К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, том 4


Содержание тома 4

ПЕЧАТАЕТСЯ
ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ИНСТИТУТ МАРКСА - ЭНГЕЛЬСА - ЛЕНИНА - СТАЛИНА
ПРИ ЦК КПСС

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

СОЧИНЕНИЯ

Издание второе

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Москва 1955


К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

ТОМ
4



V

ПРЕДИСЛОВИЕ

Четвертый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит произведения, написанные с мая 1846 по март 1848 года.

В этот период в основном завершается процесс формирования марксизма, который отныне выступает как сложившееся, непрерывно развивающееся научное мировоззрение рабочего класса, как могучее идейное оружие в его борьбе за революционное преобразование общества, за коммунизм. Относящиеся к этому времени работы - «Нищета философии» и «Манифест Коммунистической партии» - являются уже, как указывал В. И. Ленин, произведениями зрелого марксизма.

В произведениях, вошедших в том, содержатся разработанные в главных чертах основные положения диалектического и исторического материализма, составляющего философскую основу научного коммунизма. Анализируя экономические отношения в капиталистическом обществе и подвергая критическому исследованию труды буржуазных экономистов, Маркс и Энгельс делают в этот период новый шаг в разработке другой составной части марксизма - марксистской политической экономии. На основе теоретического обобщения опыта революционного рабочего движения Маркс и Энгельс все более четко формулируют главное в марксизме - положение о всемирно-исторической роли пролетариата как могильщика капитализма и создателя коммунистического общества, о диктатуре пролетариата как решающем средстве осуществления рабочим классом его исторической миссии. Они выдвигают ряд важнейших теоретических положений о пролетарской партии, о тактике революционной борьбы рабочего класса.


VI
ПРЕДИСЛОВИЕ

Формирование научного коммунизма происходило в тесном единстве с практической революционной деятельностью Маркса и Энгельса, которая протекала в обстановке назревавшей во многих европейских странах буржуазно-демократической революции. Через посредство руководимого ими Брюссельского коммунистического корреспондентского комитета Маркс и Энгельс укрепляют связи с представителями рабочего и социалистического движения разных стран, они ведут борьбу против сектантства и влияния незрелых, утопических идей. Результатом деятельности Маркса и Энгельса было основание летом 1847 г. Союза коммунистов - первой в истории рабочего движения международной коммунистической организации. Союз коммунистов явился зародышем революционной партии пролетариата, за создание которой боролись основоположники марксизма.

Том открывается «Циркуляром против Криге», посвященным критике «истинного социализма» - одного из мелкобуржуазных течений, в непримиримой борьбе с которыми марксизм прокладывал себе путь к пролетарским массам. В этом произведении Маркс и Энгельс выступают против попыток «истинного социалиста» Криге свести коммунистическое учение к сентиментальным фразам о любви, превратить коммунизм в новую религию. Беспощадно высмеивая утопизм и фразерство мелкобуржуазных идеологов типа Криге, в частности попытки Криге придать движению за аграрную реформу в США видимость борьбы за социализм, Маркс и Энгельс в то же время материалистически-трезво, по характеристике В. И.

Ленина, определили действительно прогрессивное содержание подобных мелкобуржуазных демократических движений. «Диалектическая и революционная критика Маркса отметала шелуху мещанской доктрины и выделяла здоровое ядро «нападений на земельную собственность» и «движения против ренты»» (В. И. Ленин. Сочинения, т. 13, стр. 255).

Выступление Маркса и Энгельса против Криге было в значительной мере направлено также и против грубо-уравнительного утопического коммунизма Вейтлинга, воззрения которого стали тормозом для развития классового сознания немецких рабочих.

В дошедшей до нас в неполном виде рукописи «Конституционный вопрос в Германии»

Энгельс показывает, что, выступая против прогрессивных буржуазных требований, «истинные социалисты» играли на руку реакционным феодально-абсолютистским кругам. В этой работе Энгельс на основе анализа социальной и политической обстановки в Германии наме-


VII
ПРЕДИСЛОВИЕ

чает революционную тактику пролетариата в буржуазной революции.

В очерках «Немецкий социализм в стихах и прозе» Энгельс, критикуя эстетические взгляды «истинных социалистов», закладывает основы марксистской литературной критики. Энгельс резко осуждает всякое проявление в литературе мещанской ограниченности, слезливой сентиментальности, пошлости, филистерства, трусливого угодничества перед власть имущими. Передовые писатели и поэты должны, подчеркивает Энгельс, быть глашатаями передовых идей, революционной борьбы, должны воспевать «гордого, грозного и революционного пролетария». Уничтожающей критике подвергает Энгельс попытку «истинного социалиста» Грюна подойти с мещанской меркой к оценке творчества великого немецкого писателя Гёте. Характеризуя творчество Гёте, Энгельс дает образец исследования сложных явлений литературы, вскрывает связь между мировоззрением писателя и окружающей его социальной средой, выявляет противоречивые стороны в произведениях Гёте, показывает, в чем заключается их подлинная художественная и общественная ценность.

Вышедшая в свет летом 1847 г. работа К. Маркса «Нищета философии. Ответ на «Философию нищеты» г-на Прудона» является одним из важнейших теоретических произведений марксизма. В этом философско-экономическом труде Маркс в полемической форме впервые выступил в печати с обстоятельным изложением основ своего материалистического учения о законах общественного развития, а также результатов своих исследований в области политической экономии. Он выдвинул в этой работе ряд основополагающих идей о тактике классовой борьбы пролетариата.

«Нищета философии» направлена против прудонизма, воплотившего в себе противоречивость и утопизм мировоззрения мелкой буржуазии, ее стремление избавиться от гибельных для нее последствий развития капитализма, сохраняя в то же время экономические основы капиталистического строя: частную собственность на средства производства и наемный труд. Маркс доказал беспочвенность всяких планов устранения «дурных сторон» капитализма в рамках самих капиталистических отношений и тем самым нанес удар реформистской идеологии в целом, носители которой пытались программой мелких реформ отвлечь рабочий класс от борьбы за социалистическую революцию.

Подвергая критике идеалистический и метафизический метод Прудона, Маркс защищает и развивает в «Нищете философии» новое научное пролетарское мировоззрение.


VIII
ПРЕДИСЛОВИЕ

В этой работе Маркс в более полном и развитом виде по сравнению со своими прежними произведениями дал обоснование своего диалектического метода. В противоположность идеалистической диалектике Гегеля, изображавшего реальную действительность как воплощение «абсолютной идеи», Маркс рассматривает идеи, абстракции, логические категории как отражение объективных, не зависящих от воли и сознания людей диалектических процессов, происходящих в реальном мире.

В «Нищете философии» Маркс делает значительный шаг вперед в выяснении объективных законов развития материального производства. Раскрывая содержание понятия «производительные силы», Маркс показывает, что оно охватывает не только орудия производства, но и самих работников, что «наиболее могучей производительной силой является сам революционный класс» (см. настоящий том, стр. 184). Маркс показывает решающую роль производительных сил в развитии общества, выявляет диалектическую связь и взаимодействие между производительными силами и производственными отношениями. Он доказывает, что возникающее между ними на определенной ступени развития классового общества антагонистическое противоречие делает неизбежным обострение классовой борьбы и революционную смену прежнего способа производства новым, более прогрессивным. Только в социалистическом обществе, свободном от классового антагонизма, «социальные эволюции перестанут быть политическими революциями» (см. настоящий том, стр. 185).

В «Нищете философии» Марксом были заложены основы марксистской политической экономии, подробно разработанной им впоследствии в его произведении «К критике политической экономии» и в его гениальном труде «Капитал». Маркс опровергает метафизические представления буржуазных экономистов о вечности и незыблемости экономических законов капитализма. Применяя метод материалистической диалектики к анализу экономической действительности, Маркс вскрывает антагонистический и исторически преходящий характер экономических отношений капитализма.

С новых, подлинно научных позиций Маркс рассматривает условия возникновения капиталистического общества, выясняет роль крупной машинной промышленности в развитии капитализма, анализирует ряд сторон капиталистического производства: конкуренцию, капиталистическое разделение труда. Маркс показывает, что концентрация орудий производства и разделение труда органически между собой связаны и


IX
ПРЕДИСЛОВИЕ

что каждое крупное изобретение в области техники усиливает разделение труда и специализацию производства. Маркс подчеркивает, что анархия производства, кризисы, обнищание масс являются неизбежными спутниками капитализма; он вскрывает эксплуататорскую сущность системы наемного труда, формулирует, пока еще в самом общем виде, всеобщий закон капиталистического накопления, отмечая, что при капитализме «в рамках тех же самых отношений, в которых производится богатство, производится также и нищета» (см. настоящий том, стр. 144).

В «Нищете философии» были намечены некоторые исходные положения марксистского учения о стоимости, деньгах, заработной плате, прибыли, земельной ренте. Глубокие мысли были высказаны Марксом о национализации земли, которую в условиях буржуазного общества он рассматривал как наиболее последовательную буржуазную меру.

В «Нищете философии», а также в работах «Протекционисты, фритредеры и рабочий класс» и «Речь о свободе торговли» Маркс выдвинул отправные положения для разработки теории прибавочной стоимости. Эта теория в завершенном виде была создана Марксом в конце 50-х годов. В произведениях, написанных до этого времени - «Нищета философии» и другие, - Маркс еще пользуется такими понятиями, как «стоимость труда», «цена труда», которые, как отмечал впоследствии Энгельс во введении к брошюре Маркса «Наемный труд и капитал», «с точки зрения позднейших работ являются неудачными и даже неверными».

Позднее Марксом было установлено, что рабочий продает капиталисту не свой труд, а свою рабочую силу, и поэтому понятия «стоимость труда» и «цена труда» были заменены им понятиями «стоимость рабочей силы» и «цена рабочей силы».

Конкретизируя в «Нищете философии» свой вывод о великом историческом значении революционного движения рабочего класса, Маркс показывает роль экономической борьбы, стачек, рабочих коалиций (профессиональных союзов) в процессе сплочения и революционного воспитания пролетарских масс. Маркс высказывает глубокую мысль о том, что пролетариат должен приобрести классовое, социалистическое сознание, понять свою революционную роль по отношению ко всему политическому и экономическому строю буржуазного общества, или, как выражается Маркс, превратиться из массы, которая «является уже классом по отношению к капиталу, но еще не для себя самой», в «класс для себя» (см. настоящий том, стр. 183). Маркс формулирует важное положение о единстве


X
ПРЕДИСЛОВИЕ

экономической и политической борьбы и подчеркивает, что в деле освобождения рабочего класса решающее значение имеет политическая борьба, свержение политического господства буржуазии.

В том включена значительная группа статей и корреспонденции Энгельса, опубликованных в чартистской газете «Northern Star» и французской демократической газете «Reforme».

Из публицистических работ особенно важное значение имеют статьи, напечатанные Марксом и Энгельсом в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» - газете, ставшей под их влиянием боевым органом коммунистической и демократической пропаганды. Внимательно следя за международным демократическим и пролетарским движением, Маркс и Энгельс откликались в печати на все крупнейшие современные им события, обосновывали позицию пролетариата в главных вопросах приближавшейся буржуазно-демократической революции, вели борьбу против враждебной пролетариату идеологии.

В статье «Коммунизм газеты «Rheinischer Beobachter»» Маркс разоблачает демагогические заигрывания с народными массами представителей прусской феодальной реакции, выступавших под флагом христианского социализма. В статьях Маркса «Ламартин и коммунизм», «Заметка против А. Бартельса» и в статьях Энгельса «Брюссельский конгресс по вопросу свободы торговли», «Манифест г-на Ламартина» подвергаются бичующей критике апологеты капитализма, идеологи либеральной буржуазии, опровергаются измышления буржуазных либералов и радикалов о коммунизме.

Написанные Марксом и Энгельсом письмо Брюссельского коммунистического корреспондентского комитета Г. А. Кётгену и «Обращение немецких демократов-коммунистов Брюсселя к г-ну Фергюсу О'Коннору», корреспонденции Ф. Энгельса о чартистском движении в Англии, опубликованные в «Reforme», и другие статьи и документы того времени содержат идею международного сотрудничества и сплочения пролетарских и демократических сил. Выступая за союз пролетарских революционеров с мелкобуржуазными демократами, Маркс и Энгельс в то же время подвергают критике отсталые взгляды и иллюзии последних.

В статье «Речь Луи Блана на банкете в Дижоне» Энгельс писал: «Без критики нет взаимного понимания, а следовательно и нет объединения» (см. настоящий том, стр. 384). В этой статье Энгельс решительно выступает против космополитических взглядов, пропагандируемых мелкобуржуазным социалистом Луи Бланом и другими французскими мелкобуржуазными деятелями.


XI
ПРЕДИСЛОВИЕ

В работах Энгельса «Коммунисты и Карл Гейнцен» и Маркса «Морализирующая критика и критизирующая мораль» вскрывается ограниченность и непоследовательный демократизм немецких мелкобуржуазных радикалов, в частности непонимание ими необходимости централизации и объединения Германии. В полемике с Гейнценом Маркс и Энгельс защищают и обосновывают принципы научного коммунизма.

В речах Маркса и Энгельса о Польше 29 ноября 1847 г. и в их выступлениях по польскому вопросу 22 февраля 1848 г., в статьях Энгельса «Начало конца Австрии», «Фергюс О'Коннор и ирландский народ» и других произведениях основоположники марксизма выдвигают ряд важных идей по национальному вопросу, провозглашают принципы пролетарского интернационализма. Они выступают за решительную поддержку рабочим классом национальноосвободительного движения в Польше, Италии, Ирландии и других странах, формулируют известное положение, что «никакая нация не может стать свободной, продолжая в то же время угнетать другие нации» (см. настоящий том, стр. 372).

Статьи Ф. Энгельса «Прусская конституция», «Движение за реформу во Франции», «Гражданская война в Швейцарии», «Движения 1847 года» и другие посвящены анализу социальной и политической обстановки в ряде европейских стран накануне революции. В статье «Революция в Париже» Энгельс, откликаясь на февральскую революцию 1848 г. во Франции, выдвигает лозунг борьбы за установление германской республики.

Публикуемая в томе рукопись Энгельса «Принципы коммунизма» отражает работу Маркса и Энгельса по созданию программы формировавшейся коммунистической партии. В этом наброске проекта программы Союза коммунистов Энгельс теоретически обосновал некоторые важнейшие программные и тактические принципы пролетарской партии. В работе Энгельса были намечены мероприятия, проведением которых завоевавший власть пролетариат подготовит переход от капитализма к социализму.

В «Принципах коммунизма» содержится известная формула Энгельса о невозможности победы социализма в одной, отдельно взятой, стране. Правильная для эпохи домонополистического капитализма, эта формула устарела в эпоху монополистического капитализма, когда действие закона неравномерного, скачкообразного экономического и политического развития капиталистических стран предопределило разновременность созревания пролетарской революции в разных странах. В новых


XII
ПРЕДИСЛОВИЕ

исторических условиях это устаревшее положение Энгельса было заменено В. И. Лениным новым положением о возможности победы социализма первоначально в нескольких или даже в одной, отдельно взятой, стране и невозможности одновременной победы социализма во всех или в большинстве стран.

В томе публикуется бессмертное произведение Маркса и Энгельса «Манифест Коммунистической партии», представляющее собой вершину всего их научного и политического творчества в период, предшествовавший революции 1848 - 1849 годов.

«Манифест Коммунистической партии» - первый программный документ научного коммунизма. Он содержит цельное и стройное изложение основ великого учения Маркса и Энгельса. «В этом произведении с гениальной ясностью и яркостью обрисовано новое миросозерцание, последовательный материализм, охватывающий и область социальной жизни, диалектика, как наиболее всестороннее и глубокое учение о развитии, теория классовой борьбы и всемирно-исторической революционной роли пролетариата, творца нового, коммунистического общества» (В. И. Ленин. Сочинения, т. 21, стр. 32).

В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс вооружили пролетариат научным доказательством неизбежности краха капитализма и торжества пролетарской революции, определили задачи и цели революционного пролетарского движения. Красной нитью через весь «Манифест» проходит идея диктатуры пролетариата, которую В. И. Ленин назвал «одной из самых замечательных и важнейших идей марксизма в вопросе о государстве» (Сочинения, т. 25, стр. 374). Не употребляя еще самого выражения «диктатура пролетариата», Маркс и Энгельс отчетливо формулируют существо этого основного положения марксизма.

Они указывают, что необходимым условием победы рабочего класса является завоевание им политической власти, что «первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс» (см. настоящий том, стр. 446).

В «Манифесте Коммунистической партии» дано подлинно научное, материалистическое определение сущности государства. «Политическая власть в собственном смысле слова, - указывали авторы «Манифеста», - это организованное насилие одного класса для подавления другого» (см. настоящий том, стр. 447). Показав, что буржуазное государство служит орудием подавления эксплуататорским меньшинством эксплуатируемого большинства, Маркс и Энгельс подчеркнули, что рабочий класс, овладев государственной властью, должен исполь-


XIII
ПРЕДИСЛОВИЕ

зовать ее в интересах огромного большинства для преодоления сопротивления кучки эксплуататоров, для построения бесклассового, коммунистического общества.

В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс поставили перед рабочим классом великую цель - построение коммунизма. Они предвидели, что коммунистическая революция устранит всякую эксплуатацию и классовые противоположности, всякий социальный, политический и национальный гнет, что она приведет к созданию общества, в котором «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» (см. настоящий том, стр. 447). Победа рабочего класса, пророчески предсказывали основоположники научного коммунизма, не только приведет к уничтожению эксплуатации человека человеком, но и избавит человечество от антагонизма и враждебных отношений между нациями, от порождаемых капитализмом кровавых войн между народами.

В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс выдвинули основные положения о партии как передовом отряде пролетариата, без которого рабочий класс не может добиться взятия власти и осуществить переустройство общества. Намечая тактику пролетарской партии, Маркс и Энгельс указывали на необходимость подчинять борьбу за ближайшие цели пролетариата интересам борьбы за его конечные цели, сочетать особые задачи пролетариата каждой страны с общими задачами международного рабочего движения. Они обосновали руководящие принципы для определения отношения пролетарской партии к различным классам и партиям, подчеркнули обязанность коммунистов поддерживать всякое революционное и прогрессивное движение, подвергая при этом критике его слабости и недостатки.

Великим призывом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» авторы «Манифеста» ярко выразили основной принцип пролетарского интернационализма - идею международной пролетарской солидарности.

Выход в свет «Манифеста Коммунистической партии» знаменовал собой новый этап в развитии международного рабочего движения. «Маркс и Энгельс своим «Манифестом» создали эпоху» (Сталин).

* * *

В настоящий том включено 27 работ Маркса и Энгельса, не вошедших в первое издание Сочинений. Из них три статьи Ф. Энгельса были опубликованы в русском переводе в 1940 г. в журнале «Пролетарская революция» № 4, а три других его


XIV
ПРЕДИСЛОВИЕ

статьи, ранее не входившие ни в одну из публикаций литературного наследства основоположников марксизма, - в журнале «Вопросы истории» № 11 за 1955 год; остальные публикуются на русском языке впервые, что оговорено в редакционных концовках.

В приложениях к тому дан Устав Союза коммунистов, в составлении которого принимали участие Маркс и Энгельс, а также ряд документов, отражающих их практическую революционную деятельность.

Институт Маркса - Энгельса - Ленина - Сталина при ЦК КПСС


К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС
МАЙ 1846 - МАРТ 1848


1

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

ЦИРКУЛЯР ПРОТИВ КРИГЕ

На собрании нижепоименованных коммунистов Энгельса, Жиго, Хейльберга, Маркса, Зейлера, Вейтлинга, фон Вестфалена и Вольфа относительно издающейся в Нью-Йорке немецкой газеты «Volks-Tribun»2 под редакцией Германа Криге было принято единогласно - за исключением одного Вейтлинга, «который голосовал против», - следующее мотивированное в приложении постановление.

Постановление:

1) Тенденция, проводимая в газете «Volks-Tribun» ее редактором Германом Криге, не является коммунистической.

2) Детски напыщенный способ, при помощи которого Криге проводит эту тенденцию, в высшей степени компрометирует коммунистическую партию как в Европе, так и в Америке, поскольку Криге считается литературным представителем немецкого коммунизма в Нью-Йорке.

3) Фантастические сентиментальные бредни, которые Криге проповедует в Нью-Йорке под именем «коммунизма», оказали бы в высшей степени деморализующее влияние на рабочих, если бы они были ими приняты.

1


2
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

4) Настоящее постановление вместе с его обоснованием будет сообщено коммунистам в Германии, во Франции и в Англии.

5) Один экземпляр посылается редакции «Volks-Tribun» с требованием напечатать это постановление вместе с его обоснованием в ближайших номерах этой газеты.

Брюссель, 11 мая 1846 г.

Энгельс, Фил. Жиго, Луи Хейльберг, К. Маркс, Зейлер, фон Вестфален, Вольф


3
ЦИРКУЛЯР ПРОТИВ КРИГЕ

ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ
ПРЕВРАЩЕНИЕ КОММУНИЗМА В БРЕД О ЛЮБВИ

«Volks-Tribun № 13 содержит статью, озаглавленную «К женщинам».

1) «Женщины - жрицы любви».

2) «Это любовь послала нас сюда».

3) «Апостолы любви». a) Беллетристическое интермеццо: «Пламенные взоры гуманности»; «звуки истины». b) Лицемерная и невежественная captatio benevolentiae* женщины: «Даже в одеянии королевы вы не перестаете быть женщинами... вы не научились также спекулировать слезами несчастных. Вы слишком мягкосердечны, чтобы ради своей пользы допустить гибель от голода несчастного ребенка на руках у матери».

4) «Будущность любимого ребенка».

5) «Возлюбленные сестры».

6) «О, послушайте нас, любовь будет предана вами, если вы этого не сделаете», 7) «Любви».

8) «Любовью».

9) «Во имя любви».

10) «Священнейшее дело любви, о котором мы к вам взываем» (ноем). c) Беллетристическо-библейская пошлость: «Женщине предопределено рождать сынов человеческих», что равносильно констатированию: мужчина не рожает детей.

11) «Из переполненного любовью сердца должен развиться святой дух общности». d) Эпизодическое Ave Maria**: «Благословенны, трижды благословенны вы, женщины, ибо вам суждено дать первое освящение давно предсказанному царству блаженства».


* - попытка завоевать благосклонность. Ред.

** - Возрадуйся, Мария (начальные слова католической молитвы). Ред.


4
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

12) «Возлюбленные сестры».

13) «Вместо любви - ненависть» (противопоставление буржуазного общества коммунистическому).

14) «О возлюбленные!» 15) «Возвести на престол любовь».

16) «Деятельные люди, спаянные взаимной любовью».

17) «Истинные жрицы любви». e) Эстетический парантез*: «Если ваша трепетная душа еще не разучилась совершать прекрасные полеты» (фокус, осуществимость которого еще нужно доказать).

18) «Мир любви».

19) «Царство ненависти и царство любви». f) Делается попытка обмануть женщин: «Поэтому-то вы и в политике имеете весьма веский голос. Стоит вам только воспользоваться своим влиянием - и все ветхое царство ненависти рухнет, чтобы освободить место новому царству любви». g) Философский туш, цель которого заглушить голос рассудка: «Вечно безмятежная самоудовлетворенность всего человечества - вот конечная цель вашей деятельности».

20) «Ваша любовь». Это служит поводом потребовать от женщин «достаточно большой» любви, чтобы «с одинаковым самоотречением они распространили ее на всех людей» - требование столь же непристойное, сколь и чрезмерное. h) Фуга: «Многие тысячи покинутых сирот убивают ужасные обстоятельства, во власть которых они отданы». В чем заключается здесь «ужасное»? В том ли, что «сироты» убивают «обстоятельства», или же в том, что «обстоятельства» убивают «сирот»? i) Откровение неокоммунистической политики: «Мы не хотим посягать на чью бы то ни было частную собственность; пусть ростовщик сохранит то, что ему уже принадлежит; мы только хотим предупредить дальнейшее расхищение народного достояния и помешать капиталу и в дальнейшем отнимать у труда его законную собственность». Эта цель должна быть достигнута следующим образом: «Каждый бедняк тотчас же превращается в полезного члена человеческого общества, раз ему обеспечат возможность производительной работы». (Согласно этому, никто не имеет большей заслуги перед «человеческим обществом», чем капиталисты, в том числе и нью-йоркские, против которых Криге так негодует.) «Таковая возможность будет обеспечена для него навсегда, если общество даст ему кусок земли, на котором он может прокормить себя и свою семью... Если эта гигант-


* - слова в скобках, попутное замечание. Ред.


5
ЦИРКУЛЯР ПРОТИВ КРИГЕ

ская земельная площадь» (именно 1400 миллионов акров североамериканских государственных земель) «будет изъята из торгового оборота и в ограниченных количествах обеспечена труду, тогда нищете в Америке будет положен одним ударом конец, ибо каждый получит возможность собственными руками построить себе неприкосновенный очаг». Можно было бы ждать понимания того, что не во власти законодателей декретами остановить развитие желанного для Криге патриархального строя в индустриальный или отбросить промышленные и торговые штаты восточного берега назад в патриархальное варварство. Между тем для того времени, когда наступит вышеописанное блаженство, Криге готовит следующую проповедь сельского священника: «И тогда мы сможем учить людей жить в мире друг с другом, облегчать друг другу все тяготы и трудности жизни и 21) возводить на земле первые селения небесной любви (каждое ровнехонько в 160 акров).

Криге заканчивает свой призыв к замужним женщинам следующими словами: «Обратитесь прежде всего 22) к своим возлюбленным мужьям, упросите их отвернуться от старой политики... покажите им их детей, заклинайте их взяться за ум во имя их» (неразумных) «детей». Далее, обращаясь к «молодым девицам», он говорит: «Пусть для 23) ваших возлюбленных освобождение земли послужит пробным камнем их человеческой ценности, и не доверяйте 24) их любви, покуда они не дадут обета верности человечеству». (Что это должно означать?) И если молодые девицы будут вести себя должным образом, то он гарантирует им, что их дети 25) «будут такими же любящими, как и они» (имеются в виду «птицы небесные»), и заканчивает свою однообразную песню повторением об 26) «истинных жрицах любви», о «великом царстве общности» и об «освящении».

«Volks-Tribun» № 13 - «Ответ Зольте»: 27) «Он» (великий дух общности), «как огонь любви, пылает в очах брата».

28) «Что представляет собой женщина без мужчины, которого она может любить, которому может отдать свою трепетную душу?» 29) «Объединить всех людей любовью».

30) «Материнская любовь».

31) «Любовь к людям».

32) «Все первые звуки любви».


6
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

33) «Лучи любви». к) Цель коммунизма в том, чтобы «всю жизнь человечества подчинять его» (чувствительного сердца) «биениям».

34) «Голос любви замолкает при звоне монет».

35) «Любовью и самоотречением можно всего добиться».

Таким образом, в одном этом номере мы встречаем любовь, по самым грубым подсчетам, в тридцати пяти видах. В соответствии с этой любовной болтовней Криге в «Ответе Зольте» и в других местах изображает коммунизм как нечто преисполненное любви и противоположное эгоизму и сводит всемирно-историческое революционное движение к нескольким словам: любовь - ненависть, коммунизм - эгоизм. Сюда же относится и трусость, которую он проявляет, когда, угодничая перед ростовщиком, обещает оставить ему то, что тому уже принадлежит, или когда он ниже клянется, что и не думает «разрушать нежную привязанность к семейной жизни, к родине, к народности», а хочет «лишь воплотить ее в жизнь».

Это трусливое и лицемерное изображение коммунизма не как «разрушения», а как «воплощения в жизнь» существующих мерзких отношений вместе со всеми иллюзиями, которые создают себе о них буржуа, красной нитью проходит через все номера «Volks-Tribun». Этому лицемерию и трусости соответствует позиция, которую Криге занял в спорах с политиками.

Он считает (в № 10) прегрешением против коммунизма писать против увлекающихся католицизмом политических фантазеров, вроде Ламенне и Бёрне; из этого следует, что такие люди, как Прудон, Кабе, Дезами, - одним словом, все французские коммунисты, - являются «коммунистами только по названию». О том, что немецкие коммунисты так же далеко ушли от Бёрне, как французские от Ламенне, Криге мог бы узнать еще в Германии, в Брюсселе и Лондоне.

Пусть сам Криге подумает о том, какое расслабляющее действие производит этот бред о любви на оба пола и какую массовую историю и малокровие он должен вызвать у «молодых девиц».

ОТДЕЛ ВТОРОЙ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ «VOLKS-TRIBUN»

И ЕГО ОТНОШЕНИЕ К «МОЛОДОЙ АМЕРИКЕ»

Мы вполне признаем движение американских национал-реформистов в его исторической правомерности. Мы знаем, что это движение стремится к достижению такого результата, который, правда, в данную минуту дал бы толчок развитию индустриализма современного буржуазного общества, но который, 3


7
ЦИРКУЛЯР ПРОТИВ КРИГЕ

будучи плодом пролетарского движения, неизбежно должен в качестве нападения на земельную собственность вообще и в особенности при существующих в настоящее время в Америке условиях повести дальше, благодаря его собственным последствиям, к коммунизму. Криге, примкнувший вместе с немецкими коммунистами в Нью-Йорке к движению против ренты [Anti-Rent-Bewegung], облекает этот простой факт в ходячие коммунистические и напыщенные фразы, не вдаваясь в рассмотрение самого содержания движения. Он доказывает этим, что ему совершенно неясна связь между «Молодой Америкой» и американскими общественными условиями. Кроме отдельных мест, которые мы уже имели случай процитировать, приведем еще пример того, как он уснащает выдвигаемые аграрным движением планы парцеллирования землевладения в американском масштабе напыщенными фразами о благе всего человечества. В № 10 «Volks-Tribun», в статье «Чего мы хотим» говорится: «Они» - т. е. американские национал-реформисты - «называют землю общим достоянием всех людей... и требуют принятия народным законодательством таких мер, чтобы 1 400 миллионов акров земли, не попавшие еще в руки грабителей-спекулянтов, были сохранены как неотчуждаемое общее достояние всего человечества».

И вот, чтобы «сохранить для всего человечества» это «неотчуждаемое и общее достояние», он принимает план национал-реформистов: «предоставить каждому крестьянину, из какой бы страны родом он ни был, 160 акров американской земли для его прокормления». В № 14 в статье «Ответ Конце» этот план излагается так: «Из этого нетронутого еще народного достояния никто не должен получить во владение больше 160 акров, да и это количество лишь при том условии, чтобы он сам их обрабатывал».

Итак, в целях сохранения земли «неотчуждаемым общим достоянием» и притом «всего человечества» следует немедленно начать с того, что поделить эту землю. Криге воображает, что он в силах запретить каким-нибудь законом необходимые последствия этого передела: концентрацию, промышленный прогресс и т. д. 160 акров земли представляются ему, как нечто само себе равное, как будто бы стоимость такой земельной площади не была различна смотря по ее качеству. «Крестьяне» будут обмениваться между собой и с другими людьми, если не самой землей, то продуктами ее. А раз дойдет до этого, то скоро окажется, что один «крестьянин» и без капитала благодаря своему труду и большей природной плодородности своих 160 акров доведет другого до положения своего батрака. А затем,


8
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

разве не все равно, «земля» ли или продукты земли «попадут в руки грабителейспекулянтов»?

Рассмотрим серьезно этот подарок, который Криге делает человечеству.

1400 миллионов акров должны быть «сохранены как неотчуждаемое общее достояние всего человечества». При этом каждому «крестьянину» должно достаться по 160 акров. Мы можем, следовательно, сосчитать, как велико кригевское «человечество»: ровно 83/4 миллионов «крестьян» или, считая по 5 голов на семью, 433/4 миллиона человек. Мы можем равным образом сосчитать, как долго продолжатся эти «вечные времена», на которые должен «овладеть всей землей пролетариат в качестве представителя человечества» по крайней мере в Соединенных Штатах. Если население Соединенных Штатов будет удваиваться так же быстро, как до сих пор (т. е. каждые 25 лет), тогда эти «вечные времена» продлятся неполных 40 лет.

В 40 лет будут заняты эти 1400 миллионов акров, и последующим поколениям нечем будет и «овладевать». Но так как даровая раздача земли чрезвычайно усилит иммиграцию, то кригевские «вечные времена» могут окончиться еще раньше, особенно если принять во внимание, что количество земли на 44 миллиона человек не хватит даже для теперешнего европейского пауперизма, как отводный канал его. В Европе всякий десятый человек паупер: одни британские острова насчитывают их 7 миллионов. Подобную же политико-экономическую наивность встречаем в № 13 в статье «К женщинам», где Криге говорит, что если бы город Нью-Йорк отдал свои 52000 акров земли на Лонг-Айленде, то этого было бы достаточно, чтобы «сразу» освободить Нью-Йорк навсегда от всякого пауперизма, нищеты и преступлений.

Если бы Криге взглянул на движение, стремящееся к освобождению земли, как на необходимую при известных условиях первую форму пролетарского движения, если бы он оценил это движение, как такое, которое в силу жизненного положения того класса, от которого оно исходит, необходимо должно развиться дальше в коммунистическое движение, если бы он показал, каким образом коммунистические стремления в Америке должны были первоначально выступать в этой аграрной форме, на первый взгляд противоречащей всякому коммунизму, - тогда против этого ничего нельзя было бы возразить. Криге же объявляет эту форму движения известных действительных людей, имеющую лишь подчиненное значение, делом человечества вообще. Криге выставляет это дело - хотя он и знает, что это противоречит истине, - как последнюю, высшую


9
ЦИРКУЛЯР ПРОТИВ КРИГЕ

цель всякого движения вообще, превращая таким образом определенные цели движения в чистейшую напыщенную бессмыслицу. В той же статье 10-го номера он поет такие триумфальные песни: «И вот, таким образом исполнились бы, наконец, исконные мечты европейцев, для них была бы приготовлена по сю сторону океана земля, которую им оставалось бы взять и оплодотворить трудом рук своих, чтобы бросить в лицо всем тиранам мира гордое заявление: Это моя хижина, Которой вы не строили, Это мой очаг, Наполняющий ваши сердца завистью».

Криге мог бы добавить: это моя куча навоза, произведенная мною, моей женой и детьми, моим батраком и моим скотом. И какие же это европейцы увидели бы тут осуществление своих «мечтаний»? Только не коммунистические рабочие! Разве то обанкротившиеся лавочники и цеховые мастера или разорившиеся крестьяне, которые стремятся к счастью снова стать в Америке мелкими буржуа и крестьянами! И в чем состоит «мечта», осуществляемая при помощи этих 1400 миллионов акров? Ни в чем другом, как в том, чтобы превратить всех людей в частных собственников. Такая мечта столь же не осуществима и столь же коммунистична, как мечта превратить всех людей в императоров, королей и пап. В качестве последнего образца того, как Криге представляет себе коммунистические революционные движения и экономические отношения, здесь могла бы послужить еще следующая фраза: «Каждый человек должен в каждом ремесле приобрести по крайней мере такую сноровку, чтобы он - в случае, если бы какое-нибудь несчастье оторвало его от человеческого общества - мог по необходимости обойтись некоторое время без посторонней помощи».

Что и говорить, гораздо легче «изливать» потоки «любви» и распространяться о «самоотречении», чем разбираться в развитии реальных отношений и в практических вопросах.

ОТДЕЛ ТРЕТИЙ МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ ФАНФАРОНАДЫ «Volks-Tribun» № 13 - «Ответ Зольте».

1) Криге утверждает в этой статье, что он «не привык заниматься логической эквилибристикой в бесплодной пустыне абстракций». Однако любой номер «Volks-Tribun» доказывает, что Криге занимается именно «эквилибристикой» - хотя и не «логической» - философскими и сентиментальными фразами.


10
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

2) Положение «отдельный человек живет индивидуально» (что уже является бессмыслицей) Криге выражает с помощью следующей нелогической «эквилибристики»: «Пока человеческий род вообще находит свое воплощение лишь в индивидуумах».

3) От «усмотрения творческого духа человечества» - духа, который нигде не существует, - должно зависеть «прекращение современного положения вещей».

4) Идеал коммунистического человека таков: «Он носит на себе печать рода человеческого» (про кого нельзя сказать того же самого уже теперь?), «определяет свои собственные цели сообразно целям рода человеческого» (как будто человеческий род есть некая личность, у которой могут быть свои цели!) «и лишь для того старается стать вполне самим собой, чтобы иметь возможность отдать роду человеческому всего себя, какой он есть и каким может стать» (полное самопожертвование и самоунижение перед каким-то фантастическим призраком).

5) Отношение отдельного человека к роду человеческому характеризуется также посредством следующей напыщенной бессмыслицы: «Все мы, как и наша индивидуальная деятельность, являемся только симптомами великого движения, происходящего глубоко в недрах человечества». «Глубоко в недрах человечества» - где же это? Согласно этой фразе, действительные люди есть только «симптомы», отличительные знаки «движения», происходящего «в недрах» призрачного мира.

6) Борьбу за коммунистическое общество этот сельский пастор превращает в «поиски того великого духа общности», который он заставляет «искриться чудесными красками в чаше святых даров» и подобно «святому духу пылать в очах брата».

После того как революционное коммунистическое движение превращено таким образом в «поиски» святого духа и святого причастия, Криге, разумеется, может также утверждать, что «нужно только познать» этот дух, «чтобы объединить всех людей любовью».

7) Этому метафизическому выводу предшествует следующее смешение коммунизма с причастием*: «Дух, торжествующий над миром, дух, властвующий над бурей и грозами (!!!!), дух, исцеляющий слепых и прокаженных, дух, дающий всем людям испить от одного вина» (мы предпочитаем различные сорта) «и отведать от одного хлеба» (французские и английские коммунисты более требовательны), «дух вечный и вездесущий, - это и есть дух общности». Если этот «дух» действительно «вечен и


* Игра слов: «Kommunismus» - «коммунизм», «Kommunion» - «причастие». Ред.


11
ЦИРКУЛЯР ПРОТИВ КРИГЕ

вездесущ», то совершенно непонятно, как, следуя за Криге, можно объяснить столь долгое существование частной собственности. Правда, этот дух не был «познан» и потому являлся «вечным и вездесущим» только в собственном воображении Криге. Здесь, таким образом, Криге под именем коммунизма проповедует старую религиозную немецкую философскую фантазию, которая прямо противоречит коммунизму. Вера, а именно вера в «святой дух общности», - это то, в чем коммунизм меньше всего нуждается для своего осуществления.

ОТДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ ЗАИГРЫВАНИЕ С РЕЛИГИЕЙ Разглагольствования Криге о любви и его выпады против эгоизма есть, само собой разумеется, не что иное, как высокопарные откровения души, целиком проникнутой религией.

Мы сейчас увидим, как Криге, который в Европе постоянно выдавал себя за атеиста, пытается здесь под трактирной вывеской коммунизма сбыть все мерзости христианства и кончает - совершенно последовательно - самоосквернением человека.

В № 10, в статьях «Чего мы хотим» и «Герман Криге - Харро Харрингу» утверждается, что цель коммунистической борьбы состоит в следующем: 1) «Сделать религию любви истиной и превратить в реальность столь долгожданную общность блаженных небожителей». Криге не замечает только, что эти христианские мечтания есть лишь фантастическое выражение существующего мира и что поэтому их «реальность» уже проявляется в дурных отношениях этого существующего мира.

2) «Во имя этой религии любви мы требуем, чтобы голодный был накормлен, жаждущий напоен, нагой одет», - требование, которое вот уже в течение 1800 лет до одури повторяется без малейшего успеха.

3) «Мы учим проявлению любви», ради 4) «восприятия любви».

5) «В их царстве любви не может водиться никаких чертей».

6) «Его» (человека) «священнейшая потребность заключается в том, чтобы целиком, всей своей индивидуальностью раствориться в обществе любящих существ, по отношению к которым он не сохраняет ничего, кроме 7) своей беспредельной любви». Можно было бы подумать, что в этой беспредельности теория любви достигла своей высшей точки, которая находится так высоко, что выше уже ничего


12
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

нельзя придумать; оказывается, однако, существует нечто еще более высокое.

8) «Что представляет собой это горячее излияние любви, эта готовность приносить себя в жертву всем, это божественное стремление к общности, - что это такое, как не сокровеннейшая религия коммунистов, которой не хватает только соответствующего внешнего мира, чтобы она могла найти свое выражение во всей полноте человеческой жизни». Однако современный «внешний мир» дает, казалось бы, Криге полную возможность находить самое широкое «выражение» для его «сокровеннейшей религии», его «божественного стремления», его «готовности приносить себя в жертву всем» и его «горячего излияния» от «полноты человеческой жизни».

9) «Разве мы не имеем права серьезно отнестись к столь долго сдерживаемым побуждениям религиозного сердца и во имя бедных, несчастных, отверженных начать борьбу за конечное осуществление прекрасного царства братской любви?» И вот Криге начинает бороться за серьезное отношение к побуждениям сердца, но сердца не обычного, низменного, а религиозного; не ожесточенного действительной нуждой, а полного блаженных фантазий. «Религиозность своего сердца» он тут же доказывает тем, что, подобно пастырю, выступает от чужого имени, то есть от имени «бедных». Начиная таким образом борьбу, он ясно дает понять, что ему лично коммунизм не нужен, что он ввязывается в борьбу только из великодушного, самоотверженного, расплывчатого самопожертвования ради «бедных, несчастных, отверженных», которые нуждаются в его помощи. Сие возвышенное чувство переполняет сердце этого добродетельного мужа в часы уединения и грусти, служа ему противоядием от всех горестей скверного мира.

10) «С тем, кто не поддерживает такой партии, можно по справедливости обращаться как с врагом человечества», - заканчивает свою патетическую тираду Криге. Эта полная нетерпимости фраза как будто противоречит «готовности приносить себя в жертву всем», а также «религии любви» ко всем. Но она является совершенно последовательным выводом из этой новой религии, которая, как и всякая другая, смертельно ненавидит и преследует своих врагов. Враг партии совершенно последовательно превращается здесь в еретика, поскольку из врага реально существующей партии, с которым ведут борьбу, его превращают в подлежащего каре грешника, который виновен перед существующим лишь в воображении человечеством.

11) В письме Харро Харрингу говорится: «Мы намерены поднять восстание всех бедняков против маммоны, под игом


13
ЦИРКУЛЯР ПРОТИВ КРИГЕ

которой они осуждены томиться; когда же мы свергнем страшного тирана с его древнего трона, мы намерены объединить человечество с помощью любви, научить его совместному труду и совместному пользованию плодами труда, дабы наступило, наконец, давно предсказанное царство радости». Чтобы проникнуться гневом против современной власти денег, Криге прежде всего должен превратить власть денег в идола-маммону. Этот идол будет свергнут - каким образом, остается неизвестным; революционное движение пролетариата всех стран сведено к единичному восстанию; когда же свержение этого идола уже совершится, тогда-то и выступят пророки - «мы», - дабы «научить» пролетариат, как ему поступать далее. Свою паству, обнаруживающую в данном случае поразительное непонимание ее собственных интересов, эти пророки «научат», как нужно «совместно трудиться и совместно пользоваться плодами труда» и притом не столько ради «совместного труда и совместного пользования его плодами», а главным образом для того только, чтобы исполнились слова писания и не пропали даром прорицания некоторых фантазеров, пророчествовавших 1800 лет тому назад. - Эта манера прибегать к пророчеству встречается и в других местах, например, в № 8, в статьях «Что такое пролетариат?» и «Андреас Дич». Вот образцы: a) «Пролетарии, час вашего освобождения наступил». b) «Тысячи сердец радостно бились навстречу великому времени исполнения обета», а именно: наступлению «великого царства любви... столь долгожданного царства любви». c) № 12, «Ответ Коху, врагу попов»: «Вот уже евангелие вечного спасения мира трепетно передается из уст в уста» и - даже - «из рук в руки». Это чудо, совершающееся с «трепетно передающимся евангелием», эта чепуха о «вечном спасении мира» вполне соответствует другому чуду, которое состоит в том, что давно уже отвергнутые пророчества древних евангелистов против ожидания стали исполняться у Криге.

12) Если встать на эту религиозную точку зрения, то ответ на все действительно жизненные вопросы может состоять только из нескольких религиозно-выспренних образов, затуманивающих всякий смысл, из нескольких пышных этикеток, вроде «человечество», «гуманность», «род человеческий» и т. д.; он может сводиться лишь к превращению всякого настоящего дела в фантастическую фразу. Это особенно проявляется в статье из №8: «Что такое пролетариат?». На поставленный в заголовке вопрос дается следующий ответ: «Пролетариат - это человечество» - сознательная ложь, из которой вытекает, что коммунисты


14
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

якобы намерены уничтожить человечество. Не напоминает ли этот ответ - «человечество» - ответ Сиейеса на вопрос: что такое третье сословие?4 Это показывает, как Криге окутывает туманным покровом исторические факты. Тут же Криге дает новое доказательство этому своим ханжеским изображением американского движения против ренты. «Наконец, что если этот самый пролетариат, в качестве человечества» (необходимая характерная маска, под которой он должен выступать; только что пролетариат объявлялся человечеством, а теперь человечество превратилось всего лишь в качество пролетариата), «заявит претензию на вечное обладание всей землей как своим неотъемлемым достоянием?» Мы видим, как в высшей степени простое, практическое движение превращается в пустые слова, вроде «человечество», «неотъемлемое достояние», «вечность» и т. д., и в силу этого дело не идет дальше «претензии». - Кроме обыкновенных эпитетов, вроде «отверженные» и т. п., к которым присоединяется еще религиозный эпитет «проклятые», все, что Криге сообщает о пролетариате, ограничивается следующими мифологическо-библейскими образами: «Скованный Прометей», «Агнец божий, носящий грехи мира», «Вечный жид».

В заключение же он задает характерный вопрос: «должно ли человечество вечно скитаться по земле, как бездомный бродяга?». Между тем именно тот факт, что часть этого «человечества» весьма прочно осела на земле, является для него настоящим бельмом на глазу!

13) Наиболее резко сущность кригевской религии выражена в следующей фразе: «Мы должны делать нечто большее, чем заботиться только о своей собственной подлой личности, - мы принадлежим человечеству». Это постыдное, отвратительное угодничество по отношению к оторванному от «собственной личности» и противопоставленному ей «человечеству», которое превращено таким образом в метафизическую - а у Криге даже в религиозную - фикцию, это действительно в высшей степени «подлое», рабское уничижение является конечным выводом кригевской религии, так же как и всякой другой. Такое учение, которое проповедует блаженство низкопоклонства и презрения к самому себе, вполне подходит для доблестных... монахов, но никогда не подойдет решительным людям, особенно во время борьбы. Недостает еще, чтобы эти доблестные монахи кастрировали свою «собственную подлую личность», дабы надлежащим образом засвидетельствовать


15
ЦИРКУЛЯР ПРОТИВ КРИГЕ

свою веру в способность «человечества» воспроизводить самого себя! - Если Криге не в состоянии придумать ничего лучшего, кроме этих столь жалким образом выраженных сентиментальностей, то он поступил бы куда умнее, если бы в каждом номере «Volks-Tribun» вновь и вновь переводил своего «отца Ламенне». К каким практическим последствиям приводит кригевская религия бесконечного сострадания и безграничного самоотречения, показывает то попрошайническое вымаливание работы, которое имеет место почти в каждом номере «Volks-Tribun». Так, в № 8 мы читаем: «Работы! Работы! Работы!»

«Неужели среди всех мудрых господ не найдется никого, кто бы ие счел потерянным трудом доставить пропитание честным семьям и снасти беззащитных молодых людей от нищеты и отчаяния? Вот, например, Иоганн Штерн из Мекленбурга, который до сих пор не получил работы, а между тем он требует всего лишь возможности дать себя изнурять в пользу капиталиста и добыть себе таким путем кусок хлеба, достаточный для поддержания своей работоспособности. Разве это требование чрезмерно в цивилизованном обществе? - А Карл Гешейдтле из Бадена? Это молодой человек с отличными способностями и не лишенный образования; он выглядит таким преданным, таким добрым, что я готов поручиться, что он - олицетворенная честность... Затем один старик и многие другие молодые люди умоляют о работе ради хлеба насущного. - Тот, кто может помочь им, пусть не медлит, в противном случае угрызения совести лишат его однажды сна, когда он особенно будет в нем нуждаться. Правда, вы можете сказать: тысячи людей тщетно взывают о работе, не можем жо мы помочь им всем. О, вы отлично могли бы это сделать, но вы - рабы эгоизма и настолько бессердечны, что не делаете этого. Но если вы не хотите оказать помощь всем, то докажите, по крайней мере, что у вас сохранился хоть остаток человеческого чувства, и помогите такому количеству одиночек, какому только можете».

О, разумеется, стоит им только захотеть, и они могли бы помочь большему количеству людей, чем это в их силах! Такова практическая сторона, таково действительное проявление того самоунижения и самоосквернения, которому учит новая религия.

ОТДЕЛ ПЯТЫЙ ЛИЧНОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ КРИГЕ Какой характер носит личное выступление Криге в его органе, неизбежно становится ясным уже из вышеприведенных мест. Мы поэтому коснемся здесь только нескольких пунктов.

Криге выступает как пророк, а посему непременно и как эмиссар тайного союза ессеев5 - «союза справедливости». Поэтому, когда он ораторствует не от имени «угнетенных», то он ораторствует во имя «справедливости», которая, однако,


16
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

является не обычной справедливостью, а справедливостью «союза справедливости». Он мистифицирует не только самого себя, он мистифицирует также историю. Он мистифицирует действительное историческое развитие коммунизма в разных странах Европы, о котором он ничего не знает, приписывая происхождение и успехи коммунизма вымышленным, баснословным, напоминающим роман интригам этого союза ессеев. Об атом можно прочесть во всех номерах, в частности, в ответе Харро Харрингу, где встречаются также самые нелепые фантазии о могуществе этого союза.

Как истинный апостол любви Криге прежде всего обращается к женщинам, которых он не считает настолько порочными, чтобы они могли устоять против пылающего любовью сердца; затем он обращается к новоявленным агитаторам «по-сыновьи со словом примирения» - как «сын» - как «брат» - как «возлюбленный брат» - и, наконец, как человек апеллирует к богатым. Едва только прибыв в Нью-Йорк, он пишет послания ко всем богатым немецким купцам, грозит оглушить их своей любовью, остерегаясь, однако, чересчур откровенного признания, чего он от них хочет; в качестве подписи он употребляет то «человек», то «друг людей», то «дурак» и - «поверите ли вы, друзья мои?» - никто не откликается на его высокопарную шутовскую болтовню. Это никого не может удивить, кроме самого Криге. - Знакомые нам, уже цитированные фразы о любви иногда уснащаются им восклицаниями вроде: «Ура! Да здравствует общность, да здравствует равенство, да здравствует любовь!» (№ 12, «Ответ Коху»). Недоуменные практические вопросы и сомнения (№ 14, «Ответ Конце») он объясняет не иначе, как предвзятым чувством злобы и упрямством. Как истинный пророк и провозвестник любви, он выказывает крайнее истерическое раздражение обманутой чистой души против насмешников, неверующих и людей старого мира, которые не желают прибегнуть к сладостному пылу его любви ради твоего чудесного превращения в «блаженных небожителей». И таком уныло-сентиментальном настроении взывает он к ним в № 11, в статье, озаглавленной «Весна»: «И вы, сегодня осмеивающие нас, вы скоро станете благочестивыми, ибо знайте: наступает весна!».

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом 11 мая 1846 г.

Опубликовано в виде отдельного литографированного выпуска в мае 1846 г.

Подписи: Энгельс, К. Маркс и др.

Печатается по тексту литографированного выпуска Перевод с немецкого


17

Ф. ЭНГЕЛЬС

НАРУШЕНИЕ ПРУССКОЙ КОНСТИТУЦИИ

В Пруссии имеется закон от 17-го января 1820 г., который запрещает королю делать какие бы то ни было государственные долги без санкции генеральных штатов, т. е. собрания, до сих пор еще, как хорошо известно, в Пруссии не существующего. Этот закон - единственная имеющаяся у жителей Пруссии гарантия, что они когда-нибудь получат конституцию, которая была им обещана еще в 1815 году. Вследствие того, что за пределами Пруссии не все знают о существовании такого закона, правительству удалось в 1823 г. занять три миллиона фунтов стерлингов в Англии - первое нарушение конституции. После французской революции 1830 г. прусское правительство, будучи вынужденным усиленно готовиться к войне, которая, казалось, должна была тогда вспыхнуть, и не имея денег, заставило «Общество заокеанской торговли»6, правительственное предприятие, заключить заем в двенадцать миллионов талеров (1 700 000 ф. ст.); эта сумма была, разумеется, гарантирована правительством и им же истрачена - второе нарушение конституции. Не говоря уже о мелких нарушениях, вроде займов по нескольку сот тысяч фунтов, полученных через это же предприятие, прусский король в настоящий момент совершил третье грубое нарушение конституции. Поскольку кредит вышеупомянутого предприятия, повидимому, исчерпан, король уполномочил Прусский банк, являющийся точно так же чисто правительственным учреждением, осуществить выпуск банкнот на сумму в десять миллионов талеров (1 350 000 ф. ст.). За вычетом 31/ 3 миллионов, составляющих ее обеспечение, и 2/3 миллиона на покрытие возросших банковских расходов этот «косвенный


18
Ф. ЭНГЕЛЬС

заем», каковым он является в действительности, составит сумму в шесть миллионов талеров, или почти в один миллион фунтов стерлингов. Ответственность за этот заем будет нести правительство, ибо до сих пор ни один частный капиталист не состоит пайщиком Прусского банка. Нужно надеяться, что пруссаки - в особенности буржуазия, наиболее заинтересованная в конституции, - не оставят это без решительного протеста.

Написано Ф. Энгемсом в мае 1846 г.

Напечатано в газете «The Northern Star» № 446, 30 мая 1846 г. с пометкой редакции: «От нашего немецкого корреспондента»

Печатается по тексту газеты Перевод с английского На русском языке публикуется впервыв


19

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

ПИСЬМО БРЮССЕЛЬСКОГО КОММУНИСТИЧЕСКОГО КОРРЕСПОНДЕНТСКОГО КОМИТЕТА Г. А. КЁТГЕНУ

Брюссель, 15 июня 1846 г.

Г. А. КЁТГЕНУ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕЙ ПЕРЕДАЧИ.

В ответ на ваше обращение, пересланное нам несколько дней тому назад, спешим сообщить следующее: Мы целиком согласны с вашим мнением, что немецкие коммунисты должны покончить с существующей до сих пор между ними разобщенностью и установить постоянные взаимоотношения; мы согласны и с тем, что необходимо создавать общества для чтения и дискуссий, так как коммунисты должны прежде всего добиться ясности в своей собственной среде, чего нельзя достигнуть в достаточной степени без регулярных собраний, созываемых для обсуждения вопросов коммунизма. Мы также совершенно согласны с вами, что необходимо распространять дешево изданные популярные произведения и брошюры коммунистического содержания. И за то, и за другое следует тотчас же энергично взяться. Вы признаете необходимость установить регулярные денежные взносы; но в связи с этим мы, со своей стороны, высказываемся против вашего предложения поддерживать за счет этих взносов литераторов и создать им обеспеченное существование. Взносы, по нашему мнению, надо расходовать только на печатание дешевых коммунистических листовок и брошюр, а также на покрытие расходов, связанных с корреспонденцией, в том числе с корреспонденцией, идущей отсюда за границу. Надо будет установить минимум месячных взносов, чтобы в любое время иметь точное представление, сколько можно тратить на общие цели. Далее, необходимо, чтобы вы сообщили нам имена членов вашего коммунистического общества, 7


20
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

так как мы должны знать, с кем имеем дело, так же, как вы осведомлены относительно нас.

Наконец, мы ждем, что вы сообщите нам размер ежемесячных взносов, предназначаемых на общие цели, чтобы как можно скорее приступить к печатанию нескольких популярных брошюр. Что эти брошюры не могут быть выпущены в Германии, ясно само собой и не нуждается в доказательстве.

Относительно Союзного сейма, прусского короля, местного сословного собрания и т. д. вы поистине питаете сильные иллюзии. Обращение могло бы оказать действие только в том случае, если бы в Германии уже сейчас существовала сильная и организованная коммунистическая партия, чего в действительности нет. Петиция только тогда хороша, когда она является в то же время и угрозой и за ней стоит компактная и организованная масса. Единственное, что вы можете сделать, если только этому благоприятствуют местные условия, это выступить с петицией, покрытой многочисленными, внушительными подписями рабочих.

Созыв коммунистического конгресса мы считаем теперь еще несвоевременным. Лишь после того, как по всей Германии будут образованы коммунистические общества и собраны средства для борьбы, можно будет с надеждой на успех созвать делегатов отдельных обществ на конгресс. Поэтому ранее будущего года это нельзя осуществить.

До тех пор единственное средство совместной деятельности - это письменное обсуждение вопросов и регулярная корреспондентская связь.

Мы уже начали время от времени переписываться отсюда с английскими и французскими коммунистами, а также и с немецкими коммунистами, проживающими за границей. Мы будем информировать вас всякий раз, когда к нам будут поступать сведения о коммунистическом движении в Англии и Франции, и будем сообщать вам в нашей регулярной переписке все, что только станет нам известным.

Просьба дать нам надежный адрес (и больше не ставить на печати полного имени, например: «Г. А. Кётген», что сразу выдает и отправителя и адресата).

Пишите нам по следующему вполне надежному адресу: Г-ну Ф. Жиго, улица Бодембрук, Брюссель.

К. Маркс, Ф. Энгельс, Ф. Жиго, Ф. Вольф.

Веерт кланяется Вам, он сейчас в Амьене.


21
КОММУНИСТИЧЕСКИЙ КОРРЕСПОНДЕНТСКИЙ КОМИТЕТ - Г. А. КЁТГЕНУ

Если вы осуществите ваше намерение относительно петиции, то это приведет только к тому, что коммунистическая партия открыто обнаружит свою слабость и в то же время укажет правительству имена людей, за которыми ему надлежит особенно следить. Если вы не сможете собрать под петицией рабочих по меньшей мере 500 подписей, то лучше подавайте петицию о прогрессивном подоходном налоге, как это собираются сделать трирские буржуа, а если тамошние буржуа не примкнут и к этой петиции, - ну что же, тогда присоединяйтесь время от времени к их публичным демонстрациям, поступайте с ними по-иезуитски, стряхните с себя истинно германскую добропорядочность, доверчивость и прекраснодушие, подписывайте и поддерживайте буржуазные петиции о свободе печати, о конституции и т. д. Если удастся этого добиться, наступит новая эра для коммунистической пропаганды. Наши средства умножатся, антагонизм между буржуазией и пролетариатом обострится. В партии необходимо поддерживать все, что помогает ей идти вперед, и не предаваться при этом скучному моралистическому резонерству. Кроме того, для ведения корреспонденции вам следует избрать постоянный комитет, который бы составлял и обсуждал проекты посылаемых нам писем и регулярно собирался. Иначе дело будет вестись беспорядочно. Для составления писем вы должны избрать человека, которого считаете наиболее подходящим. Личные соображения надо целиком отбросить, они портят все. Имена членов комитета должны быть, конечно, сообщены нам.

Привет.

Вышеподписавшиеся Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом 15 июня 1846 г.

Впервые опубликовано в журнале «Большевик» № 3, в феврале 1933 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого


22

Ф. ЭНГЕЛЬС

ВОПРОС О ПРУССКОМ БАНКЕ

Вам, вероятно, уже известно о том, что намерение прусского короля делать деньги из бумаги было признано неосуществимым. Двое из чиновников, ведающих государственными долгами, отказались поставить свои подписи на новых банкнотах, выпуск которых, по их мнению, означает новое увеличение государственного долга и, следовательно, должен быть гарантирован генеральными штатами. Фридрих-Вильгельм IV, желая показать, что он может получить сколько угодно денег, придумал теперь гораздо лучший план. Вместо десяти миллионов он хочет получить тридцать: двадцать миллионов бумажных денег и десять надежной, солидной золотой и серебряной монетой. Он предполагает собрать капитал в десять миллионов при помощи акций, «по которым, повидимому, не будут выплачиваться дивиденды, а будет выплачиваться лишь 31/2 процента годовых и которые, чтобы не стать предметом спекуляции, будут передаваться в другие руки только в случае смерти владельца»!!! Можно лп назвать такие бумаги акциями? А почему бы и нет? Его прусское величество декретирует, что они являются акциями, и лелеет безрассудную надежду найти большое количество капиталистов, у которых хватит глупости вложить десять миллионов талеров в эти не подлежащие передаче, неподвижные, трехсполовинойпроцентные банковские акции! И это в такое время, когда капиталисты, спекулируя на железнодорожных акциях, могут получить гораздо больший процент. Если бы король нашел потребное ему количество глупцов и занял у них


23
ВОПРОС О ПРУССКОМ БАНКЕ

десять миллионов в звонкой монете, то он бы тогда выпустил на двадцать миллионов банкнот и увеличил национальный долг на общую сумму в тридцать миллионов. Поистине, вот способ добывать сколько угодно денег! Гнаться за тридцатью миллионами, когда невозможно получить и десяти!

Написано Ф. Энгельсом в конце июня 1846 е.

Напечатано в газете «The Northern Star» № 451, 4 июля 1846 г. с пометкой редакции: «От нашего корреспондента»

Печатается по тексту газеты Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


24

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС ОБРАЩЕНИЕ НЕМЕЦКИХ ДЕМОКРАТОВ-КОММУНИСТОВ БРЮССЕЛЯ К г-ну ФЕРГЮСУ О'КОННОРУ Милостивый государь!

В связи с Вашим блестящим успехом на выборах в Ноттингеме мы пользуемся случаем, чтобы поздравить Вас, а в Вашем лице и английских чартистов, с замечательной победой.

Поражение министра-фритредера*, отвергнутого во время голосования поднятием рук8 огромным чартистским большинством и как раз в то самое время, когда принципы свободы торговли восторжествовали в законодательстве9, мы рассматриваем, милостивый государь, как признак того, что рабочий класс Англии отлично понимает, какую позицию ему следует занять после победы принципов свободы торговли. Этот факт показывает нам, как хорошо рабочий класс понял, что теперь, когда буржуазия провела свое главное мероприятие и когда ей, чтобы стать признанным правящим классом Вашей страны, остается только заменить нынешний слабый, соглашательский кабинет энергичным, подлинно буржуазным министерством, - что теперь великая борьба между капиталом и трудом, между буржуа и пролетарием должна вступить в решающую фазу. Отныне поле битвы очищено в результате отступления земельной аристократии; буржуазия и рабочий класс - вот единственные классы, между которыми только и может вестись борьба. У каждой из борющихся сторон есть свой собственный боевой лозунг, диктуемый ее интересами и ее положением по отношению к другой стороне: у буржуазии - «расширение торговли любыми средствами и министерство из хлопчатобумажных лордов


* - Дж. К. Хобхауза. Ред.


25
ОБРАЩЕНИЕ НЕМЕЦКИХ ДЕМОКРАТОВ-КОММУНИСТОВ К ФЕРГЮСУ О'КОННОРУ

Ланкашира для проведения этого в жизнь»; у рабочего класса - «демократическое преобразование конституции на основе Народной хартии10», в результате чего рабочий класс станет правящим классом Англии. Мы с радостью убеждаемся в том, что английские рабочие вполне понимают это изменившееся соотношение сил; они понимают, что с окончательным поражением третьей из сторон, аристократии, для чартистской агитации наступил новый период, что чартизм отныне должен и будет играть выдающуюся роль, несмотря на «заговор молчания» со стороны буржуазной прессы, и, наконец, что в этих новых условиях перед рабочими встают новые задачи. Что эти новые задачи совершенно ясны им, доказывает их намерение принять участие в баллотировке во время ближайших общих выборов.

Мы должны особенно поздравить Вас, милостивый государь, с Вашей блестящей речью на выборах в Ноттингеме, в которой Вы так ярко обрисовали противоположность между демократией рабочего класса и либерализмом буржуазии.

Мы поздравляем Вас также с единодушным вотумом доверия, выраженным Вам по собственному почину всей чартистской организацией в связи с клеветническими заявлениями Томаса Купера, этой псевдо-порядочной личности. Чартистская партия может только выиграть от исключения из ее рядов таких зама скировавшихся буржуа, которые, выдавая себя за чартистов ради приобретения популярности, одновременно стараются втереться в милость к буржуазии посредством личной лести по адресу ее литературных представителей (вроде графини Блессингтон, Чарлза Диккенса, Д. Джерролда и других «друзей» Купера) и проповеди таких гнусных, позорных доктрин, пригодных лишь для старых баб, как доктрина «непротивления».

И наконец, мы должны, милостивый государь, поблагодарить Вас и Ваших помощников за благородное и просвещенное руководство газетой «Northern Star»11. Мы можем, ни минуты не колеблясь, заявить, что «Star» - единственная английская газета (исключая, может быть, «People's Journal» - орган, известный нам только по «Star»), которая осведомлена об истинном положении партий в Англии, которая подлинно, по существу своему демократична, свободна от национальных и религиозных предрассудков, сочувствует демократам и рабочим (что в наше время почти одно и то же) всего мира; во всех этих вопросах она выражает мнение рабочего класса Англии и является поэтому единственной английской газетой, действительно достойной того, чтобы ее читали демократы континента. Мы при этом заявляем, что приложим все усилия к тому, чтобы увеличить распространение


26
К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

«Northern Star» на континенте и добиться помещения переводов из нее в возможно большем числе континентальных газет.

Мы выражаем Вам эти чувства, милостивый государь, в качестве признанных представителей многих немецких коммунистов в Германии для всех их сношений с зарубежными демократами.

От имени немецких демократов-коммунистов Брюсселя Комитет: Энгельс Ф. Жиго Маркс Брюссель, 17 июля 1846 г.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом Напечатано в газете «The Northern Star» № 454, 25 июля 1846 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с английского


27

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПРАВИТЕЛЬСТВО И ОППОЗИЦИЯ ВО ФРАНЦИИ

Итак, палаты собрались на сессию. Палата пэров покончила с делом Жозефа Анри, новоявленного цареубийцы, и теперь ей по обыкновению нечего делать. Палата депутатов усердно занимается проверкой правильности выборов своих членов и пользуется этим случаем, чтобы продемонстрировать те чувства, которые ее воодушевляют. Еще никогда в период после революции 1830 г. не выставлялось напоказ такое откровенное бесстыдство, такое пренебрежение к общественному мнению, По меньшей мере три пятых депутатов - верные друзья министерства; иными словами, это либо крупные капиталисты, дельцы и спекулянты железнодорожными акциями с парижской биржи, банкиры, крупные промышленники и т. п., либо их покорные слуги. Нынешняя законодательная власть больше, чем любая предшествующая, является воплощением слов Лаф-фита, сказанных им на следующий день после июльской революции: «Отныне править Францией будем мы, банкиры». Она служит самым ярким доказательством того, что управление Францией находится в руках крупной финансовой аристократии, в руках haute bourgeoisie*. Судьбы Франции решаются не в кабинетах Тюильри, не под сводами палаты пэров, даже не под сводами палаты депутатов, а на парижской бирже. Подлинные министры - это не гг. Гизо и Дюшатель, а гг. Ротшильд, Фульд и прочие крупные парижские банкиры, чьи громадные состояния делают их наиболее видными представителями остальной части их класса. Они управляют министерством,


* - магнатов буржуазии. Ред.

12


28
Ф. ЭНГЕЛЬС

и министерство заботится о том, чтобы на выборах проходили лишь такие люди, которые преданы существующему режиму и тем, кто извлекает из него выгоду. На этот раз они добились весьма значительного успеха: правительственная протекция и все виды подкупа в соединении с влиянием верхушки капиталистов на избирателей, число которых ограничено (их меньше 200000) и которые в той или иной мере все принадлежат к их собственному классу, ужас, который вызвала у состоятельных людей пришедшаяся весьма ко времени попытка застрелить короля, и, наконец, уверенность, что Луи-Филипп не переживет нынешних палат (полномочия которых истекают в 1851 г.), - всего этого было достаточно, чтобы подавить всякую серьезную оппозицию в большинстве избирательных собраний. И теперь, когда эта бесценная палата собралась, они решили надлежащим образом позаботиться о себе. Независимые избиратели сотни раз подавали петиции и заявляли протесты против избрания депутатов - ставленников министерства, утверждая и доказывая, либо же выражая готовность доказать, что выборы почти во всех случаях сопровождались грубейшим нарушением закона со стороны правительственных чиновников; они доказывали, что в ход пускались взятки, подкуп, запугивание, всевозможные формы протекции. Но большинство палаты не обращает на эти факты ни малейшего внимания. Каждого депутата оппозиции, пытающегося поднять голос протеста против подобных мерзостей, принуждают к молчанию свистками, шумом и криками: «голосовать, голосовать!». И всо беззакония покрываются всеосвящающим голосованием. Денежные тузы упиваются своей властью и, предчувствуя, что она продлится не очень долго, спешат воспользоваться настоящим моментом.

Не трудно догадаться, что вне этого узкого круга капиталистов налицо всеобщая оппозиция против нынешнего правительства и тех, чьим интересам оно служит. Центром этой оппозиции является Париж, где влияние денежных тузов на избирателей так невелико, что из четырнадцати депутатов от департамента Сены только двое - сторонники министерства, а двенадцать принадлежат к оппозиции. Большинство буржуазных избирателей Парижа принадлежит к партии Тьера и О. Барро. Эти избиратели стремятся покончить с безраздельным господством Ротшильда и К°, восстановить независимое и почетное положение Франции в ее внешних сношениях и, может быть, добиться небольшой избирательной реформы. Большинство владельцев мастерских, лавочников и пр., не имеющих избирательного права, настроено более радикально и требует такой


29
ПРАВИТЕЛЬСТВО И ОППОЗИЦИЯ ВО ФРАНЦИИ

избирательной реформы, которая дала бы им право голоса; многие из них принадлежат к числу сторонников газет «National» или «Reforme»13 и примыкают к демократической партии, охватывающей значительную часть рабочего класса. Эта партия делится на несколько фракций, причем самую многочисленную из них, по крайней мере в Париже, составляют коммунисты. Все эти различные фракции - каждая, конечно, на свой особый манер - ведут борьбу против существующего режима. А совсем недавно было положено начало новому способу борьбы, о котором стоит упомянуть. Один рабочий написал памфлет против главы этого режима, - не против Луи-Филиппа, а против «Ротшильда I, короля ростовщиков»14.

Успех этого памфлета (он уже выдержал около двадцати изданий) показывает, как правильно было выбрано направление удара. Король Ротшильд был вынужден дважды выступить в печати, защищаясь от этих атак никому не известного человека, единственной собственностью которого была одежда на его плечах. Публика отнеслась к этой полемике с величайшим интересом. Уже опубликовано до тридцати брошюр pro и contra*. Ненависть к Ротшильду и другим денежным тузам чрезвычайно велика, и, по словам одной немецкой газеты, Ротшильд должен из этого предостережения сделать вывод, что ему лучше было бы перенести свою штаб-квартиру куда-нибудь подальше от вечно клокочущего вулкана - Парижа.


* - за и против. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 1 сентября 1846 г.

Напечатано в газете «The Northern Star» № 460, 5 сентября 1846 г. с пометкой редакции: «От нашего собственного корреспондента»

Печатается по тексту газеты Перевод с английского На русском языке впервые опубликовано в журнале «Пролетарская революция» № 4, 1940 г.


30

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПРУССКАЯ КОНСТИТУЦИЯ

Наконец-то это долгожданное произведение искусства увидело свет!15 Наконец-то, если верить «Times», «Globe»16, некоторым французским и некоторым немецким газетам, Пруссия вступила в ряды конституционных государств. Однако газета «Northern Star» уже достаточно убедительно доказала, что эта так называемая конституция - всего лишь ловушка для прусского народа с целью лишить его прав, обещанных ему покойным королем* в ту пору, когда король нуждался в поддержке народа. Что дело обстоит именно так, что посредством этой так называемой конституции Фридрих-Вильгельм пытается добыть денег и избежать при этом необходимости делать какие-либо уступки общественному мнению, - это, безусловно, не вызывает никаких сомнений. Демократические газеты всех стран - во Франции, в частности, «National» и «Reforme» и даже правительственная газета «Journal des Debats»17 - придерживаются этого мнения. Даже у связанной по рукам и ногам немецкой прессы вырываются слова, из которых можно сделать только один вывод, а именно, что партия прогресса в Прусски прекрасно понимает лукавые намерения «чистосердечного, великодушного» короля. Итак, вопрос сводится к следующему: удастся ли королю осуществить свои планы?

Окажется ли центральное сословное собрание достаточно глупым или достаточно трусливым, чтобы, не обеспечив широких свобод для народа, гарантировать новый заем и дать тем самым королю возможность сохранить нынешнюю систему правления на неопределенное время?


* - Фридрихом-Вильгельмом III. Ред.


31
ПРУССКАЯ КОНСТИТУЦИЯ

Мы отвечаем: нет, оно не захочет этого, оно и не сможет пойти на это.

Существовавший в Пруссии до настоящего времени образ правления был обусловлен сложившимся соотношением сил между прусским дворянством и прусской буржуазией.

Дворянство настолько утратило свое былое могущество, богатство и влияние, что уже не могло, как прежде, подчинять себе короля. Буржуазия была еще недостаточно сильна для того, чтобы освободиться от сковывавшего ее торговое и промышленное развитие мертвого груза - дворянства. Таким образом, король, представлявший собою центральную власть в государстве и поддерживаемый многочисленным классом правительственных чиновников, гражданских и военных, имевший к тому же в своем распоряжении армию, мог держать в подчинении буржуазию с помощью дворянства, а дворянство - с помощью буржуазии, угождая интересам то одного, то другого класса и уравновешивая по возможности влияние обоих. Эту стадию абсолютной монархии прошли почти все цивилизованные страны Европы, и в наиболее развитых из них она теперь уступила место правлению буржуазии.

Пруссии, наиболее развитому из германских государств, до сих пор недоставало буржуазии, достаточно богатой, сильной, сплоченной и энергичной, чтобы свергнуть господство абсолютизма и сокрушить остатки феодального дворянства. Но два соперничающие элемента - дворянство и буржуазия - поставлены в такие условия, что в ходе естественного развития промышленности л цивилизации один из них (буржуазия) неизбежно становится богаче и влиятельнее, в то время как другой (дворянство) неизбежно приходит в упадок, разоряется и все больше и больше утрачивает свое влияние. И вот, в то время как положение прусского дворянства и крупных землевладельцев из года в год ухудшалось, - сперва в результате разорительных войн с Францией в начале столетия, затем из-за английских хлебных законов, закрывших им доступ на английский рынок, далее, из-за конкуренции с Австралией в области производства одного из их главных продуктов - шерсти и вследствие многих других обстоятельств, - в это же самое время прусская буржуазия чрезвычайно увеличила свои богатства, развила производительные силы и усилила свое влияние в целом. Войны с Францией и закрытие континентальных рынков для английских промышленных товаров создали в Пруссии фабричную промышленность; а когда снова воцарился мир, новоявленные промышленники были уже достаточно сильны, чтобы заставить правительство пожаловать им покровительственные


32
Ф. ЭНГЕЛЬС

пошлины (1818 г.). Вскоре после этого был основан Таможенный союз - объединение, почти исключительно отвечавшее интересам буржуазии18. А главное, жестокая конкурентная борьба, разгоревшаяся в течение последних тридцати мирных лет между различными торговыми и промышленными нациями, принудила несколько инертную прусскую буржуазию сделать выбор: либо дать иностранной конкуренции окончательно разорить себя, либо взяться за дело всерьез, по примеру своих соседей.

Рост буржуазии происходил почти незаметно вплоть до 1840 г., когда она сочла восшествие на престол нового короля подходящим моментом, чтобы показать, что в Пруссии кое-что изменилось с 1815 года. Нет необходимости напоминать о том, как успешно развивалось с тех пор движение буржуазии, как оно распространилось на все области королевства, так что в конце концов охватило всю буржуазию, значительную часть крестьянства и даже немало дворян. Представительный строй, свобода печати, гласное судопроизводство, несменяемость судей, суд присяжных - таковы были требования буржуазии. Крестьянство и мелкие земельные собственники - по крайней мере в тех областях королевства, где уровень просвещения был выше, - прекрасно понимали, что эти меры отвечают и их интересам, так как только с их помощью они могли надеяться освободиться от пережитков феодализма и приобрести то влияние на законодательство, которым они стремились обладать. Более бедная часть дворянства полагала, что конституционный строй, возможно, обеспечит ей в законодательных органах положение, соответствующее ее интересам, и что во всяком случае этот новый строй не будет для нее более разорительным, чем тот, при котором она живет. Из этих соображений к либеральному движению примкнуло главным образом дворянство собственно Пруссии и Познани, особенно сильно страдавшее от отсутствия рынков сбыта для своих продуктов.

Положение самой буржуазии становилось все более затруднительным. Она развила до значительных размеров свои промышленные и горнорудные предприятия, а также судоходство; она стала главным поставщиком всего рынка, охватываемого Таможенным союзом; ее богатство и численность сильно возросли. Но колоссальный рост за последние десятьпятнадцать лет английской фабричной и горной промышленности поставил прусскую буржуазию перед угрозой смертельно опасной конкуренции. При каждом переполнении английского рынка области, входившие в Таможенный союз, наводнялись большим количеством английских товаров, продававшихся по ценам более разорительным для немцев, чем для англичан, поскольку последние Карикатура Ф. Энгельса на тронную речь Фридриха-Вильгельма IV при открытии Соединенного ландтага в Берлине 11 апреля 1847 года.

Напечатана в виде специального приложения к «Deutsche-Brusseler-Zeitung» от 6 мая 1847 года


35
ПРУССКАЯ КОНСТИТУЦИЯ

в периоды процветания торговли получали высокие прибыли на американском и других рынках, тогда как пруссаки ни при каких обстоятельствах не могли продавать свои товары где-либо за пределами их собственных таможенных границ. Их суда почти не имели доступа в порты иностранных государств, в то время как в прусские порты заходили корабли под любым флагом на равных правах с прусскими судами. Таким образом, хотя в Пруссии имелось сравнительно немного капиталов, найти им выгодное приложение стало делом затруднительным. Торговля находилась как бы в постоянных тисках; фабрики, машины, товары медленно, но неуклонно падали в цене; и это состояние всеобщей скованности было лишь ненадолго прервано железнодорожными спекуляциями, получившими распространение в Пруссии за последние восемь лет. Эти спекуляции, повысив стоимость наличных денег, ускорили падение цен на товары и сами по себе оказались в общем не очень выгодными, поскольку большая часть страны сравнительно редко населена и торговля здесь развита слабо.

И все же эти спекуляции давали больше шансов для получения прибыли, чем капиталовложения в другие отрасли промышленности; поэтому ими занялись все, у кого были хоть какие-нибудь капиталы. Очень скоро эти спекуляции, как всегда бывает, приняли лихорадочный характер и закончились кризисом, тяжесть которого уже почти двенадцать месяцев испытывают денежные рынки Пруссии. Таким образом, в начале текущего года буржуазия оказалась в чрезвычайно затруднительном положении: денежные рынки переживали небывалый недостаток в наличной монете; промышленным округам более, чем когда-либо, требовались покровительственные пошлины, в которых правительство им отказывало; портовым городам требовались навигационные акты - единственное средство, способное облегчить их положение; а самое главное - на хлебных рынках началось повышение цен, приведшее страну в состояние, близкое к голоду. Все эти причины, вызывавшие недовольство, в то же самое время, и в гораздо более сильной степени, отражались и на положении народа: силезские ткачи терпели жестокую нужду; хлопчатобумажные фабрики останавливались; в обширном рейнском промышленном округе почти все рабочие остались без работы, большая часть урожая картофеля погибла, и хлеб продавался по ценам голодных лет. Было ясно, что для буржуазии настало время отнять управление страной у слабоумного короля, немощного дворянства и высокомерной бюрократии и взять его в свои руки. Любопытный факт, повторяющийся во все революционные эпохи: в тот самый момент, когда класс, возглавляющий


36
Ф. ЭНГЕЛЬС

движение, оказывается в наиболее благоприятных условиях для того, чтобы довести это движение до конца, старое, изжившее себя правительство бывает вынуждено взывать о помощи именно к этому ведущему классу. Так, в 1789 г. во Франции, когда голод, застой в делах, распри среди дворянства толкали, можно сказать, буржуазию на революцию, в это самое время правительство, исчерпав свои денежные ресурсы, было вынуждено положить начало революции созывом Генеральных штатов. То же происходит в 1847 г. в Пруссии. В тот самый момент, когда более инертная прусская буржуазия силой обстоятельств почти что принуждена изменить систему правления, король из-за нужды в деньгах вынужден сам положить начало изменению этой системы и в свою очередь созвать прусские генеральные штаты. Несомненно, что штаты оказали бы ему гораздо меньшее сопротивление, чем они это сделают сейчас, если бы на денежном рынке царило спокойствие, фабрики работали бы полным ходом (а для этого нужна процветающая торговля и обеспеченный сбыт, а следовательно высокие цены на промышленные товары в Англии) и уровень хлебных цен был бы достаточно низок. Но так уж бывает: в периоды надвигающейся революции прогрессивные классы общества всегда имеют все преимущества на своей стороне.

В течение 1845 и 1846 г. я не раз указывал читателям «Star» на то, что король прусский находится в очень стесненном финансовом положении; в то же самое время я обращал их внимание на различные хитроумные проекты, посредством которых его министры пытались помочь ему выпутаться, и предсказывал, что все дело неизбежно кончится созывом генеральных штатов. Таким образом, это событие не явилось неожиданностью и не было также, как это теперь изображают, проявлением доброй воли его промотавшегося величества; только крайняя нужда, скудость и разорение могли толкнуть короля на подобный шаг, и в Пруссии это ясно каждому ребенку. Весь вопрос заключается, следовательно, в том, согласится ли прусская буржуазия гарантировать новый заем и тем самым позволить королю продолжать свою прежнюю политику и еще семь лет игнорировать ее требования и нужды.

Мы уже ответили на этот вопрос. Она не может этого сделать. Мы доказали это, исходя из положения каждого класса, а теперь докажем, исходя из состава самих генеральных штатов, в которых: представителей высшего и низшего дворянства - 311; представителей городов и крестьянства - 306.

Так как король объявил о своем намерении увеличить число представителей высшего дворянства (их всего 80) путем


37
ПРУССКАЯ КОНСТИТУЦИЯ

назначения новых пэров, мы можем добавить к дворянам еще человек тридцать; итак, - 341 представитель дворянства, или правительственная партия. Исключите отсюда либеральные элементы низшего дворянства, а именно - все дворянство собственно Пруссии, две трети дворянства Познани и некоторых представителей рейнского, силезского, бранденбургскогои вестфальского дворянства, всего, скажем, 70 либеральных депутатов, голосующих заодно с представителями городов и крестьянства, и соотношение сторон получится следующее: дворянство, т. е. правительственная партия - 271; города и крестьянство, т. е. либеральная оппозиция - 376.

Таким образом, даже допустив, что тридцать или сорок представителей городов и крестьянства из глухих районов будут голосовать за правительство, можно все же считать, что за либералами останется большинство в двадцать пять - пятьдесят голосов, и, если либералы проявят немного энергии, им будет нетрудно в ответ на каждое требование денег выставить требование введения либеральных учреждений. Кроме того, нет сомнения в том, что при нынешних обстоятельствах народ будет поддерживать буржуазию и своим давлением извне, весьма и весьма необходимым, укрепит мужество и усилит энергию оппозиции внутри собрания.

Итак, прусская конституция, сама по себе ничтожная, все же открывает собой новую эпоху для Пруссии, а также для всей Германии. Она знаменует падение абсолютизма и дворянства и приход к власти буржуазии; она кладет начало движению, которое очень скоро приведет к установлению представительного строя для буржуазии, к введению свободы печати, независимых судей и суда присяжных, и трудно даже сказать, чем это движение может кончиться. Она означает повторение 1789 г. в Пруссии. И если даже в начавшемся сейчас революционном движении непосредственно заинтересована только буржуазия, то это движение все же далеко не безразлично и для интересов народа. Именно с того момента, когда утверждается власть буржуазии, и начинается особое, самостоятельное демократическое движение. В борьбе против деспотизма и аристократии народ, демократическая партия, может играть лишь подчиненную роль - первое место в этой борьбе принадлежит буржуазии. Но с того момента, когда буржуазия устанавливает свое собственное правление, становится воплощением нового деспотизма и новой аристократии, противостоящих народу, - с этого момента демократия выступает как одна только, единственная партия прогресса; с этого момента борьба


38
Ф. ЭНГЕЛЬС

упрощается, становится борьбой только двух сторон и в силу этого обстоятельства превращается в «войну не на жизнь, а на смерть». История французской и английской демократических партий полностью подтверждает это.

Необходимо отметить еще одно обстоятельство. Завоевание прусской буржуазией политической власти изменит политическую обстановку во всех европейских странах. Союз северных держав распадется. Австрия и Россия, главные грабители Польши, окажутся совершенно изолированными от остальной Европы, так как Пруссия увлечет за собой более мелкие германские государства, которые все имеют конституционный образ правления. Таким образом, последствия этой ничтожной конституции - переход трех четвертей Германии из лагеря инертной Восточной Европы в лагерь прогрессивной Западной Европы - совершенно изменят соотношение сил в Европе. В феврале 1846 г. вспыхнуло последнее польское восстание19. В феврале 1847 г. Фридрих-Вильгельм созывает свои генеральные штаты. Близок час, когда Польша будет отомщена!

Написано Ф. Энгемсом в конце февраля 1847 г.

Напечатано в газете «The Northern Star» № 489, 6 марта 1847 е. с пометкой редакции: «От нашего немецкого корреспондента»

Подпись: Э.

Печатается по тексту газеты Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


39

К. МАРКС

ЗАМЕТКА ПРОТИВ КАРЛА ГРЮНА

«Trier'sche Zeitung»21 поместила статью, помеченную «Берлин, 20 марта», по поводу моей не вышедшей еще из печати брошюры «Противоречия в системе экономических противоречий г-на Прудона, или Нищета философии». Берлинский корреспондент превращает меня в автора помещенной в «Rhein- und Mosel-Zeitung» и в других местах корреспонденции об этой брошюре, о сочинении Прудона22 и о деятельности его переводчика, г-на Грюна. Он вновь и вновь величает меня «редактором бывшей «Rheinische Zeitung»»23 - выражение, заимствованное у брюссельского корреспондента, т. е. автора упомянутой корреспонденции.

Наш друг распространяет свои инсинуации, «опираясь на знакомство с современным положением печати в Германии». По мне, он может не только в своих инсинуациях, но и во всем своем литературном бытии «опираться на знакомство с современным положением печати в Германии». Я уступаю ему это столь превосходно испытанное на практике «знакомство с современным положением печати в Германии». Но на этот раз оно не послужило ему «опорой».

Так называемому берлинскому корреспонденту достаточно было бы лишь прочитать мои высказывания о Прудоне в «Критической критике»24, чтобы убедиться, что корреспонденция, против которой он ополчается, хотя и могла быть прислана из Брюсселя, ни в коем случае не может принадлежать мне уже по одному тому, что в ней Прудон и г-н Грюн «рассматриваются как равноценные величины».

Моя критика Прудона написана по-французски. Прудон будет иметь возможность сам на нее ответить. Письмо, которое он написал мне еще до появления его книги, решительно не говорит об его склонности - в случае критического отзыва 20


40
К. МАРКС

с моей стороны - поручить г-ну Грюну и его присным взять за него реванш.

«Что же касается переводчика прудоновского сочинения по политической экономии», то берлинскому другу остается только запротоколировать свое мнение о том, что «мы здесь в Берлине почерпнули множество всевозможных знаний» из книги г-на Грюна «Социальное движение во Франции и Бельгии», и поэтому достоинство этого произведения не вызывает никаких сомнений. Следует только хорошо себе представить, что значит, когда «мы здесь в Берлине» вообще приобретаем кое-какие «знания», и особенно же, когда мы почерпнули «множество всевозможных знаний», обогатившись ими за один прием и в качественном и в количественном отношении! Мы здесь в Берлине!

Отождествляя меня с брюссельским, или упомянутым корреспондентом, берлинский, или псевдоберлинский корреспондент заявляет: Грюн, «вероятно, должен поплатиться за то, что имел несчастье познакомить немецкое общество раньше д-ра Маркса, «редактора бывшей «Rheinische Zeitung»», с достижениями зарубежного социализма».

Наш друг, бесспорно, проявляет весьма живой талант в сочинительстве своих догадок! Я хочу ему sub rosa* сообщить, что, по моему мнению, «Социальное движение во Франции и Бельгии» г-на Грюна и французское и бельгийское социальное движение, за исключением некоторых имен и дат, не имеют между собой ничего общего. Но вместе с тем я должен его заверить, что меня так мало интересовало «ознакомление немецкого общества» с моими «достижениями» в изучении книги г-на Грюна о социальном движении во Франции и Бельгии, что я спокойно оставил лежать без движения рукопись написанной мною год тому назад подробной рецензии на сочинение г-на Грюна и только теперь сдаю ее для напечатания в «Das Westphalische Dampfboot»25, принужденный к этому берлинским другом. Рецензия представляет собой дополнение к написанной Ф. Энгельсом совместно со мной работе «Немецкая идеология» (критика новейшей немецкой философии в лице ее представителей Фейербаха, Б. Бауэра и Штирнера и немецкого социализма в лице его различных пророков)26. Обстоятельства, которые помешали и теперь еще мешают печатанию этой рукописи, будут, может быть, изложены читателям в другом месте в качестве дополнения к характеристике «современного положения печати в Германии». Отдельное опубликование нисколько не противоречащей цензурным предписаниям рецензии на книгу


* - по секрету. Ред.


41
ЗАМЕТКА ПРОТИВ КАРЛА ГРЮНА

Грюна не встречало, однако, никаких затруднений; единственное небольшое препятствие состояло в том, что книгу эту мы не считали заслуживающей специальной критики, и только в обзоре всей бесцветной, пошлой литературы немецкого социализма нельзя было, упоминая о г-не Грюне, обойти молчанием эту книгу. Но теперь, после выступления берлинского друга, отдельное опубликование этой рецензии приобретает более или менее юмористическое значение: оно должно показать, каким образом «немецкое общество знакомится» с «достижениями зарубежного социализма», и в особенности показать, какой жаждой и какой способностью к приобретению «множества всевозможных знаний» обладаем «мы здесь в Берлине». Из этого также станет видно, нужно ли было мне прибегать к мелким нападкам в мелких газетных статейках, если бы даже в мое намерение входило воспрепятствовать продвижению «Социального движения во Франции и Бельгии» г-на Грюна. Наконец, даже берлинский друг не сможет отказаться публично засвидетельствовать, что если бы я в самом деле вознамерился «познакомить немецкое общество с достижениями зарубежного социализма» в том смысле, как он это понимает, и действительно боялся встретить в лице своего предшественника конкурента, то мне ежечасно следовало бы молить судьбу: «Избавь меня от какого-либо предшественника или же, еще лучше, ниспошли мне в качестве предшественника г-на Грюна».

Пару слов еще по поводу моей «высокомерной претензии считать себя достигшим высшей ступени человеческой мудрости».

Кто другой мог привить мне эту болезнь, как не г-н Грюн, который (см., например, предисловие к его книге «Строительные камни»27) находил, что в моих исследованиях в «Deutsch- Franzosische Jahrbucher»28 разгаданы последние загадки мира, так же как теперь в политической экономии Прудона; подобно тому как он превозносит теперь Прудона как обладателя истинной точки зрения, он уверял относительно меня (см. «Neue Anekdota» Грюна29), что я «уничтожил конституционную и радикальную точку зрения». Г-н Грюн предварительно напоил меня ядом, дабы иметь потом повод упрекать меня за оказанное этим ядом действие!

Но пусть берлинский друг успокоится! Я пребываю в добром здравии.

Брюссель, 3 апреля 1847 г.

Карл Маркс Напечатано в «Deutsche-Brusseler- Zeitung» № 28, 8 апреля 1847 г. и в «Trier'sche Zeitung» № 99, 9 апреля 1847 г.

Печатается по тексту «Trler'sche Zeitung», сверенному с текстом «Deutsche-Brusseler-Zeitung»

Перевод с немецкого


42

Ф. ЭНГЕЛЬС

КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

I Немецкая социалистическая литература с каждым месяцем становится все хуже. Она все более и более ограничивается широковещательными разглагольствованиями тех «истинных социалистов», вся мудрость которых состоит в амальгаме немецкой философии и понемецки филистерской сентиментальности с несколькими искаженными коммунистическими лозунгами. Она выставляет напоказ такое миролюбие, которое дает ей возможность даже в подцензурных изданиях высказывать свои самые сокровенные мысли. Даже немецкая полиция мало в чем может ее упрекнуть - достаточное доказательство того, что она принадлежит не к прогрессивным, революционным, а к косным, реакционным элементам немецкой литературы.

К этим «истинным социалистам» принадлежат не только те, которые называют себя социалистами par excellence*, но и большая часть писателей в Германии, присвоивших себе партийную кличку «коммунисты». Эти последние еще хуже первых, если вообще что-либо может быть хуже.

При таком положении дела само собой разумеется, что эти soi-disant** коммунистические писатели никоим образом не представляют партии немецких коммунистов. Ни партия не признает их своими литературными представителями, ни они не представляют ее интересов.

Наоборот, они отстаивают совершенно


* - по преимуществу, в истинном значении слова. Ред.

** - так называемые. Ред.

30


43
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

иные интересы, они защищают совершенно иные принципы, во всех отношениях противоположные принципам коммунистической партии.

«Истинные социалисты», к которым, как уже было сказано, принадлежит и большинство немецких soi-disant коммунистических писателей, узнали от французских коммунистов, что переход от абсолютной монархии к современному представительному строю вовсе не уничтожает нищеты огромной массы народа, а только приводит к власти новый класс - буржуазию. Далее они узнали от них, что именно эта буржуазия посредством своих капиталов всего более притесняет народные массы и поэтому является врагом par excellence коммунистов или социалистов, как представителей народных масс. Они не дали себе труда сравнить степень общественного и политического развития Германии со степенью общественного и политического развития Франции или изучить фактически существующие в Германии условия, от которых зависит все дальнейшее развитие, и, недолго думая, поспешили применить к Германии схваченные на лету познания. Если бы они были партийными деятелями, которые стараются достигнуть практического, осязаемого результата и которые представляют определенные интересы, общие целому классу, то они, по крайней мере, обратили бы внимание на то, как ведут полемику против буржуазии ее противники во Франции, начиная с редакторов «Reforme », кончая крайними коммунистами, как, в частности, ведет ее признанный представитель огромной массы французских пролетариев старик Кабе. Им должно было бы броситься в глаза уже то, что эти представители партии не только постоянно затрагивают злободневные политические вопросы, но даже и к таким политическим мерам, как, например, проекты избирательной реформы, которые часто не представляют прямого интереса для пролетариата, относятся отнюдь не с королевским высокомерием. Однако наши «истинные социалисты» - не партийные деятели, а немецкие теоретики. Для них дело идет не о практических интересах и результатах, а о вечной истине. Тс интересы, которые они стремятся отстаивать, суть интересы «человека» вообще; те результаты, к которым они стремятся, ограничиваются философскими «благоприобретениями». Таким образом, они должны были только согласовать свои новые взгляды со своей собственной философской совестью, чтобы затем протрубить на всю Германию, что политический прогресс, равно как и всякая политика, является злом, что именно конституционная свобода возводит на трон наиболее опасный для народа класс - буржуазию, и что вообще,


44
Ф. ЭНГЕЛЬС

как бы буржуазия ни подвергалась нападкам, этого все еще мало.

Во Франции уже в продолжение семнадцати лет буржуазия господствует так безраздельно, как ни в одной другой стране мира. Поэтому выступления французских пролетариев, их партийных вождей и литературных представителей против буржуазии являлись выступлениями против господствующего класса, против существующей политической системы; это были определенно революционные выступления. Насколько хорошо сознает это господствующая буржуазия, показывают бесчисленные процессы против печати и против коалиций, запрещения собраний и банкетов, сотни полицейских придирок, посредством которых она преследует реформистов31 и коммунистов. В Германии положение дел совершенно иное.

В Германии буржуазия не только не господствует, она является даже опаснейшим врагом существующих правительств. Для этих правительств диверсия, произведенная «истинными социалистами», была весьма кстати. Борьба против буржуазии, которая для французских коммунистов слишком часто влечет за собой лишь тюрьму или ссылку, для наших «истинных социалистов» не влечет ничего, кроме одобрения цензуры. Революционный пыл французской пролетарской полемики остывал в холодной груди немецких теоретиков до градуса, дозволенного цензурой, а в таком выхолощенном виде приходился весьма по праву немецким правительствам и использовался ими как союзник против наседавшей буржуазии. «Истинный социализм» умудрился превратить наиболее революционные из всех когда-либо выдвигавшихся положений в ограду, охраняющую трясину немецкого status quo*. «Истинный социализм» насквозь реакционен.

Буржуазия давно заметила эту реакционную тенденцию «истинного социализма». Но она без всяких околичностей приняла это направление за литературного представителя также и немецкого коммунизма, открыто и исподтишка обвиняя коммунистов в том, что они своей полемикой против представительного строя, судов присяжных, свободы печати, своими криками против буржуазии лишь играют на руку правительствам, бюрократии, дворянству.

Пора уже немецким коммунистам снять с себя, наконец, эту возлагаемую на них ответственность за реакционные поступки и вожделения «истинных социалистов». Пора уже немецким коммунистам, представителям немецкого пролетариата с его


* - существующего порядка, существующего положения. Ред.


45
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

весьма ясными, весьма осязательными потребностями, самым решительным образом отмежеваться от вышеупомянутой литературной клики, - ибо она является всего лишь кликой, - которая сама не знает, кого она представляет, и поэтому против собственной воли бросается в объятия немецких правительств которая воображает, что она «делает реальным человека», реально же ничего не делает, кроме обоготворения немецкого мещанского убожества.

В действительности, мы, коммунисты, не имеем ничего общего с бредовыми теоретическими измышлениями и сомнениями этой изворотливой компании. Наши выступления против буржуазии так же решительно отличаются от выступлений против нее «истинных социалистов», как отличаются они от выступлений против нее реакционного дворянства, например, французских легитимистов или «Молодой Англии»32. Представители немецкого status quo совершенно не могут использовать наши выступления, так как они направлены гораздо более против этого status quo, чем против буржуазии. Если буржуазия, так сказать, является нашим естественным врагом, тем врагом, свержение которого приведет нашу партию к власти, то еще больший наш враг - немецки и status quo, так как он стоит между нами и буржуазией и мешает нам нанести удар буржуазии. Поэтому мы никоим образом не исключаем себя из той широкой массы, которая находится в оппозиции к немецкому status quo. Мы образуем лишь наиболее передовую фракцию этой оппозиции - фракцию, которая в то же время занимает совершенно определенное положение благодаря своим нескрываемым замыслам против буржуазии.

С созывом прусского Соединенного ландтага в борьбе против немецкого status quo наступил поворотный пункт. От поведения этого ландтага зависит дальнейшее существование или гибель этого status quo. Еще весьма неопределенные, беспорядочно переплетающиеся друг с другом и разобщенные из-за идеологических мудрствований партии в Германии поставлены благодаря этому перед необходимостью уяснить себе те интересы, которые они представляют, и ту тактику, которой они должны придерживаться; они должны размежеваться и начать действовать на практике. Самая молодая из этих партий, коммунистическая, не может уклониться от этой необходимости. Она также должна уяснить себе свою позицию, свой план кампании, свои средства, И первым шагом к этому является разоблачение старающихся проникнуть в ее ряды реакционных социалистов. Ей следует сделать этот шаг как можно скорее, так как она достаточно сильна, чтобы отвергнуть сотрудничество всех компрометирующих ее союзников.


46
Ф. ЭНГЕЛЬС

II STATUS QUO И БУРЖУАЗИЯ Status quo в Германии таков.

В то время как во Франции и в Англии буржуазия оказалась достаточно сильной для того, чтобы свергнуть дворянство и возвыситься до положения господствующего класса в государстве, немецкая буржуазия до сих пор еще не обладала такой силой. Хотя она оказывает некоторое влияние на правительства, однако во всех случаях, когда интересы сталкиваются, это влияние должно отступать на задний план перед влиянием дворян-землевладельцев. В то время как во Франции и в Англии город господствует над деревней, в Германии деревня господствует над городом, земледелие - над торговлей и промышленностью. Таково положение дел не только в абсолютных, но и в конституционных монархиях Германии, не только в Австрии и Пруссии, но также в Саксонии, в Вюртемберге и в Бадене.

Причина этого состоит в том, что, по сравнению с западными странами, Германия находится на более отсталой ступени цивилизации. В западных странах торговля и промышленность, а у нас земледелие служит главным источником существования народных масс. Англия не вывозит никаких сельскохозяйственных продуктов, а нуждается в постоянном ввозе их из-за границы; Франция ввозит, по крайней мере, столько же сельскохозяйственных продуктов, сколько вывозит, и в основе богатства обеих этих стран лежит прежде всего вывоз изделий их промышленности. Наоборот, Германия вывозит мало промышленных изделий, но много зерна, шерсти, скота и т. д. В то время, когда устанавливался нынешний политический строй Германии, т. е. в 1815 г., земледелие преобладало еще в большей мере, чем теперь, и это преобладание тогда усиливалось еще благодаря тому обстоятельству, что в свержении французской империи наиболее ревностно участвовали почти исключительно земледельческие области Германии.

Политическим представителем земледелия в Германии, как и в большинстве европейских стран, является дворянство, класс крупных землевладельцев. Политическим строем, соответствующим безраздельному господству дворянства, является феодальная система. Феодальная система везде приходила в упадок в той мере, в какой земледелие переставало быть решающей отраслью производства страны, в какой наряду с земледельческим классом образовывался класс, занимающийся промышленностью, наряду с деревнями возникали города.


47
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

Этим вновь образованным классом, появившимся рядом с дворянством и зависимыми от него в той или другой степени крестьянами, является не буржуазия, которая теперь господствует в цивилизованных странах и стремится к господству в Германии, а класс мелких буржуа.

Нынешний государственный строй Германии есть не что иное, как компромисс между дворянством и мелкими буржуа, в результате которого управление передается третьему классу - бюрократии. В формировании этого класса обе высокие договаривающиеся стороны принимают участие соответственно положению, занимаемому ими по отношению друг к другу: дворянство, представляющее более важную отрасль производства, оставляет за собой более высокие посты, мелкая буржуазия довольствуется низшими и лишь в исключительных случаях поставляет кандидатов на высшие административные должности. Там, где бюрократия, как, например, в конституционных государствах Германии, подчинена непосредственному контролю, дворянство и мелкие буржуа таким же образом делят между собой этот контроль, и нетрудно понять, что дворянство и здесь оставляет себе львиную долю. Мелкие буржуа никогда не могут ни свергнуть дворянство, ни хотя бы даже стать равными ему; им удается лишь ослабить его. Для того чтобы свергнуть дворянство, нужен другой класс, имеющий более широкие интересы, большие богатства и более решительный характер, - класс буржуазии.

Буржуазия во всех странах вышла из рядов мелкой буржуазии, возникнув вместе с развитием мировой торговли и крупной промышленности, вместе с вызванной благодаря им к жизни свободной конкуренцией и централизацией собственности. Мелкий буржуа представляет внутреннюю и прибрежную торговлю, ремесло, мануфактуру, в основе которой лежит ручной труд, - отрасли хозяйства, развивающиеся на ограниченной территории, требующие небольших капиталов, оборот которых совершается медленно, и порождающие лишь местную и вялую конкуренцию. Буржуа представляет мировую торговлю, непосредственный обмен продуктами между всеми частями света, торговлю деньгами, крупную фабричную промышленность, в основе которой лежит машинный труд, - отрасли хозяйства, требующие возможно большей территории, наиболее крупных и наиболее быстро оборачивающихся капиталов и порождающие всеобщую и бурную конкуренцию. Мелкий буржуа представляет местные, буржуа - всеобщие интересы. Мелкий буржуа находит, что его положение достаточно обеспечено, если при косвенном влиянии на государственное законодательство он непосредственно принимает участие в провинциальном управлении и


48
Ф. ЭНГЕЛЬС

является хозяином своего местного муниципального управления. Буржуа не может обеспечить свои интересы без непосредственного, постоянного контроля над центральным управлением, внешней политикой и законодательством своего государства. Классическим творением мелкого буржуа были немецкие имперские города; классическим творением буржуа является французское представительное государство. Мелкий буржуа консервативен, коль скоро господствующий класс делает ему хоть какие-нибудь уступки; буржуа революционен, пока он сам не станет господствовать.

Как же относится немецкая буржуазия к обоим классам, разделяющим между собой политическое господство?

В то время как в Англии с XVII века, а во Франции с XVIII века образовалась богатая и могущественная буржуазия, в Германии о буржуазии можно говорить лишь с начала XIX века. Конечно, и до той поры существовали отдельные богатые судовладельцы в ганзейских городах, некоторые богатые банкиры внутри страны, однако не было класса крупных капиталистов, и уж меньше всего можно было говорить о классе крупных промышленных капиталистов. Создателем немецкой буржуазии был Наполеон. Благодаря его континентальной системе33 и свободе промыслов, ставшей в Пруссии необходимой вследствие его гнета, немцы получили промышленность и расширили разработку своих рудников. Уже через несколько лет эти новые или развившиеся отрасли производства приобрели такое значение, а созданная благодаря им буржуазия добилась такого влияния, что в 1818 г. прусское правительство оказалось вынужденным установить для них покровительственные пошлины. Этот прусский таможенный тариф 1818 г. был первым официальным признанием буржуазии правительством.

Признали, - правда, скрепя сердце и весьма неохотно, - что буржуазия стала классом, необходимым для страны. Следующей уступкой буржуазии было создание Таможенного союза. Несмотря на то, что включение большей части немецких государств в прусскую таможенную систему было первоначально вызвано лишь фискальными и политическими соображениями, ни для кого оно, однако, не оказалось таким полезным, как для немецкой, в особенности же для прусской буржуазии. Хотя Таможенный союз кое-где и доставил дворянству и мелкой буржуазии некоторые частичные выгоды, в общем и целом он все же в гораздо большей степени нанес им ущерб вследствие подъема буржуазии, оживления конкуренции и вытеснения прежних средств производства. С тех пор буржуазия развивалась довольно быстро, особенно в Пруссии. Хотя в течение последних тридцати


49
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

лет она далеко не достигла такого подъема, как английская и французская буржуазия, она все-таки ввела большую часть отраслей современной промышленности, вытеснила в некоторых округах крестьянскую или мелкобуржуазную патриархальщину, концентрировала до некоторой степени капиталы, создала кое-какой пролетариат и построила довольно значительную железнодорожную сеть. Она, по крайней мере, довела дело до того, что теперь должна или идти дальше, стать господствующим классом, или отказаться от своих прежних завоеваний, т. е. до такого положения, когда она является единственным классом, способным в настоящий момент осуществлять в Германии прогресс, способным в настоящее время управлять Германией. Фактически она уже является руководящим классом Германии, и все ее существование зависит от того, станет ли она таковым и юридически.

В самом деле, с возвышением буржуазии и с ростом ее влияния связано все более увеличивающееся бессилие до сих пор официально господствующих классов. Дворянство со времен Наполеона все более беднеет и его задолженность все возрастает. Выкуп барщинных повинностей вызвал повышение издержек производства его зерна и создал для него конкурента в лице нового класса независимых мелких крестьян. Ущерб от этого дворянство отнюдь не могло возместить, на сколько-нибудь длительное время, тем, что оно обобрало крестьян при выкупе. Русская и американская конкуренция ограничивает для дворянства сбыт зерна, австралийская, а в иные годы и южнорусская конкуренция ограничивает для него сбыт шерсти. И чем более возрастали издержки производства и конкуренция, тем яснее обнаруживалась неспособность дворянства е выгодой обрабатывать свои имения, применять у себя новейшие достижения в области земледелия. Подобно французскому и английскому дворянству прошлого века, оно пользовалось развитием цивилизации лишь для того, чтобы по-барски весело проматывать в больших городах свое состояние. Между дворянством и буржуазией началась та конкуренция в области общественного и интеллектуального образования, то соперничество в богатстве и тратах, которое везде предшествует политическому господству буржуазии и которое, как и всякая иная конкуренция, оканчивается победой более богатой стороны. Провинциальное дворянство превращалось в придворное дворянство, чтобы тем скорее и вернее разориться. Три процента, составлявшие доходы дворянства, не выдержали борьбы против пятнадцати процентов,«составлявших прибыль буржуазии; три процента прибегли к ссудам под залог недвижимого имущества,


50
Ф. ЭНГЕЛЬС

к дворянским кредитным кассам и т. д., чтобы иметь возможность производить расходы, приличествующие их сословию, и этим только ускоряли свое разорение. Немногие провинциальные юнкеры, которые оказались достаточно ловкими, чтобы избежать разорения, составили вместе с новоявленными буржуазными помещиками новый класс землевладельцевпредпринимателей. Этот класс занимается земледелием без иллюзий, свойственных феодалам, и без дворянской небрежности; он занимается им как деловым предприятием, как промышленностью, прибегая к буржуазным средствам - капиталу, знанию дела и труду. Он настолько хорошо уживается с господством буржуазии, что во Франции совершенно спокойно существует наряду с ней и принимает участие в ее господстве соответственно своему богатству. Это - часть буржуазии, эксплуатирующая земледелие.

Итак, дворянство стало настолько бессильным, что частично уже само перешло в ряды буржуазии.

Мелкие буржуа были слабы уже по сравнению с дворянством; еще гораздо менее могут они устоять против буржуазии. Мелкая буржуазия является, наряду с крестьянами, самым жалким классом, когда-либо оставившим свой след в истории. Со своими мелкими местными интересами она даже в наиславнейшие свои времена, в период позднего средневековья, сумела создать лишь местные организации, вести лишь местную борьбу и достигнуть лишь местных успехов, т. е. того, что ее существование рядом с дворянством только терпели; но она нигде не достигла всеобщего политического господства. С возникновением буржуазии она теряет даже и видимость исторической инициативы. Зажатая в тиски между дворянством и буржуазией, одинаково придавленная как политическим преобладанием первого, так и конкуренцией солидных капиталов последней, она распадается на две части. Одна часть, состоящая из более богатых мелких буржуа, живущих в больших городах, более или менее робко присоединяется к революционной буржуазии, другая часть, рекрутируемая из более бедных мещан, преимущественно мелких провинциальных городов, цепляется за существующие порядки и поддерживает дворянство со всей свойственной ей силой инерции. Чем больше развивается буржуазия, тем хуже становится положение мелких буржуа. Малопомалу и эта вторая часть мелких буржуа начинает понимать, что при существующих условиях ее разорение неизбежно, между тем как при господстве буржуазии, наряду с вероятностью подобного разорения, ей, по крайней мере, открывается возможность продвинуться в ряды буржуазии. Чем неизбежнее становится ее разорение,


51
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

тем больше переходит она под знамена буржуазии. Как только буржуазия достигает власти, среди мелких буржуа снова происходит раскол. Мелкая буржуазия поставляет рекрутов для каждой буржуазной фракции и, кроме того, образует между буржуазией и пролетариатом, выступающим отныне со своими интересами и требованиями, ряд более или менее радикальных политических и социалистических сект, которые можно подробно изучить в английской или во французской палате депутатов и в периодической печати. Чем сильнее буржуазия теснит тяжелой артиллерией своих капиталов, сомкнутыми колоннами своих акционерных обществ эти недисциплинированные и плохо вооруженные толпы мелких буржуа, тем беспомощнее становятся они, тем беспорядочнее становится их бегство, пока для них не остается иного выхода, как либо собраться позади развернутых боевых шеренг пролетариата и стать под его знамена, либо сдаться на милость буржуазии. Это занимательное зрелище можно наблюдать в Англии при всяком торговом кризисе, а во Франции - в настоящее время. В Германии мы дошли лишь до той фазы, когда мелкая буржуазия в момент отчаяния и острой нужды в деньгах принимает героическое решение отречься от дворянства и довериться буржуазии.

Итак, мелкие буржуа так же неспособны стать господствующим классом в Германии, как и дворянство. Наоборот, и они с каждым днем все более и более подчиняются буржуазии.

Остаются еще крестьяне и неимущие классы.

Крестьяне, под которыми мы здесь пмеем в виду лишь мелких сельских хозяев, арендаторов или собственников, исключая поденщиков и батраков, - крестьяне составляют такой же беспомощный класс, как и мелкие буржуа, от которых они, однако, выгодно отличаются тем, что превосходят их мужеством. Но зато они оказываются совершенно неспособными к какой бы то ни было исторической инициативе. Даже их освобождение от цепей крепостничества совершается только под эгидой буржуазии. Там, где отсутствие дворянства и буржуазии делает возможным их господство, как, например, в горных кантонах Швейцарии и в Норвегии, вместе с ними господствуют дофеодальное варварство, местная ограниченность, тупое, фанатическое ханжество, слепая преданность и добропорядочность. Там, где, как, например, в Германии, наряду с крестьянами продолжает существовать дворянство, они, совершенно так же, как и мелкие буржуа, оказываются зажатыми между дворянством и буржуазией. Чтобы защищать интересы земледелия от все возрастающей мощи торговли и промышленности, они должны присоединиться к дворянству. Чтобы оградить себя от


52
Ф. ЭНГЕЛЬС

подавляющей их конкуренции дворянства и в особенности буржуазных землевладельцев, они должны присоединиться к буржуазии. К какой стороне они окончательно примкнут, зависит от характера их владения. Зажиточные крестьяне восточной Германии, которые сами пользуются некоторой феодальной властью над своими батраками, слишком связаны всеми своими интересами с дворянством, чтобы они могли всерьез отречься от него. Мелкие землевладельцы на западе, появившиеся в результате раздробления дворянских имений, и мелкие крестьяне на востоке, подчиненные вотчинной юрисдикции и частично еще обязанные нести барщину, чересчур непосредственно угнетаются дворянством, либо же между ними и дворянством существует чересчур острая противоположность, чтобы они не стали на сторону буржуазии. Что это действительно так, доказывают прусские провинциальные ландтаги.

Итак, к счастью, немыслимо и господство крестьян. Сами крестьяне так мало думают об этом, что они уже теперь большей частью предоставили себя в распоряжение буржуазии.

А неимущие, vulgo* - рабочие классы? Вскоре нам придется поговорить о них подробнее; пока же достаточно указать на их раздробленность. Уже это разделение на батраков, поденщиков, подмастерьев, фабричных рабочих и люмпен-пролетариат, наряду с распыленностью их на огромной территории с редким населением, немногими слабыми центрами, делает для них невозможным взаимное выяснение общности своих интересов, соглашение, организацию в единый класс. В силу этой раздробленности и распыленности им не остается ничего другого, как ограничиться лишь ближайшими повседневными интересами, стремлением получать хорошую плату за хорошую работу. Иными словами, это делает рабочих настолько ограниченными, что в их глазах их интересы совпадают с интересами их работодателей, и, таким образом, каждая отдельная часть рабочих становится вспомогательным войском для нанимающего се класса. Батрак и поденщик поддерживают интересы дворянина или крестьянина, на земле которого они работают. Подмастерье в интеллектуальном и политическом отношении находится в зависимости от своего мастера. Фабричный рабочий дает фабриканту использовать себя в агитации за покровительственные пошлины. Босяк за пару талеров пускает в ход свои кулаки ради разрешения мелочных споров между буржуазией, дворянством и полицией. И там, где двум классам работодателей приходится отстаивать противоположные интересы, между


* - как обычно говорят. Ред.


53
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

нанимаемыми ими группами рабочих происходит такая же борьба.

Вот до какой степени мало подготовлена масса рабочих в Германии к тому, чтобы взять в свои руки руководство общественными делами.

Резюмируем вышеизложенное. Дворянство находится в слишком большом упадке, мелкие буржуа и крестьяне по всему их жизненному положению слишком слабы, рабочие еще далеко не достаточно зрелы, чтобы иметь возможность выступить в качестве господствующего класса в Германии. Остается только буржуазия.

Убожество немецкого status quo заключается главным образом в том, что ни один класс до сих пор не был настолько силен, чтобы сделать свою отрасль производства национальной отраслью производства par excellence и благодаря этому стать представителем интересов всей нации. Все сословия и классы, которые появлялись на исторической арене с X века, - дворянство, крепостные, крестьяне-барщинники, свободные крестьяне, мелкие буржуа, подмастерья, рабочие мануфактур, буржуа и пролетарии - существовали один подле другого.

Те из этих сословий пли классов, которые благодаря своему владению являются представителями какой-либо отрасли производства, а именно дворянство, свободные крестьяне, мелкие буржуа и буржуа, поделили между собой политическое господство соответственно своей численности, своему богатству и своему участию в общем производстве страны. Результатом этого дележа явилось то, что, как уже было сказано, дворянство получило львиную долю, а мелкая буржуазия меньшую часть; буржуа официально признаются лишь в качестве мелких буржуа, а крестьяне как таковые вовсе не принимаются в расчет, так как ввиду их незначительного влияния они распределяются среди остальных классов. Этот режим, представителем которого является бюрократия, есть политическое выражение всеобщего бессилия и низости, тупой скуки и грязи немецкого общества. Внутри страны ему соответствует раздробленность Германии на 38 местных и провинциальных государств, наряду с раздробленностью Австрии и Пруссии на самостоятельные провинции; во внешних сношениях - позорная беспомощность перед эксплуатацией и пинками извне. В основе этого всеобщего убожества лежит всеобщий недостаток капиталов. Каждый отдельный класс в убогой Германии с самого начала носил на себе печать мещанской посредственности, был убогим и униженным по сравнению с тем же классом других стран. Каким мелкобуржуазным выглядит высшее и низшее немецкое дворянство, начиная


54
Ф. ЭНГЕЛЬС

с XII века, рядом с богатым, беззаботным, жизнерадостным и решительным во всех своих действиях французским и английским дворянством! До какой степени мелкими, какими ничтожными и провинциально ограниченными кажутся немецкие бюргеры имперских и ганзейских городов рядом с мятежными парижскими буржуа XIV и XV веков, рядом с лондонскими пуританами XVII века! До какой степени мелкобуржуазными являются еще и теперь наши крупнейшие промышленники, банкиры, судовладельцы по сравнению с парижскими, лионскими, лондонскими, ливерпульскими и манчестерскими королями биржи! Даже рабочие классы в Германии насквозь мелкобуржуазны. Таким образом, мелкая буржуазия при своем униженном общественном и политическом положении по крайней мере имеет то утешение, что она является типичным классом Германии и что она передала всем остальным классам свою специфическую приниженность и свою озабоченность мелочными житейскими делами.

Как найти выход из этого жалкого положения? Возможен только один путь. Один класс должен стать достаточно сильным, чтобы поставить возвышение всей нации в зависимость от своего возвышения, развитие интересов всех других классов - в зависимость от прогресса и развития своих интересов. Интерес этого одного класса должен для данного момента стать национальным интересом, сам этот класс должен стать для данного момента представителем нации. С этого момента возникает противоречие между этим классом и идущим вместе с ним большинством нации, с одной стороны, и политическим status quo, с другой.

Политический status quo соответствует такому состоянию, которое перестало существовать: столкновению интересов различных классов. Новые интересы оказываются стесненными, и даже часть классов, в пользу которых был установлен status quo, находит, что ее интересы уже не представлены в нем. Уничтожение status quo мирным или насильственным путем является необходимым следствием этого. Вместо него наступает господство того класса, который для данного момента является представителем большинства нации, а при его господстве начинается новая стадия развития.

Подобно тому как недостаток капиталов лежит в основе status quo, т. е. всеобщей слабости, лишь обладание капиталами, их концентрация в руках одного класса, может дать этому классу мощь, необходимую для уничтожения status quo.

Существует ли подобный класс, который может ниспровергнуть status quo в Германии?

Да, он существует, хотя по сравнению с соответствующим классом в Англии и во Франции


55
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

он и представляет собой нечто в высшей степени мелкобуржуазное, но все-таки он существует, и именно в лице буржуазии.

Буржуазия есть тот класс, который во всех странах уничтожает установившийся в бюрократической монархии компромисс между дворянством и мелкой буржуазией и таким путем прежде всего завоевывает власть для себя.

Буржуазия - единственный класс в Германии, который приобщил к своим интересам и объединил под своим знаменем, по крайней мере, большую часть землевладельцевпредпринимателей, мелких буржуа, крестьян, рабочих и даже некоторую часть дворянства.

Партия буржуазии является единственной партией в Германии, которая определенно знает, что она должна установить вместо status quo; единственной партией, которая не ограничивается абстрактными принципами и историческими дедукциями, по желает провести весьма определенные, ощутимые и осуществимые без всяких проволочек меры; единственной партиен, которая в какой-то степени организована, по крайней мере, в местном и провинциальном масштабе и у которой имеется нечто вроде плана кампании, - одним словом, это - та партия, которая борется в первых рядах против status quo и непосредственно участвует в его ниспровержении.

Итак, партия буржуазии является единственной партией, которая прежде всего имеет шансы на успех.

Следовательно, вопрос заключается только в том, поставлена ли буржуазия перед необходимостью завоевать для себя власть путем ниспровержения status quo и достаточно ли она сильна, благодаря собственной мощи и слабости своих врагов, чтобы суметь ниспровергнуть status quo?

Рассмотрим это.

Решающей частью немецкой буржуазии являются фабриканты. От расцвета промышленности зависит расцвет всей внутренней торговли, морской торговли Гамбурга и Бремена, а отчасти и Штеттина, банкового дела; от него зависят доходы железных дорог, а в связи с этим и значительная часть биржевых сделок. Не зависят от промышленности лишь экспортеры зерна и шерсти прибалтийских городов и незначительная группа импортеров изделий иностранной промышленности. Потребности фабрикантов, таким образом, представляют собой потребности всей буржуазии и зависящих от нее в данный момент классов.

Фабриканты в свою очередь делятся на две категории: первая подвергает сырье первоначальной обработке и торгует им в виде полуфабрикатов, вторая принимает наполовину обработанное сырье и доставляет его на рынок как готовый товар.


56
Ф. ЭНГЕЛЬС

К первой категории принадлежат владельцы прядильных, ко второй - ткацких фабрик. К первой категории в Германии принадлежат также и предприниматели железоделательной промышленности...*

Для того чтобы сделать возможным применение вновь изобретенных вспомогательных средств, построить хорошие пути сообщения, получать дешевые машины и сырье, иметь хорошо обученных рабочих, нужна целая промышленная система; для этого нужна тесная связь между всеми отраслями промышленности, нужны приморские города, зависимые от промышленной внутренней части страны и ведущие оживленную торговлю. Это положение давно установлено экономистами. Но для такой промышленной системы ныне, когда разве только одни англичане не боятся никакой конкуренции, нужна развитая, охватывающая все отрасли, которым угрожает иностранная конкуренция, покровительственная система, видоизменение которой должно постоянно соответствовать положению промышленности. Такой системы не может дать существующее прусское правительство, не могут дать и все правительства, входящие в Таможенный союз. Такую систему может установить и применять только сама правящая буржуазия. Немецкая буржуазия также и поэтому не может долее обходиться без политической власти.

Такая покровительственная система в Германии является тем более необходимой, что мануфактура приближается там к гибели. Без систематически устанавливаемых покровительственных пошлин мануфактура не выдержит конкуренции английских машин, и все те буржуа, мелкие буржуа и рабочие, для которых она до сих пор служит источником существования, погибнут. Это служит немецким буржуа достаточным основанием для того, чтобы предпочесть разорять остатки мануфактуры с помощью немецких машин.

Итак, покровительственные пошлины нужны немецкой буржуазии и могут быть введены только ею самой. Следовательно, уже поэтому она должна овладеть государственной властью.

Фабрикантам мешают с полной выгодой использовать их капиталы не только недостаточно высокие таможенные пошлины, но и бюрократия. Если в таможенном законодательстве они наталкиваются на равнодушие, то здесь, в своих взаимоотношениях с бюрократией, они наталкиваются на самую открытую враждебность со стороны правительства.

Бюрократия была создана для того, чтобы управлять мелкими буржуа и крестьянами. Эти классы распылены в небольших


* Четырех страниц рукописи недостает. Ред.


57
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

городах или деревнях, интересы их не выходят за самые узкие местные рамки и поэтому им неизбежно свойственен ограниченный кругозор, соответствующий их ограниченным условиям жизни. Они не могут управлять большим государством, у них не может быть ни достаточного кругозора, ни достаточных знаний для того, чтобы согласовать друг с другом различные, взаимно сталкивающиеся интересы. А именно на той ступени развития цивилизации, к которой относится расцвет мелкой буржуазии, имеет место самое причудливое переплетение различных интересов (вспомним хотя бы о цехах и об их столкновениях). Таким образом, мелкие буржуа и крестьяне не могут обойтись без могущественной и многочисленной бюрократии. Они вынуждены допускать опеку над собой, чтобы избежать крайнего хаоса и разорения от сотен и тысяч процессов.

Но бюрократия, в которой нуждаются мелкие буржуа, вскоре становится невыносимыми оковами для буржуа. Уже при мануфактуре надзор со стороны чиновников и их вмешательство становятся очень стеснительными; фабричная промышленность едва возможна при таком надзоре. До сих пор немецкие фабриканты по мере возможности отделывались от бюрократии путем подкупа, чего им никак нельзя поставить в вину. Но это средство избавляет их лишь от незначительной части бремени; не говоря уже о невозможности подкупить всех чиновников, с которыми приходится соприкасаться фабриканту, подкуп не избавляет его от дополнительных издержек, от уплаты гонорара юристам, архитекторам, механикам и от иных расходов, вызываемых надзором, от непредвиденных работ и от простоев. И чем более развивается промышленность, тем больше появляется «верных долгу чиновников», т. е. таких, которые либо в силу одной лишь ограниченности, либо из бюрократической ненависти к буржуазии досаждают фабрикантам самыми назойливыми придирками.

Итак, буржуазия вынуждена сломить могущество этой надменной и придирчивой бюрократии. С того момента, как управление государством и законодательство переходят под контроль буржуазии, бюрократия перестает быть самостоятельной силой; именно с этого момента гонители буржуазии превращаются в ее покорных слуг. Прежние регламенты и рескрипты, служившие лишь для того, чтобы облегчить чиновникам их деятельность за счет промышленников-буржуа, уступают место новым регламентам, облегчающим деятельность промышленников за счет чиновников.

Буржуазия тем более вынуждена сделать это как можно скорее, что все ее фракции, как мы уже видели, непосредственно


58
Ф. ЭНГЕЛЬС

заинтересованы в наиболее быстром подъеме фабричной промышленности, а фабричная промышленность не может развиваться при режиме бюрократических придирок.

Подчинение таможенной системы и бюрократии интересам промышленной буржуазии - вот те две меры, в проведении которых буржуазия заинтересована самым непосредственным образом. Однако ее потребности далеко не исчерпываются этим. Она должна подвергнуть радикальному пересмотру всю законодательную, административную и судебную систему почти всех немецких государств, так как вся эта система служит лишь для сохранения и поддержания общественного строя, на разрушение которого были постоянно направлены усилия буржуазии. Условия, при которых дворянство и мелкие буржуа могут существовать рядом друг с другом, совершенно отличаются от условий жизни, необходимых для буржуазии; в немецких же государствах официально признаются только первые. Рассмотрим, например, прусский status quo. Если мелкие буржуа могли подчиняться как административной, так и судейской бюрократии, если они могли доверить свое имущество и свою личность произволу и беспечности «независимого», т. е. бюрократически-самостоятельного судейского класса, который за это защищал их от посягательств феодального дворянства, а иногда и административной бюрократии, то буржуа не могут делать этого. Буржуа нуждаются для процессов, касающихся собственности, по крайней мере, в такой гарантии, как гласность, а для уголовных процессов, кроме того, еще и в суде присяжных, в постоянном контроле над юстицией со стороны представителей буржуа. - Мелкий буржуа может примириться с освобождением дворян и чиновников от обычной подсудности, потому что это его официальное унижение вполне соответствует его низкому общественному положению. Буржуа, который должен или погибнуть, или добиться того, чтобы его класс был первым в обществе и в государстве, не может примириться с этим. - Мелкий буржуа может без ущерба для своего спокойного образа жизни предоставить законодательство в области землевладения одному дворянству; он должен это сделать, так как у него достаточно хлопот по защите своих собственных городских интересов от влияния и посягательств дворянства. Буржуа никоим образом не может предоставить урегулирование имущественных отношений в деревне благоусмотрению дворянства, так как полное развитие его собственных интересов требует как можно более предпринимательского подхода также и к эксплуатации земледелия, создания класса сельскохозяйственных предпринимателей, свободной продажи и мобилизации


59
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОПРОС В ГЕРМАНИИ

земельной собственности. Необходимость для землевладельцев доставать себе деньги под залог недвижимого имущества дает буржуа возможность воспользоваться этим и принуждает дворянство согласиться с тем, чтобы буржуазия оказывала влияние на законодательство о земельной собственности, по крайней мере в отношении законов об ипотеках. - Если мелкий буржуа со своими небольшими деловыми операциями, медленными оборотами, ограниченным числом клиентов, сосредоточенных на небольшом пространстве, не особенно страдал от жалкого старопрусского торгового законодательства и даже был еще очень благодарен за те ничтожные гарантии, которые оно ему давало, то для буржуа оно является уже невыносимым. Мелкий буржуа, чрезвычайно простые сделки которого редко являются коммерческими операциями между купцами и почти всегда представляют собой лишь продажи, производимые розничными торговцами или производителями непосредственно потребителю, - мелкий буржуа редко становится банкротом и легко может подчиниться старым прусским законам о банкротстве. По этим законам долги по векселям погашаются из имущества должника прежде всех других значащихся по документам долгов; но обыкновенно все имущество поглощается юстицией. Эти законы составлены прежде всего в интересах судейских чиновников, управляющих имуществом должника, а затем и в интересах всех не-буржуа против буржуа. Этим в особенности оказывается покровительство дворянству, которое вымогает или получает за отправленное им зерно векселя на покупателя или на комиссионера, и вообще всем, кому только раз в год приходится что-либо продавать и кто получает выручку по векселю и этим заканчивает всю торговую сделку. Из лиц, занимающихся торговлей, защитой пользуются опять-таки банкиры и оптовые торговцы, интересами же фабрикантов скорее пренебрегают. Буржуа, который имеет дело исключительно с коммерсантами, клиенты которого живут в различных местах, который получает векселя со всех концов света, должен прибегать к в высшей степени сложной системе различных сделок и во всякий момент оказывается втянутым в какое-нибудь банкротство, - такой буржуа при этих нелепых законах может лишь разориться. - Мелкий буржуа интересуется общей политикой своей страны лишь постольку, поскольку он хочет мира; ограниченный круг его жизненных интересов делает его неспособным наблюдать за отношениями между государствами. Буржуа, который ведет коммерческие дела с отдаленнейшими зарубежными странами или которому приходится конкурировать с ними, не может преуспевать без самого непосредственного влияния на внешнюю


60
Ф. ЭНГЕЛЬС

политику своего государства. - Мелкий буржуа мог допускать, чтобы бюрократия и дворянство облагали его налогами, по тем же причинам, в силу которых он подчинялся бюрократии. Буржуа самым непосредственным образом заинтересован в таком распределении общественного бремени, чтобы оно как можно менее затрагивало его прибыль.

Одним словом, если мелкий буржуа мог довольствоваться тем, что он противопоставлял дворянству и бюрократии свою пассивность и неподатливость и обеспечивал себе некоторое влияние на общественную власть благодаря свойственной ему vis inertiae*, то для буржуа это невозможно. Он должен сделать свой класс господствующим, а свой интерес решающим - в законодательстве, управлении, юстиции, налоговом обложении и внешней политике. Чтобы не погибнуть, буржуазия должна беспрепятственно развиваться, ежедневно увеличивать свои капиталы, ежедневно уменьшать издержки производства своих товаров, ежедневно расширять свои торговые связи, свои рынки, ежедневно улучшать свои пути сообщения. К этому ее побуждает конкуренция на мировом рынке. А чтобы иметь возможность свободно и полно развиваться, она как раз и нуждается в политическом господстве, в подчинении всех других интересов своим интересам.

Но то, что немецкая буржуазия именно теперь нуждается в политическом господстве, чтобы не погибнуть, мы уже показали выше в связи с вопросами о покровительственных пошлинах и об отношении буржуазии к бюрократии. Однако самым убедительным доказательством этого является нынешнее состояние немецкого денежного и товарного рынка.

Процветание английской промышленности в 1845 г. и вызванные им железнодорожные спекуляции оказали на этот раз гораздо более сильное воздействие на Францию и на Германию, чем в какой бы то ни было из прежних периодов оживления. Немецкие фабриканты совершили выгодные операции, а вместе с этим начался подъем деловой жизни Германии вообще. Земледельческие округа нашли в Англии хороший рынок для своего зерна. Общее процветание оживило денежный рынок, облегчило кредит и привлекло на рынок множество мелких капиталов, из которых в Германии очень многие почти не находят себе применения**.


* - силе инерции. Ред.

** Дальнейшие страницы рукописи не сохранились. Ред.

Написано Ф. Энгельсом в марте - апреле 1847 г.

Впервые опубликовано ИМЭЛС в 1929 г.

Печатается по рукописи Перевод с немецкого


61

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПРОТЕКЦИОНИЗМ ИЛИ СИСТЕМА СВОБОДЫ ТОРГОВЛИ

С того момента как прусский король, испытывая нужду в деньгах и кредите, должен был обнародовать рескрипты от 3 февраля34, ни один здравомыслящий человек не сомневался в том, что абсолютной монархии в Германии, прежнему «христианско-германскому» господству, известному также под названием «отеческое правление», несмотря на все сопротивление и на все грозные тронные речи, навсегда пришел конец. Таким образом, наступил день, который буржуазия в Германии может считать началом своего владычества. Сами эти рескрипты представляют собой не что иное, как окутанное еще густым потсдамским туманом признание силы буржуазии. Значительная часть этого тумана рассеялась уже от одного слабого дуновения, исходящего от Соединенного ландтага, и очень скоро все эти христианскогерманские призраки совершенно исчезнут с лица земли.

Но поскольку положено начало господству средних классов, в первую голову должно было быть выдвинуто также требование, чтобы вся торговая политика Германии, а соответственно и Таможенного союза, была изъята из неумелых рук немецких государей, их министров и высокомерных, но в вопросах торговли и промышленности в высшей степени тупых и невежественных бюрократов и передана в ведение и на усмотрение тех, кто обладает необходимым знанием этого дела и непосредственно заинтересован в нем. Другими словами, вопрос о покровительственных и дифференциальных пошлинах или о свободе торговли должен был быть передан всецело на усмотрение буржуазии.


62
Ф. ЭНГЕЛЬС

Соединенный ландтаг в Берлине показал правительству, что буржуазия знает, что ей нужно; во время последних дебатов о пошлинах представителям шпандауской правительственной системы35 было в довольно ясных и резких выражениях указано, что они не в состоянии понять материальные интересы и не могут защищать и поддерживать их. Одного краковского дела36 было бы уже достаточно, чтобы заклеймить Вильгельма из Священного союза* и его министров как самых невежественных тупиц либо же как самых преступных предателей интересов благосостояния страны. Но, к ужасу его величества и его сиятельных сановников, стали обсуждаться еще многие другие вопросы, при разборе которых можно было услышать какие угодно, только не похвальные отзывы о способностях и проницательности королевских особ и министров, как покойных, так и здравствующих.

Среди самой буржуазии существуют две различные точки зрения как раз по вопросам промышленности и торговли. Не подлежит, однако, ни малейшему сомнению, что партия, отстаивающая покровительственные или дифференциальные пошлины, является безусловно самой сильной, самой многочисленной и самой влиятельной. Буржуазия и в самом деле не может сохранить свои позиции, укрепиться, достигнуть неограниченной власти, если она не будет искусственными мерами охранять и поощрять свою промышленность и свою торговлю. Без защиты от иностранной промышленности она в одно десятилетие была бы повержена и раздавлена. Весьма возможно, что даже эта защита не в состоянии оказать ей существенную и длительную помощь. Она слишком долго ждала, слишком спокойно лежала в пеленках, в которые ее на многие годы запеленали ее дражайшие государи. Ее обходили со всех сторон, ее обгоняли, у нее отняли самые лучшие ее позиции, она же спокойно сносила «тумаки» и у нее ни разу не нашлось достаточной энергии для того, чтобы избавиться от своих отчасти слабоумных, отчасти в высшей степени пронырливых отцов-наставников и начальников.

Теперь дело приняло другой оборот. Немецкие государи отныне могут быть только слугами у буржуазии, последней спицей в ее колеснице. Поскольку же у буржуазии есть еще время и возможность установить свою власть, покровительство немецкой промышленности и немецкой торговле является той единственной основой, которая может послужить для нее опорой. А то, что буржуазия хочет и должна хотеть


* - Фридриха-Вильгельма IV. Ред.


63
ПРОТЕКЦИОНИЗМ ИЛИ СИСТЕМА СВОБОДЫ ТОРГОВЛИ

получить от немецких государей, она сумеет также и провести.

Но рядом с буржуазией существует еще весьма внушительное число людей, которых называют пролетариями, - рабочий, неимущий класс.

Спрашивается, что выигрывает этот последний от введения покровительственной системы? Получит ли он вследствие этого более высокую заработную плату, сможет ли он лучше питаться и одеваться, жить в более здоровых условиях, будет ли иметь больше досуга для отдыха и образования, получит ли он некоторые средства для более разумного и заботливого воспитания своих детей?

Господа буржуа, защищающие покровительственную систему, никогда не упускают случая выставлять на первый план благо рабочего класса. Судя по их словам, вместе с введением системы покровительства промышленности для рабочих наступит истинно райское житье, Германия благодаря этому превратится для пролетариев в землю Ханаанскую, где «реки текут млеком и медом». Но если, с другой стороны, послушать сторонников свободы торговли, то получается, что только при применении их системы неимущие люди смогут жить, «как у Христа за пазухой», т. е. в высшей степени привольно и весело.

В обеих партиях есть еще довольно много ограниченных людей, которые действительно верят в истинность своих собственных слов. Но те, кто в этих партиях поумнее, очень хорошо знают, что все это один только обман, рассчитанный лишь на то, чтобы сбить с толку массы и завербовать их на свою сторону.

Умному буржуа нечего доказывать, что рабочий, будет ли господствовать покровительственная система, или система свободы торговли, или смешанная, основанная на тех и других принципах, система, получит не более высокую заработную плату, чем та, которая абсолютно необходима ему для поддержания самого скудного существования. Рабочий получает как при одной, так и при другой системе ровно столько, сколько необходимо для сохранения его в качестве действующей рабочей машины.

Таким образом, с первого взгляда может показаться, что для пролетария, для неимущего совершенно безразлично, будет ли принадлежать решающее слово сторонникам покровительственной системы или сторонникам свободы торговли.

Но так как буржуазия в Германии, как уже было сказано выше, нуждается в покровительстве против заграницы, чтобы покончить с пережитками средневековья в лице феодальной


64
Ф. ЭНГЕЛЬС

аристократии и с современными паразитами «божьей милостью», а также чтобы беспрепятственно раскрыть свою собственную внутреннюю сущность, то и рабочий класс заинтересован в том, что содействует неограниченному господству буржуазии.

Лишь тогда, когда существует только один эксплуатирующий и угнетающий класс - буржуазия, когда бедствия и нищета не могут быть поставлены в вину то одному, то другому сословию или одной только неограниченной монархии с ее бюрократами, - лишь тогда начинается последняя, решающая борьба, борьба между имущими и неимущими, борьба между буржуазией и пролетариатом.

Тогда поле сражения очистится от всех ненужных барьеров, тогда исчезнут все побочные, уводящие в сторону задачи, и позиции обеих враждебных армий будут определенны и ясны.

С установлением господства буржуазии рабочие, побуждаемые самими условиями, также достигают прогресса, имеющего бесконечно важное значение; отныне против существующего строя выступают и восстают уже не отдельные рабочие или, самое большее, сотни и тысячи их, но все они вместе как единый класс со своими особыми интересами и принципами, действуя по общему плану и объединенными силами, вступают в бой со своим последним и злейшим смертельным врагом - с буржуазией.

В исходе этой борьбы не может быть никакого сомнения. Буржуазия должна быть и будет низвергнута пролетариатом, подобно тому как аристократия и неограниченная монархия получили смертельный удар от среднего класса.

Одновременно с буржуазией падет и частная собственность, и победа рабочего класса навсегда положит конец всякому классовому и кастовому господству.

Написано Ф. Энгельсом в начале июня 1847 г.

Напечатано в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» № 46, 10 июня 1847 г.

Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого


65

К. МАРКС


НИЩЕТА ФИЛОСОФИИ

ОТВЕТ НА «ФИЛОСОФИЮ НИЩЕТЫ» г-на ПРУДОНА

Написано К. Марксом в первой половине 1847 г.

Впервые напечатано отдельной книгой в Париже и Брюсселе в 1847 г.

Подпись: Карл Маркс Печатается по тексту издания 1847 г. с учетом, поправок, сделанных в немецких изданиях 1885 и 1892 гг. и во французском издании 1896 г.

Перевод с французского 37

Обложка первого издания книги «Нищета философии»


69

ПРЕДИСЛОВИЕ

К несчастью г-на Прудона его странным образом не понимают в Европе. Во Франции за ним признают право быть плохим экономистом, потому что там он слывет за хорошего немецкого философа. В Германии за ним, напротив, признается право быть плохим философом, потому что там он слывет за одного из сильнейших французских экономистов. Принадлежа одновременно к числу и немцев и экономистов, мы намерены протестовать против этой двойной ошибки.

Читатель поймет, почему, выполняя этот неблагодарный труд, мы часто должны были отвлекаться от критики г-на Прудона, чтобы приниматься за критику немецкой философии и одновременно делать некоторые замечания по политической экономии.

Брюссель, 15 июня 1847 г.

Карл Маркс


70

Труд г-на Прудона не просто какой-нибудь политико-экономический трактат, не какая-нибудь обыкновенная книга, это - своего рода библия; там есть все: «тайны», «секреты, исторгнутые из недр божества», «откровения». Но так как в наше время пророков судят строже, чем обыкновенных авторов, то читателю придется безропотно пройти вместе с нами область бесплодной и туманной эрудиции «Книги бытия», чтобы потом уже подняться вместе с г-ном Прудоном в эфирные и плодоносные сферы сверх-социализма (см. Прудон, «Философия нищеты», пролог, стр. III, строка 20).


71

ГЛАВА ПЕРВАЯ НАУЧНОЕ ОТКРЫТИЕ

§ I. ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ МЕЖДУ ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ СТОИМОСТЬЮ И МЕНОВОЙ СТОИМОСТЬЮ

«Способность всех продуктов, создаваемых самой природой или производимых промышленностью, служить для поддержания человеческого существования носит особое название потребительной стоимости. Способность же их обмениваться друг на друга называется меновой стоимостью... Каким же образом потребительная стоимость делается меновой стоимостью?.. Происхождение идеи стоимости» (меновой) «не было с достаточной тщательностью выяснено экономистами; поэтому нам необходимо остановиться на этом пункте. Taк как очень многие нужные мне предметы существуют в природе лишь в ограниченном количестве или даже не существуют вовсе, то я принужден способствовать производству того, чего мне недостает; а так как я не могу один взяться за производство такой массы вещей, то я предложу другим людям, моим сотрудникам по различным родам деятельности, уступить мне часть производимых ими продуктов в обмен на продукт, производимый мной» (Прудон, т. I, гл. 2).

Г-н Прудон задается целью прежде всего выяснить нам двойственную природу стоимости, «различие внутри стоимости», процесс, который делает из стоимости потребительной стоимость меновую. Нам приходится остановиться вместе с г-ном Прудоном на этом акте пресуществления. Вот каким образом, по мнению нашего автора, совершается этот акт.

Весьма большое количество продуктов не дается природой, а производится только промышленностью. Раз потребности превосходят количество продуктов, доставляемых самой природой, то человек оказывается вынужденным прибегнуть к промышленному производству. Что же такое эта промышленность, по предположению г-на Прудона? Каково ее происхождение? Отдельный человек, нуждающийся в очень большом количество вещей, «не может один взяться за производство такой


72
К. МАРКС

массы вещей». Многообразие потребностей, требующих удовлетворения, предполагает многообразие вещей, подлежащих производству, - без производства нет продуктов; а многообразие подлежащих производству вещей уже предполагает участие в их производстве более чем одного человека. Но коль скоро вы допускаете, что производством занимается более чем один человек, вы уже целиком предположили производство, основанное на разделении труда. Таким образом, предполагаемая г-ном Прудоном потребность сама предполагает разделение труда во всем его объеме. Допуская разделение труда, вы допускаете наличие обмена, а, следовательно, и меновой стоимости. С таким же точно правом можно было бы с самого начала предположить существование меновой стоимости.

Но г-н Прудон предпочел совершить движение по кругу. Последуем за ним во всех его изворотах, которые постоянно будут приводить нас опять к его исходной точке.

Чтобы выйти из того порядка вещей, где каждый производит в одиночку, и чтобы прийти к обмену, «я обращаюсь», - говорит Прудон, - «к моим сотрудникам по различным родам деятельности». Итак, я имею сотрудников, которые все занимаются различными родами деятельности, хотя мы - я и все другие, - по предположению г-на Прудона, еще не выходим тем самым из положения изолированных и оторванных от общества Робинзонов. Сотрудники и различные роды деятельности, разделение труда и обмен, подразумеваемый этим разделением труда, - все это просто-напросто падает с неба.

Резюмируем: я имею потребности, основанные на разделении труда и обмене. Предполагая эти потребности, г-н Прудон тем самым предполагает уже существование обмена и меновой стоимости, «происхождение» которой он как раз хотел «выяснить с большей тщательностью, чем другие экономисты».

Г-н Прудон мог бы с таким же правом перевернуть порядок вещей, не нарушая этим самым правильности своих заключений. Чтобы объяснить меновую стоимость, нужен обмен.

Чтобы объяснить обмен, нужно разделение труда. Чтобы объяснить разделение труда, нужно существование потребностей, которые вызывают необходимость разделения труда. Чтобы объяснить эти потребности, нужно их «предположить», что не значит, однако, отрицать их, в противоположность первой аксиоме пролога г-на Прудона: «Предполагать бога - значит отрицать его» (пролог, стр. I).

Каким же образом г-н Прудон, который предполагает разделение труда известным, объясняет с его помощью меновую стоимость, которая все еще остается для него чем-то неизвестным?


73
НИЩЕТА ФИЛОСОФИИ. - ГЛ. I. НАУЧНОЕ ОТКРЫТИЕ

«Человек» решается «предложить другим людям, своим сотрудникам по различным родам деятельности», установить обмен и провести различие между потребительной стоимостью и меновой стоимостью. Соглашаясь на предложение признать это различие, сотрудники оставляют г-ну Прудону только одну «заботу»: констатировать совершившийся факт, отметить, «занести» в свой политико-экономический трактат «происхождение идеи стоимости».

Однако нам-то он все еще должен объяснить «происхождение» этого предложения, должен, наконец, сказать, каким образом этому единичному человеку, этому Робинзону, внезапно пришла в голову идея сделать «своим сотрудникам» подобного рода предложение и почему эти сотрудники приняли его предложение без всякого протеста.

Г-н Прудон не входит в эти генеалогические подробности. Он просто прикладывает к факту обмена нечто вроде исторической печати, представляя его в виде предложения, которое могло бы быть сделано третьим лицом, старающимся установить этот обмен.

Вот образец «исторического и описательного метода» г-на Прудона, выражающего свое гордое презрение к «историческому и описательному методу» всяких Адамов Смитов и Рикардо.

Обмен имеет свою собственную историю. Он прошел через различные фазы.

Было время, как, например, в средние века, когда обменивался только излишек, избыток производства над потреблением.

Было еще другое время, когда не только излишек, но и все продукты, вся промышленная жизнь оказались в сфере торговли, когда все производство целиком стало зависеть от обмена. Как объяснить эту вторую фазу обмена - возведение меновой стоимости в ее вторую степень?

У г-на Прудона на это нашелся бы вполне готовый ответ: предположите, что тот или иной человек «предложил другим людям, своим сотрудникам по различным родам деятельности», возвести меновую стоимость в ее вторую степень.

Наконец, пришло время, когда все, на что люди привыкли смотреть как на неотчуждаемое, сделалось предметом обмена и торговли и стало отчуждаемым. Это - время, когда даже то, что дотоле передавалось, но никогда не обменивалось, дарилось, но никогда не продавалось, приобреталось, но никогда не покупалось, - добродетель, любовь, убеждение, знание, совесть и т. д., - когда все, наконец, стало предметом торговли. Это - время всеобщей коррупции, всеобщей продажности, или, выражаясь терминами политической экономии, время, когда всякая


74
К. МАРКС

вещь, духовная или физическая, сделав