. Если весь народ восстает с протестом против акта королевского произвола, если этот протест осуществляется абсолютно законным путем, путем отказа от уплаты налогов, а собрание профессоров, без всякого на то права, объявляет этот отказ от уплаты налогов, это восстание всего народа противозаконным, то это собрание ставит себя вне закона, оно совершает государственную измену.

Долг всех членов Франкфуртского собрания, которые голосовали против такого решения, выйти из состава этого «в бозе почившего Союзного сейма». Долг всех демократов избрать утих вышедших из парламента «пруссаков» членами германского Национального собрания в Берлине вместо выбывших «немцев». Национальное собрание в Берлине не является «частью», оно есть целое, так как оно правомочно принимать решения. Бранденбургское же собрание во Франкфурте станет «частью», так как к 150 депутатам, выход которых из парламента стал необходимостью, безусловно присоединятся еще многие другие депутаты, которые не захотят участвовать в учреждении франкфуртского Союзного сейма. Франкфуртский парламент! Он боится красной республики и декретирует красную монархию! Мы не хотим красной монархии, мы не хотим, чтобы окрашенная в алый цвет корона Австрии простерла свою власть над Пруссией, и поэтому заявляем, что германский парламент совершил государственную измену! Впрочем, мы оказываем ему слишком много чести; мы придаем ему политическое значение, которое он давно утратил. Франкфуртскому парламенту уже вынесен самый суровый приговор: игнорирование его постановлений и - забвение.

Написано К. Марксом 22 ноября. 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 150, 23 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


46


* ОСАДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ПОВСЮДУ

Кёльн, 22 ноября. Мы предсказывали кёльнскому магистрату, что он получит пинки в ответ на петицию, направленную им королю*. Мы ошиблись. Магистрат, правда, получил пинки, но не от короля, а от Мантёйфеля - Бранденбурга. Tant pisi** Мы говорили далее, что после постановления Франкфуртского парламента долг левых - выйти из его состава***. Как мы узнали, вышли не только левые, но и левый центр для того, чтобы организовать демократический Центральный комитет. Tant mieux!****

Осадное положение повсюду - таковы достижения мартовской революции. Дюссельдорф на осадном положений! Город осаждают для того, чтобы его завоевать. Все города Пруссии один за другим объявляются на осадном положении для того, чтобы их снова завоевывать.

Вся Пруссия должна быть вновь завоевана, так как вся Пруссия возмутилась против Пруссии. Каким образом осуществляется осадное положение? Путем разоружения граждан. Каким образом можно вторично объявить на осадном положении такой город как Кёльн, если он уже разоружен? Вернув ему сперва оружие. Объявить Кёльн вторично на осадном положении - это значит дать Кёльну оружие. Да здравствует осадное положение!


* См. настоящий том, стр. 37-38. Ред.

** - Тем хуже! Ред.

*** См. настоящий том, стр. 45. Ред.

**** - Тем лучше! Ред.

Написано К. Марксом 22 ноября 1848 г.

Напечатано в экстренном выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 150, 23 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


47

ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ

И ШВЕЙЦАРИЯ

Кёльн, 24 ноября. В комедиях прошлого столетия, особенно во французских, непременно фигурировал слуга, увеселяющий публику тем, что он ежеминутно получает колотушки, тумаки, а в наиболее эффектных сценах - даже пинки ногой. Роль такого слуги, разумеется, неблагодарна, но она кажется завидной в сравнении с той ролью, которая разыгрывается на сцене нашего франкфуртского имперского театра,. - в сравнении с ролью имперского министра иностранных дел. Слуги в комедиях обладают, по крайней мере, одним средством отомстить за себя - остроумием. А имперский министр!

Будем справедливы. 1848 год ни одному из министров иностранных дел не приносит роз.

Пальмерстон и Нессельроде были до сих пор довольны тем, что их оставляли в покое. Напыщенный Ламартин, который своими манифестами вызывал слезы даже у немецких старых дев и вдов, должен был с поломанными и потрепанными крыльями сойти, пристыженный, со сцены. Его преемник Бастид, который всего лишь год тому назад, в качестве официального глашатая войны, изливал в «National» и мало известной «Revue nationale»57 добродетельное возмущение по поводу трусливой политики Гизо, теперь проливает по вечерам тихие слезы при чтении своего oeuvres completes de la veille* и при горькой мысли, что он сам с каждым днем все больше опускается до уровня Гизо добропорядочной республики. Все-таки у этих министров имеется одно утешение: если в большом они не могли похвастаться успехами, то


* - полного собрания вчерашних сочинений. Ред.

56


48
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

в малом - в датском, сицилийском, аргентинском, валашском и других отдаленных вопросах - они могли взять реванш. Даже прусский министр иностранных дел г-н Арним, когда он заключал неприятное перемирие с Данией, испытывал то удовлетворение, что он не только был обманут, но и сам обманул кое-кого, -и этим обманутым оказался... имперский министр!

В самом деле, имперский министр иностранных дел, единственный из всех, играл совершенно пассивную роль, получая удары, но никому решительно их не раздавая. С первого дня своего вступления в должность он служил излюбленным козлом отпущения, на которого все его коллеги из соседних государств изливали свою желчь, на котором все они вымещали мелкие неприятности дипломатической жизни, выпадавшие в той или иной мере на долю каждого из них. И когда его били и терзали, он не раскрывал рта, подобно агнцу, ведомому на заклание. Может ли кто-либо сказать, что имперский министр хоть пальцем его тронул?

Поистине, германская нация никогда не забудет, что г-н Шмерлинг с такой решительностью и последовательностью отважился восстановить традиции былой Священной Римской империи.

Нужно ли нам еще удостоверять мужественное терпение, проявленное г-ном фон Шмерлингом, перечислением его дипломатических успехов? Нужно ли нам возвращаться к путешествию г-на Макса Гагерна из Франкфурта в Шлезвиг, к этому достойному повторению путешествия блаженной памяти Софии из Мемеля в Саксонию?58 Нужно ли нам снова вытаскивать на свет всю назидательную историю датского перемирия? Нужно ли нам останавливаться на неудачном предложении посредничества в Пьемонте и на дипломатической поездке г-на Хекшера с познавательной целью на имперский счет? В этом нет нужды. Факты слишком свежи в памяти и слишком красноречивы, чтобы нужно было хотя бы упоминать о них.

Но все имеет свои границы, и, в конце концов, даже самый терпеливый человек должен когда-нибудь показать, что и у него есть зубы, - говорит немецкий обыватель. Верный этому правилу класса, который наши почтенные государственные мужи объявляют громадным благонамеренным большинством Германии, г-н фон Шмерлинг наконец тоже ощутил потребность показать, что и у него есть зубы. Агнец, обреченный на заклание, стал искать козла отпущения и решил, что нашел его, наконец, в лице Швейцарии. Швейцария - каких-нибудь два с половиной миллиона жителей, вдобавок республиканцев, прибежище, откуда Геккер и Струве вторглись в Германию59 и сильно встревожили новую Священную Римскую империю, -


49
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

разве можно найти лучший и вместе с тем более безопасный случай доказать, что «великая Германия» зубаста?

Немедленно была отправлена «энергичная» нота в главный кантон60 Берн по поводу происков эмигрантов. Однако главный кантон Берн в сознании своей правоты не менее энергично ответил «великой Германии» от имени «маленькой Швейцарии». Это отнюдь не испугало г-на Шмерлинга. Он поразительно быстро стал еще более зубастым, и уже 23 октября была составлена новая, еще «более энергичная» нота, которая 2 ноября была вручена Берну. На этот раз г-н Шмерлинг уже грозил неблагонравной Швейцарии розгами. Берн, еще более быстрый в своих действиях, чем имперский министр, ответил уже через два дня с таким же спокойствием и твердостью, как и раньше, и г-н Шмерлинг должен теперь, следовательно, пустить в ход свои «распоряжения и меры» против Швейцарии. Он уже самым серьезным образом занят этим, как это было им заявлено во Франкфуртском собрании.

Если бы эта угроза представляла собой обычный имперский фарс, каких мы уже так много видывали в этом году, мы не стали бы тратить по этому поводу ни одного слова. Но так как совершенно невозможно преувеличить недомыслие наших имперских Дон-Кихотов или, вернее, имперских Санчо в управлении иностранными делами их острова Баратария, то легко может случиться, что вследствие этого столкновения с Швейцарией мы навлечем на себя различные новые осложнения. Quid-quid delirant reges и т. д.61

Ознакомимся поэтому несколько подробнее с имперской нотой Швейцарии.

Известно, что швейцарцы плохо говорят по-немецки и немногим лучше пишут на этом языке. Но ответная нота главного кантона со стороны стиля представляет собой законченный шедевр, достойный пера Гёте, по сравнению с школярским, неуклюжим, не находящим нужных выражений немецким языком имперского министерства. Швейцарский дипломат (как говорят, союзный канцлер Шисс) как будто нарочно писал особенно чистым, плавным и изысканным стилем, чтобы и в этом отношении составить иронический контраст ноте имперского регента, которая наверняка не могла бы быть написана хуже даже какой-нибудь красной епанчой Елачича. В имперской ноте встречаются фразы, которые совсем невозможно понять, встречаются, как мы увидим дальше, и в высшей степени неуклюжие фразы. Но разве как раз эти фразы не написаны «на языке прямодушия, которое правительство имперского регента всегда будет вменять себе в обязанность в международных сношениях»?


50
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

Не лучше обстоит дело у г-на Шмерлинга и в отношении содержания. В первом же абзаце он напоминает «о том факте, что по поводу германской ноты от 30 июня с. г. на заседаниях Союзного сейма в течение нескольких недель, еще до ответа на эту ноту, дебаты велись в таком тоне, который сделал бы пребывание представителя Германии в Швейцарии тогда невозможным» (вот вам образец стиля!)62.

Главный кантон достаточно добродушен - он доказывает «правительству имперского регента» на основании протоколов Союзного сейма, что эти дебаты, «продолжавшиеся несколько педель», ограничиваются одним-единственным коротким заседанием в течение одного-единственного дня. Мы видим, что наш имперский министр, вместо того, чтобы справиться по документам, предпочитает доверять своей сбивчивой памяти. Мы найдем еще немало доказательств этого.

Впрочем, правительство имперского регента может видеть в этой любезности главного кантона, в готовности, с какой он приходит на помощь его слабой памяти, доказательство «добрососедского отношения» Швейцарии. В самом деле, если бы правительство имперского регента решилось говорить в ноте подобным образом о дебатах в английском парламенте, сухое высокомерие Пальмерстона просто-напросто указало бы ему на дверь! Прусский и австрийский посланники в Лондоне могут ему порассказать, что говорится публично об их соответствующих государствах и нотах, причем никому не приходит в голову, что пребывание этих посланников в Лондоне стало вследствие этого невозможным. Эти школяры хотят преподать Швейцарии урок международного права, а сами не знают даже того, что в дебатах суверенных собраний их касается только то, что постановлено, а отнюдь не то, что там говорится! Эти мастера логики утверждают в той же ноте, что «Швейцария должна знать, что нападки на свободу печати не могут исходить от Германии» (достаточно перепечатать эти строки в «Neue Rheinische Zeitung», чтобы они прозвучали злой иронией!), - и даже решаются посягать на свободу дебатов в государственном органе, являвшемся в то время в Швейцарии верховной властью!

«Никакого спора о принципах в данном случае нет. Речь идет не о праве убежища и не о свободе печати.

Швейцария должна знать, что нападки на эти права не могут исходить от Германии. Германия неоднократно заявляла, что не потерпит злоупотребления ими, она утверждала, что право убежища не должно превращаться в промысел для Швейцарии» (что сие значит?), «в военное положение для Германии» (право убежища - военное положение, - что за язык!), «что должна быть разница между приютом для преследуемого и притоном для разбойников».


51
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

«Притон для разбойников»! Разве Ринальдо Ринальдини и все разбойничьи атаманы, появлявшиеся у Готфрида Бассе в Кведлинбурге, спустились со своими шайками с Абруцских гор к Рейну, чтобы в подходящий момент разграбить Верхний Баден? Или Карл Моор наступает из Богемских лесов? Не оставил ли Шиндерганнес63 племянника, который в качестве «племянника своего дяди»64 хочет из Швейцарии заявить претензии на продолжение своей династии? Да ничего подобного! Струве, сидящий в баденской тюрьме, г-жа Струве и несколько рабочих, которые без всякого оружия перешли границу, - вот «разбойники», имевшие в Швейцарии свой «притон» или будто бы имеющие его там по сию пору. Имперская власть, не удовлетворяясь захваченными в плен людьми, на которых она может выместить свою злобу, настолько потеряла всякий стыд, что через Рейн кидает бранные слова вдогонку тем, кому посчастливилось ускользнуть от ее преследований.

«Швейцария знает, что от нее отнюдь не требуют преследования печати, что речь идет не о газетах и листовках, а об их авторах, которые у самой границы днем и ночью ведут гнусную контрабандную войну против Германии, занимаясь массовым протаскиванием зажигательных сочинений».

«Протаскивание»! «Зажигательные сочинения»! «Гнусная контрабандная война»! Выражения становятся все более изящными, все более дипломатическими, - но разве правительство имперского регента не «вменяет себе в обязанность придерживаться языка прямодушия»?

И в самом деле, язык его отличается замечательным «прямодушием»! Правительство отнюдь не требует от Швейцарии преследования печати; оно говорит не о «газетах и листовках», а только об «их авторах». Деятельности этих последних надлежит положить конец.

Но, честное «правительство имперского регента», когда в Германии возбуждают процесс против какой-нибудь газеты, например, против «Neue Rheinische Zeitung», о ком идет тогда речь - о газете, которая находится у всех в руках и уже не может быть изъята из обращения, или же об «авторах», которых сажают в тюрьму и отдают под суд? Это благородное правительство отнюдь не требует преследования печати, оно требует лишь преследования авторов, сотрудничающих в органах печати. Честные люди! Изумительный «язык прямодушия»!

Эти авторы «ведут гнусную контрабандную войну против Германии, занимаясь массовым протаскиванием зажигательных сочинений». Такое преступление «разбойников» поистине непростительно, тем более, что оно совершается «днем и ночью»,


52
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

и тот факт, что Швейцария терпит это, является вопиющим нарушением международного права.

Из Гибралтара в Испанию ввозятся контрабандой целые корабли английских товаров, и испанские попы заявляют, что англичане, «протаскивая евангелические зажигательные сочинения», например библии на испанском языке, изданные библейским обществом, ведут гнусную контрабандную войну против католической церкви. Барселонские фабриканты тоже проклинают гнусную контрабандную войну, которая ведется из Гибралтара против испанской промышленности посредством тайного ввоза английского коленкора. Но стоило бы испанскому посланнику хотя бы раз пожаловаться на это - и Пальмерстон ответил бы ему: thou blockhead*, ведь для того-то мы и взяли Гибралтар! До сих пор все другие правительства обладали достаточным тактом, вкусом и рассудительностью, чтобы не жаловаться в нотах на контрабанду. Но наивное правительство имперского регента говорит столь «прямодушным языком», что совершенно откровенно заявляет, будто бы Швейцария нарушает международное право, если баденские таможенные чиновники плохо выполняют свои обязанности.

«Швейцарии, наконец, небезызвестно, что право других стран сопротивляться такому безобразию не может зависеть от того, хватает ли у швейцарских властей силы или желания помешать ему».

Правительству имперского регента, по-видимому, совершенно «небезызвестно, что право» Швейцарии оставлять в покое тех, кто подчиняется законам страны, хотя бы даже они путем протаскивания и т. д. вели гнусную контрабандную войну и т. д., «не может зависеть от того, хватает ли у немецких властей силы или желания помешать» этой контрабанде. Правительству имперского регента не мешает поразмыслить об ответе Гейне тому гамбуржцу, который надоедал ему своими жалобами по поводу большого пожара: Свои законы и помпы свои Пожарные улучшайте65, - и тогда ему больше не понадобится выставлять себя на посмешище благодаря прямоте своего языка.

«Спор идет только о фактах», - говорится дальше, и мы, следовательно, наконец, услышим о других значительных фактах, кроме гнусной контрабандной войны. Ждем с нетерпением.

«Высокое правительство главного кантона требует, ссылаясь на свою неосведомленность, чтобы ему было доставлено определенное доказа-


* - эх, ты, дубина. Ред.


53
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

тельство действий, которое могло бы подтвердить возводимые против швейцарских властей обвинения».

Каждому ясно, что это вполне разумное требование со стороны высокого правительства главного кантона. И правительство имперского регента, наверное, охотно выполнит это справедливое требование?

Ничуть не бывало! Послушайте только: «Но состязательная процедура в переговорах между правительствами об общеизвестных вещах не и обычае народов.»

Вот суровый урок международного права для заносчивой маленькой Швейцарии, которая полагает, что может так же дерзко обращаться с правительством имперского регента великой Германии, как некогда маленькая Дания. Ей не мешает помнить о датском перемирии и быть поскромнее; в противном случае ее может постигнуть та же участь.

Когда от соседнего государства требуют выдачи уголовного преступника, то прибегают к состязательной процедуре, как бы ни было «общеизвестно» его преступление. Но состязательная процедура или, вернее, простое доказательство виновности, которого требует Швейцария, прежде чем принять меры, - не против бежавших в эту страну уголовных преступников и не против эмигрантов, нет, против ее собственных чиновников, избранных на основе демократического избирательного права,- такое доказательство «не в обычае народов»!

Поистине, «язык прямодушия» ни на минуту не изменяет себе! Нельзя более откровенно признаться в отсутствии каких бы то ни было доказательств.

А затем следует град вопросов, перечисляющих все эти общеизвестные факты.

«Разве кто-нибудь сомневается в занятиях немецких подстрекателей и Швейцарии?»

Конечно, никто, как никто не сомневается также в занятиях г-на Шмерлинга во Франкфурте. Совершенно ясно, что немецкие эмигранты в Швейцарии большей частью чем-нибудь «занимаются». Вопрос лишь в том, чем они занимаются, а этого, очевидно, не знает сам г-н Шмерлинг, - иначе он сказал бы об этом.

«Разве кто-нибудь сомневается в эмигрантской прессе?»

Конечно, никто. Но ведь сам г-н Шмерлинг заявляет, что нападки на свободу печати не могут исходить от Германии. А если бы они имели место, Швейцария, наверное, сумела бы их отразить. Что же в таком случае означает этот вопрос?


54
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

Если мы переведем его с «языка прямодушия» на простой человеческий язык, то он может значить только одно: Швейцария должна отменить свободу печати для эмигрантов. A un autre, Monsieur de Schmerling!*

«Разве Германии следует доказывать перед Европой факты паломничества в Муттенц?»

Конечно, нет, хитроумное «правительство имперского регента»! Подсказать, что эти паломничества были причиной вторжения Струве или причиной какого-нибудь другого предприятия, дающего больше оснований для жалобы против Швейцарии, - доказать это правительству имперского регента было бы ничуть не предосудительно, но, увы, отнюдь не легко.

Главный кантон и на этот раз столь любезен, что делает больше, чем «в обычаях народов», и напоминает г-ну Шмерлингу о том, что паломничества в Муттенц66 имели отношение как раз к Геккеру, что Геккер был против второго вторжения, что он даже уехал в Америку, чтобы рассеять все сомнения относительно его намерений, что среди паломников были видные члены германского Национального собрания. Главный кантон достаточно деликатен, даже пред лицом неделикатной ноты г-на Шмерлинга, чтобы не упомянуть о втором и решающем доводе, а именно, что «паломники» ведь снова возвратились в Германию и там в любой момент могли быть привлечены к ответственности правительством имперского регента за любое наказуемое деяние, за все свои «происки» в Муттенце. Тот факт, что этого не случилось, лучше всего доказывает, что у правительства имперского регента нет никаких данных для обвинения паломников, что, следовательно, оно тем менее может упрекать в этом отношении швейцарские власти.

«Или собрания в Бирсфельде»?

«Язык прямодушия»-прекрасная вещь. Тому, кто, подобно правительству имперского регента, «вменил себе в обязанность в международных сношениях» придерживаться этою языка, достаточно лишь доказать, что в Бирсфельде происходили собрания вообще или же собрания эмигрантов, чтобы иметь возможность упрекать швейцарские власти в грубом нарушении международного права. Другие смертные должны были бы, конечно, сперва доказать, что именно противоречащего международному праву происходило на этих собраниях.

Но ведь это «общеизвестные факты», настолько общеизвестные, что - готов биться об заклад - среди читателей «Neue Rhei-


* - Как бы не так, г-н фон Шмерлинг! Ред.


55
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

nische Zeitung» не найдется и трех, которые бы знали, о каких собраниях говорит г-н Шмерлинг.

«А вооружения злоумышленников, имеющих возможность заниматься своими происками вдоль границы, в Рейнфельдене, Цурцахе, Готлибене и Лауфене?»

Слава богу! Наконец-то мы узнаём нечто более определенное о «занятиях» эмигрантов!

Мы были несправедливы к г-ну фон Шмерлингу, предположив, что он не знает, чем занимаются эмигранты. Он знает не только, чем они занимаются, - он знает также, где они этим занимаются. Где они занимаются? В Рейнфельдене, Цурцахе, Готлибене и Лауфене - вдоль границы. Чем они занимаются? «Своими происками!»

«Они занимаются своими происками!» Чудовищное попрание всего международного права - эти их происки! Чем же занимается в таком случае правительство имперского регента, чтобы не допустить попрания международного права? Уж не «бесчинствами»* ли?

Но г-н фон Шмерлинг говорит о «вооружениях». И так как многие из городов, где, к ужасу всей империи, эмигранты занимаются своими происками, входят в кантон Аарау, то главный кантон берет его для примера. Он снова делает больше чем нужно, больше чем «в обычаях народов», и предлагает доказать путем «состязательной процедуры», что тогда в кантоне Аарау жило только двадцать пять эмигрантов, что из них только десять приняли участие во втором добровольческом походе Струве, да и они перешли в Германию невооруженными.

Вот в чем заключались все «вооружения». Но разве это имеет значение? Остальные пятнадцать, которые остались, как раз и были самыми опасными. Они остались, очевидно, только для того, чтобы и в дальнейшем беспрепятственно «заниматься своими происками».

Таковы веские обвинения «правительства имперского регента» против Швейцарии. Больше оно ничего не может предъявить, да и не считает нужным это делать, потому что это «не в обычае народов» и т. д. А если Швейцария настолько утратила стыд, что не считает себя сраженной этими обвинениями, то «решения» и «меры» правительства имперского регента не замедлят произвести свое сокрушительное действие. Миру любопытно узнать, какого характера будут эти решения и меры; это тем более любопытно, что г-н Шмерлинг готовит их в величайшей тайне и даже Франкфуртскому собранию не желает


* Игра слов: «ihr Wesen treiben» - «заниматься происками», «ihr Unwesen treiben» - «бесчинствовать». Ред.


56
ГЕРМАНСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И ШВЕЙЦАРИЯ

сообщить никаких подробностей насчет этого: Между тем швейцарская пресса уже доказала, что все репрессивные меры, какие может применить г-н Шмерлннг, причинят гораздо больше вреда Германии, чем Швейцарии, и, судя по всем сообщениям, швейцарцы с величайшим спокойствием ожидают «мер и решений» правительства имперского регента. Сохранят ли такое же спокойствие господа министры во Франкфурте, в особенности, если в это время будут получены английская и французская ноты, это мы еще посмотрим. Одно лишь несомненно: все это должно закончиться, как и датская война, новым позором, который, впрочем, на этот раз падет на голову одной лишь официальной Германии.

Написано Ф. Энгельсом 24 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 153, 26 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


57

МАНТЁЙФЕЛЬ И ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ

Кёльн, 24 ноября. Министр Мантёйфель заявил вчера находящимся в Берлине имперским комиссарам, что прусское правительство не подчинится постановлению Франкфуртского собрания об образовании популярного министерства67, так как это касается внутренней политики страны.

Таким образом, Мантёйфель согласен с нами в том, что и постановление Франкфуртского собрания относительно отказа от уплаты налогов* лишено всякого значения и силы, так как оно относится только к внутренней политике страны.

Впрочем, возможно, что министерство Бранденбурга - Мантейфеля поможет превратить Рейнскую провинцию в вопрос внешней политики для Пруссии.


* См. настоящий том, стр. 44. Ред.

Написано 24 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 153, 26 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


58

ДРИГАЛЬСКИЙ - ЗАКОНОДАТЕЛЬ, ГРАЖДАНИН

И КОММУНИСТ

Кёльн, 24 ноября. Дюссельдорф объявлен на осадном положении, Министерство Бранденбурга - Врангеля нашло в лице гг. Шпигеля - Дригальского достойных представителей.

Первый из этих господ - простой регирунгспрезидент, но второй соединяет в себе разнообразные качества: он не только генерал-лейтенант и командир дивизии - в качестве такового он фигурирует в списке личного состава, как и в качестве «высшего» законодателя города и всей общины Дюссельдорфа, - он является также писателем и говорит о себе самом, что он в то же время «гражданин» и - коммунист, и все это «с богом за короля и отечество». Оба эти господина, как простой, так и многоцветный, нашли, что в Дюссельдорфе законный порядок может поддерживаться только чрезвычайными мерами; поэтому они сочли себя «вынужденными», «в целях охраны законного порядка», объявить всю общину Дюссельдорфа на осадном положении.

Мы уже давно знаем, что правительство Бранденбурга может держаться только при помощи чрезвычайных мер; мы знаем, что оно уже давно утратило бы свое положение, если бы страна не находилась на осадном положении. Осадное положение - это и есть законное положение правительства Бранденбурга.

«Осадное положение, господа, означает военное положение»,- заявил министр-президент фон Пфуль на согласительном заседании 29 сентября. Тогда речь шла о городе и крепости Кёльне, тогда речь шла о восстании, постановления судебных властен не могли приводиться в исполнение, законная власть - гражданское ополчение - не могла поддерживать спокойствие, строились 68


59
ДРИГАЛЬСКИЙ - ЗАКОНОДАТЕЛЬ, ГРАЖДАНИН И КОММУНИСТ

баррикады; силе можно было противопоставить только силу. Так, по крайней мере, утверждали защитники осадного положения, они, по крайней мере, еще старались соблюсти внешнюю видимость ссылками на якобы установленные факты. Теперь все это делается гораздо проще; Дюссельдорф не охвачен восстанием, деятельность судов ни на минуту не нарушается, гражданское ополчение было готово в любой момент выполнить законные приказы, нельзя даже сослаться на устаревшие инструкции 1809 г., на которые тогда главным образом ссылались, ибо Дюссельдорф не является крепостью. Но Дюссельдорф с редкой энергией высказался за отказ от уплаты налогов, и этого было достаточно для обоих Бранденбургов, чтобы восстановить законный порядок, т. е. объявить город вне закона.

Мы не входим в рассмотрение обвинений, которые должны послужить предлогом для объявления осадного положения. Мы рекомендуем их вниманию судебных властей как ложные обвинения, так как в подтверждение их нигде не приводится требуемое законом доказательство; это - клеветнические обвинения, подпадающие под действие статей 367 и сл.

Уголовного кодекса. Мы хотим указать здесь лишь на противозаконные действия в целях охраны законного порядка, в которых повинны гг. Шпигель и Дригальский.

После того как эти господа объявили осадное положение и «таким образом высшая власть перешла к военному ведомству», «коммунист и гражданин» Дригальский издает следующие приказы: 1) Законно существующие власти сохраняют свои функции, и принимаемым ими мерам оказывается самая решительная поддержка.

Это значит, что законно существующие власти, поскольку они существуют на законном основании, упраздняются, но сохраняют свои функции для поддержки г-на фон Дригальского.

«Я рассчитываю», - говорит Дригальский в своем обращении к «согражданам», - «что все благонамеренные жители облегчат мне исполнение законов, а власти со всей решительностью окажут мне в этом поддержку».

Г-н Дригальский не только создает законы, но и применяет их по своему благоусмотрению; законно существующие власти - его янычары. А «независимые» судьи дюссельдорфского окружного суда и г-н обер-прокурор со всеми своими сотрудниками совершенно спокойно терпят все это! Они не находят ни малейшего нарушения закона в том, что отстранены от своей должности; они превозносят законодателя Дригальского и рады тому, что такой ценой могут по-прежнему получать свое жалованье.


60
ДРИГАЛЬСКИЙ - ЗАКОНОДАТЕЛЬ, ГРАЖДАНИН И КОММУНИСТ

Неужели вам не стыдно, господа, при сабельном режиме издавать приказы об аресте и производить следствие? Или, быть может, арест г-на Лассаля, который, будучи, к сожалению, слишком твердо уверен в своем законном праве и в защите судебных властей, не захотел укрыться от осадного положения, является лишь актом личной мести г-на Дригальского? Может быть, втихомолку против этого человека и его сообщников уже возбуждено и ведется следствие по статьям 114, 123, 124?

Второй закон г-на Дригальского гласит: «Все союзы, преследующие политические и социальные цели, распускаются».

Какое дело г-ну Дригальскому до § 4 закона от 6 апреля? Если, согласно этому параграфу, «все прусские подданные имеют право в целях, не противоречащих существующим законам, объединяться в общества без предварительного полицейского разрешения», то это, очевидно, одно из тех «завоеваний», которые должны быть возможно скорое отняты обратно, а значит - несовместимы с законодательством Дригальского.

Третий и четвертый законы. Г-н фон Дригальский регулирует уличное движение и часы торговли в ресторанах. Он издает закон против сборищ, как будто Дюссельдорф превратился в Париж. Но г-н Дригальский велик не только как полицейский - он обнаруживает также несомненный талант ночного сторожа: он регулирует и часы отдыха после работы.

Пятый закон;

«Гражданское ополчение впредь до его реорганизации распускается и должно сегодня же сдать оружие».

Закон этот беззаконен во многих отношениях. Отметим: a) Гражданское ополчение распускается. Согласно обычным законам, а именно согласно закону от 17 октября о гражданском ополчении, последнее может быть распущено только по королевскому указу. Может быть, у г-на фон Дригальского имеется тайный королевский указ, скрываемый от других? Почему же он тогда не опубликует его, как опубликовал заявление оберпостдиректора Мауренбрехера69? Правда, это заявление как лживое тотчас же вызвало опровержение дюссельдорфского гражданского ополчения. Но у г-на фон Дригальского нет никакого королевского указа - он действует на основании своей собственной верховной власти и присваивает себе королевские функции, хотя и является королевскинастроенным «гражданином и коммунистом». b) Гражданское ополчение не только отстранено от несения службы. Г-н фон Дригальский не довольствуется присвое-


61
ДРИГАЛЬСКИЙ - ЗАКОНОДАТЕЛЬ, ГРАЖДАНИН И КОММУНИСТ

нием себе только власти регирунгспрезидента. Что касается беззакония, то оно достаточно проявилось уже в одном факте отстранения ополчения от несения службы. Параграф 4 закона от 17 октября гласит: Если гражданское ополчение какой-нибудь общины или округа отказывается следовать приказу властей или вмешивается в действия общинных, административных или судебных властей, регирунгспрезидент может временно отстранить его от несения службы с указанием причин.

Таким образом, отстранение от несения службы могло исходить только от регирунгспрезидента, а никак не от генерал-лейтенанта, не от командира дивизии, не от гражданина, и наконец, не от коммуниста, хотя бы то был «королевско-прусский коммунист».

По у г-на Дригальского имеются свои основательные причины выступать в качестве самодержца, не считаясь с инстанциями. Если бы он имел дело с гражданским ополчением лишь как регирунгспрезидент, он не мог бы его разоружить. Но c) «гражданское ополчение должно сегодня же сдать оружие». Простое отстранение от несения службы отнюдь не дает еще права отобрать оружие. В противном случае временно отстраненные офицеры тоже должны были бы отдавать свою шпагу. Но г-н Дригальский прав. Если бы гражданское ополчение могло сохранить свое оружие, оно, вероятно, не допустило бы, чтобы Дригальский отстранил его от несения службы; оно выполнило бы свое назначение, как его определяет § 1 закона. d) Г-н фон Дригальский требует сдачи оружия ему. Так как он уже чувствует себя призванным выступать в роли самодержца, то его не останавливает и королевский указ относительно осуществления закона об учреждении гражданского ополчения. Параграф 3 этого указа гласит: «Оружие, предоставленное государством общинам, во всяком случае остается до вышеуказанного момента в распоряжении общин».

«Городское управление и общинный совет» Дюссельдорфа не имеют возражений против приказа г-на Дригальского. Вместо того, чтобы протестовать против такого беззакония и вступиться за права общины, они призывают граждан к «спокойному, законному поведению» по отношению к их новому диктатору.

Шестой закон.

«Лица, уличенные в открытом и вооруженном сопротивлении распоряжениям законных властей или своими изменническими действиями подвергающие войска опасности или причиняющие им вред, предаются военному суду».


62
ДРИГАЛЬСКИЙ - ЗАКОНОДАТЕЛЬ, ГРАЖДАНИН И КОММУНИСТ

Согласно закону об охране личной свободы70, никто не может быть предан иному суду, кроме того, который установлен законом. Военные суды и чрезвычайные комиссии являются незаконными. Недопустимы угрозы наказанием или назначение каких-либо других кар, кроме тех, которые установлены законом. Согласно этому же закону, действие настоящего постановления ни при каких условиях не может быть приостановлено на какое-либо время или для какой-нибудь местности, даже в случае войны или восстания. Потому что, согласно § 8, даже и в этом случае могут временно отменяться только §§ 1 и 6, и то лишь по постановлению и под ответственность министерства. Тем не менее г-н фон Дригальский вводит военный суд для гражданских лиц. Нет ничего удивительного в том, что он приказывает производить аресты, что он для этой цели нарушает неприкосновенность жилища; ведь если эти постановления и могут быть на время приостановлены, то уж, во всяком случае, не г-ном фон Дригльским. Впрочем, безразлично, верить ли утверждению «Dusseldorfer Zeitung», что арест Лассаля был произведен без соблюдения требуемых формальностей, или уверению «Kolnische Zeitung», что арест последовал по распоряжению судебного следователя. «Kolnische Zeitung», разумеется, становится на сторону военного коменданта, чтобы осрамить судебного следователя. Как бы то ни было, арест этот незаконен, потому что при беззаконном режиме не может быть законных действий. При военном положении прекращается действие гражданской юрисдикции. Если судебный следователь остается при исполнении своих обязанностей, то он попадает в положение военного аудитора, и его сводом законов становятся статьи воинского устава. Дюссельдорфская прокуратура хорошо поняла это свое новое положение. В самом деле, если бы она признавала еще за собой ту компетенцию, какую устанавливает рейнское уголовное судопроизводство, она уже давно вмешалась бы, хотя бы на основании § 9 Habeas Corpus Acte, который гласит: «Не требуется предварительного согласия властей для привлечения к судебной ответственности гражданских и военных должностных лиц за нарушения вышеприведенных постановлений, совершенные ими путем превышения своих полномочий».

Чтобы вполне уяснить себе силу наших рейнских учреждений, остается еще только посмотреть, одобрен ли образ действий дюссельдорфской прокуратуры генеральным прокурором г-ном Николовиусом, под надзором которого состоят все чиновники судебной полиции и даже судебные следователи. Депутации, которая вчера отправилась к нему, чтобы побудить его проявить


63
ДРИГАЛЬСКИЙ - ЗАКОНОДАТЕЛЬ, ГРАЖДАНИН И КОММУНИСТ

свою служебную власть в связи с дюссельдорфскими событиями, г-н Николовиус якобы ответил, что в его распоряжении нет статьи закона, на основании которой он мог бы вмешаться. Мы говорим: «г-н Николовиус якобы ответил», - хотя эти слова нам переданы из вполне достоверного источника. И, однако, мы не можем этому поверить, потому что в противном случае мы должны были бы допустить, что у г-на Николовиуса совершенно вылетел из памяти Code penal71, а также все законы, изданные после марта этого года.

Написано К. Марксом 24 ноября 1848 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 153, 26 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


64


* ТРИ СУДЕБНЫХ ПРОЦЕССА

ПРОТИВ «NEUE RHEINISCHE ZEITUNG»

Кёльн, 24 ноября. В настоящее время против «Neue Rheinische Zeitung» возбуждены три судебных процесса, если не считать того, что Энгельс, Дронке, Вольф и Маркс привлечены к судебной ответственности по обвинению в мнимых политических преступлениях, «несовместимых с журналистской деятельностью». - Из хорошо осведомленного источника нам сообщают, что, кроме того, против «непристойной газеты» - так официально называет нашу газету ci-devant* прокурор и теперешний обер-прокурор Геккер (c'est du Hecker tout pur**)72 - начато не менее дюжины следственных дел.

Первое преступление. Насильственное покушение на девственную «деликатность» шести королевско-прусских жандармов и короля кёльнской прокуратуры, г-на обер-прокурора Цвейфеля73 - народного представителя in partibus infidelium***, который заседает пока не в Берлине и не в Бранденбурге, а в Кёльне на Рейне. «На Рейне! На Рейне растет наш виноград!»74 Мы, со своей стороны, также предпочитаем Рейн - Шпрее и гостиницу Диш - гостинице Миленц75.

Va pour la delicatesse des gensdarmes!**** Что же касается «деликатности» г-на Цвейфеля, то для нас она является «noli me tangere!»*****. Мы были охвачены нравственным возмущением по поводу неделикатного вотума недоверия выборщиков, кото-


* - бывший. Ред.

** - это подлинный Геккер. Ред.

*** - в стране неверных, в чужих краях. Ред.

**** -Допустим, что и жандармам свойственна деликатность! Ред.

***** - «не тронь меня!*, т. е. неприкосновенной. Ред.


65
ТРИ СУДЕБНЫХ ПРОЦЕССА ПРОТИВ «NEUE RHEINISCHE ZEITUNG»

рые, по имеющимся слухам, заставили Цвейфеля снять свою кандидатуру. В качестве верных хранителей девственной «деликатности» г-на Цвейфеля, мы просим его публично опровергнуть заявление г-на Вейнхагена из Клеве. Г-н Вейнхаген опубликовал в «Neue Rheinische Zeitung» заявление за своей подписью, в котором он утверждает, что может сообщить факты, оскорбительные для «чести и деликатности» г-на Цвейфеля. Он в состоянии даже доказать эти факты, но вынужден воздерживаться от их опубликования до тех пор, пока г-н Цвейфель прикрывается параграфом Code penal*, согласно которому всякое, даже серьезнейшим образом обоснованное разоблачение преследуется как клевета, если это разоблачение не может быть подтверждено приговором суда или аутентичными документами. Мы апеллируем, таким образом, к «чести и деликатности» г-на Цвейфеля!

Второе преступление. Просто Геккер и раздвоенный Геккер.

Третье преступление. Это преступление, совершенное в 1848 г., преследуется по требованию имперского министерства. Преступление - Шнапганский! Фельетон в роли преступника!76

Говорят, что имперское министерство в своем обвинительном акте именует «Neue Rheinische Zeitung» самой дурной газетой из всей «дурной печати». Со своей стороны, мы считаем имперскую власть самой смехотворной властью из всех смехотворных властей.


* - Уголовного кодекса. Ред.

Написано К. Марксом 24 ноября 1848 г.

Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 153, 26 ноября 1848 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого На русском языке публикуется впервые


66

ПОРТРЕТЫ ЧЛЕНОВ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОВЕТА

Берн, 24 ноября. Читателям «Neue Rheinische Zeitung» небезынтересно будет узнать некоторые подробности о лицах, которые теперь призваны под контролем обоих советов управлять Швейцарией и которые только что приступили к своей деятельности. Пять членов Федерального совета без всяких оговорок дали согласие на свое избрание, один, г-н Фуррер, дал согласие занимать этот пост временно, до весны, относительно согласия седьмого (Мунцингера) не существует никаких сомнений.

Председатель Федерального совета, г-н Фуррер, является типичным цюрихцем. Как сказали бы во Франции, он имеет l'air eminemment bourgeois*. Одежда, осанка, черты лица, - все, вплоть до очков в серебряной оправе, с первого взгляда говорит о том, что это «гражданин свободного имперского города», который, будучи президентом главного кантона и соответственно Союзного сейма, стал, правда, несколько более цивилизованным, по все же остался «до мозга костей провинциалом». Главной заслугой г-на Фуррера, одного из наиболее солидных адвокатов «швейцарских Афин» (так любит цюрихский мещанин называть свой городок с его 10000 жителей), является то, что его непрестанные усилия и его умеренный либерализм привели к свержению сентябрьского правительства в Цюрихе77 и снова вернули к руководству в кантоне партию прогресса. В качестве председателя Союзного сейма он остался верен своим принципам. Умеренный прогресс во внутренних делах и строжайший ней-


* - в высшей степени буржуазную внешность. Ред.


67
ПОРТРЕТЫ ЧЛЕНОВ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОВЕТА

тралитет во внешних вопросах - такова была проводимая им политика. То, что он стал теперь председателем Федерального совета, является скорее результатом случая, чем определенного намерения. На этот пост охотнее избрали бы бернца; но тогда пришлось бы выбирать только между Оксенбейном, к которому большинство относилось с антипатией, и Нёйхаусом, который теперь, в 1848 г., занимает такую же консервативную позицию, как и 5-6 лет назад, и потому совсем не был избран в Федеральный совет. В таком затруднительном положении пришлось остановить выбор на цюрихце, а в этом случае Фуррер оказался безусловно наиболее подходящей кандидатурой. Таким образом, нельзя считать, что Фуррер совершенно точно представляет большинство Федерального собрания, но он по крайней мере является представителем большинства немецкой Швейцарии.

Заместитель председателя Дрюэ - во всех отношениях противоположность Фурреру, и в то же время он лучший представитель, какого могла избрать французская Швейцария. Если Фуррер является слишком умеренным для большинства и тем более для радикального меньшинства, то Дрюэ слишком радикален для большинства. Если Фуррер - умеренный буржуазный либерал, то Дрюэ - решительный сторонник красной республики. Известна выдающаяся роль, которую играл Дрюэ в последних революционных событиях в своем кантоне; менее известны, но тем более значительны его заслуги перед своим кантоном (Ваадтом) во многих других отношениях. Дрюэ, социалистический демократ типа Луи Блана, первоклассный знаток государственного права, наиболее энергичный и трудолюбивый деятель во всей Швейцарии, представляет собой тот элемент в Федеральном совете, который постепенно должен приобретать все большее и большее влияние и оказывать наиболее благотворное действие.

Оксенбейн, руководитель волонтеров, боровшихся против Люцерна, председатель Союзного сейма, вынесшего решение о войне с Зондербундом, полковник бернских резервистов в этой кампании, благодаря своей предшествующей деятельности приобрел известность и популярность не только в Швейцарии, но и во всей Европе. Но менее известна его деятельность со времени февральской революции. В какой-то мере социалистический характер этой революции, мероприятия временного правительства во Франции и все движение французского пролетариата - все это немало напугало этого democrate pur*,


* - чистого демократа. Ред.


68
ПОРТРЕТЫ ЧЛЕНОВ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОВЕТА

которого французы причислили бы к партии National. Он постепенно сближался с умеренным направлением. Особенно во внешней политике, где он проявил так много энергии перед войной с Зондербундом и во время этой войны, он все больше и больше склонялся к старой системе так называемого строгого нейтралитета, которая в действительности представляет собой не что иное, как политику консерватизма и попустительства по отношению к реакции.

Так, в качестве президента главного кантона он медлил с признанием Французской республики и вел себя по меньшей мере двусмысленно в итальянских делах. К этому надо добавить, что благодаря необузданной страстности, которую он проявлял, председательствуя в Союзном сейме, и которая часто имела своим результатом его предвзятое отношение к радикалам, он нажил себе много врагов среди них, и особенно среди радикалов французской Швейцарии. Если бы при избрании члена Федерального совета от Берна можно было выбирать не только между ним и Нёйхаусом, Оксенбейн собрал бы значительно меньше голосов.

Полковник Фрей-Эрозе из Ааргау считается одним из наиболее способных военных деятелей Швейцарии. Он был начальником генерального штаба во время кампании против Зондербунда. Подобно большинству швейцарских штабных офицеров, он в течение долгого времени участвовал в политической жизни своего кантона и благодаря этому хорошо знаком с делами гражданской администрации. На своем новом посту он будет во всяком случае с пользой трудиться в военном департаменте. По своим политическим взглядам он принадлежит к решительным либералам своего кантона.

Государственный советник Франсини из Тессина является безусловно одним из наиболее уважаемых общественных деятелей всей Швейцарии. В течение долгих лет он неустанно трудился в своем кантоне. Это было главным образом его заслугой, что в 1830 г., еще до июльской революции, презираемый, считавшийся политически отсталым Тессин первым во всей Швейцарии и без революции заменил старую олигархическую конституцию демократической; он же стоял во главе революции 1840 г., вторично свергнувшей пробравшихся к власти попов и олигархов. Тот же Франсини после этой революции заново организовал управление, которое было приведено реакционерами в полный беспорядок, повел борьбу против воровства, мошенничества, подкупов и растрат и, наконец, насколько это позволяли возможности бедной горной области, заново организовал школьное обучение, пришедшее в полный упадок под руководством монахов. Тем самым он отнял у священников главное средство влия-


69
ПОРТРЕТЫ ЧЛЕНОВ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОВЕТА

ния на народ; и последствия этого стали с каждым годом все больше сказываться в растущем доверии тессинцев к своему правительству. Кроме того, Франсини является одним из наиболее образованных экономистов Швейцарии и автором лучшего труда по швейцарской статистике («Статистика Швейцарии». Лугано, 1827. «Новая статистика Швейцарии», 1848)78. Он является решительным радикалом и в Федеральном совете скорее примкнет к Дрюэ, чем к Оксенбейну и Фурреру. Тессинцы высоко ценят этого долголетнего руководителя своего правительства в частности и за его «почетную бедность».

Правительственный советник Мунцингер из Золотурна- наиболее влиятельный деятель своего кантона; с 1830 г. он почти непрерывно представлял в Союзном сейме этот кантон, которым он фактически управлял в течение ряда лет. По словам полурадикальной газеты французской Швейцарии, «Gazette de Lausanne»79, ему свойственно cacher sous les apparences de la bonhomie un esprit fin et penetrant*; это значит, что он обладает той мелкой хитростью, скрытой под внешностью добродушного простака, которая в имперских городах считается дипломатическими способностями. В остальном он - умеренный прогрессист а lа** Фуррер и требует, чтобы Швейцария заботилась только о своих собственных делах, предоставив большую европейскую политику богу и лорду Пальмерстону. Поэтому он весьма неблагосклонно отзывается об иностранных эмигрантах, которые до сих пор приносили Швейцарии одни только неприятности. Вкупе с «швейцарским афинянином» д-ром Эшером он недавно в Тессине снова продемонстрировал свое отношение к этому вопросу. Вообще Фуррер и Мунцингер наилучшим образом представляют в Федеральном совете предрассудки и ограниченность «просвещенных» жителей немецкой Швейцарии.

Наконец, г-н Нефф из Санкт-Галлена, о котором я могу сообщить только очень немного.

Говорят, что он значительно содействовал улучшению управления своим кантоном, а также отличился и в других отношениях. В общем в кантоне Санкт-Галлен, если судить по швейцарским газетам, живут самые богатые и солидные люди, но беда этих солидных людей в том, что о них очень мало знают, и во всяком случае им, очевидно не хватает инициативы.

Все же в своей области, как административный деятель, г-н Нефф имеет, по-видимому, некоторые заслуги. По своим политическим взглядам он занимает проме-


* - скрывать под видом добродушия тонкий и проницательный ум. Ред.

** - на манер. Ред.


70
ПОРТРЕТЫ ЧЛЕНОВ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОВЕТА

жуточную позицию между Фуррером и Оксенбейном; он решительнее, чем первый, но не заходит так далеко, как это можно ожидать от второго, судя по его предшествующей деятельности.

Такой состав Федерального совета не оставляет сомнений относительно политики, которую будет проводить Швейцария в ближайшее время. Это та же самая политика, какую проводил старый Союзный сейм и главный кантон Берн под руководством Оксенбейна, а затем Функа (который без Оксенбейна является круглым нулем). Во внутренней l