К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, том 44


Содержание тома 44

ПЕЧАТАЕТСЯ
ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

СОЧИНЕНИЯ

Издание второе

ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва-1977


К. МАРКС
и
Ф.ЭНГЕЛЬС

ТОМ

44

3K1

10101— 176

079(02)-77П°АПИСНОе


[ v

ПРЕДИСЛОВИЕ

44 том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит про­изведения, написанные с осени 1849 до лета 1873 г. и не вошедшие в соответствующие тома настоящего издания. Они расширяют представление о теоретической и революционно-практической деятельности Маркса и Энгельса в данный период, освещают занятия Маркса и Энгельса проблемами по­литической экономии и историей международных отношений, вопросами военной теории. Эти произведения знакомят с ме­тодами исследовательской работы основоположников марк­сизма и дополняют наши сведения о широте их научных инте­ресов. Материалы тома содержат новые данные о творческом содружестве Маркса и Энгельса, их публицистической деятель­ности, их участии в международном рабочем движении после поражения революции 1848—1849 гг. и особенно в период Первого Интернационала. Таким образом, произведения, пуб­ликуемые в данном томе, существенно дополняют содержание 7—18 томов настоящего издания.

Среди работ, включенных в том, 16 не публиковавшихся ранее рукописей К. Маркса и Ф. Энгельса. 11 из них принад­лежат Марксу («Набросок о Германии для работы К. Маркса и Ф. Энгельса «Третий международный обзор»», «Генерал Клапка», «Пруссия («Военное государство»)», «Венеция», «Война против Персии», «О восточном вопросе»,«Заметки по европейской истории ( XV XVIII вв.)», подготовительные материалы для статьи «Бю­лов», «Симптомы возрождающейся внутренней жизни Франции», «О разделении труда», «Выписки из книги [И. Сабо] «Государ­ственная политика современной Европы с начала XVI столетия


VI


ПРЕДИСЛОВИЕ


до настоящего времени»»); четыре — Энгельсу (наброски к статье «Сражение под Балаклавой», «Горная война прежде и теперь» (статья вторая), «Беннигсен и Барклай», «Итальянская война. 1859 г.»); одна — Марксу и Энгельсу («Набросок заявле­ния по поводу денежных средств Социал-демократического коми­тета помощи немецким эмигрантам»). К ним примыкают еще 4 работы: впервые публикуемая по сохранившимся гранкам газеты « Daily News» статья Энгельса «Русская армия», впервые публикуемые полностью рукопись Маркса «Центральная хунта» и рукопись Энгельса «Заметки об артиллерии в Америке», а также речь Маркса на заседании Генерального Совета 25 апреля 1871 г., которая впервые публикуется целиком, включая недостававшую до сих пор и разысканную недавно рукописную страницу протокольной книги.

В том вошло свыше 40 статей и заметок, опубликованных при жизни основоположников марксизма и с тех пор не вос­производившихся. Большая часть этих материалов была в свое время напечатана без подписи, и принадлежность их Марксу или Энгельсу окончательно установлена при подготовке на­стоящего тома. В числе этих произведений: работы Энгельса из чартистского журнала « Democratic Review» за декабрь 1849 — июль 1850 г., четыре статьи из американской прогрес­сивной буржуазной газеты « New- York Daily Tribune», три небольшие статьи из «Neue Oder-Zeitung», 11 небольших за­меток (10 принадлежат Энгельсу, одна Марксу) из «Новой американской энциклопедии». Заметки Маркса «По поводу Кэри» извлечены из статьи А. Клусса ««Лучшая газета Штатов» и ее «лучшие люди» и политэкономы», опубликованной в 1853 г. в газете «Die Reform» и составленной на основе писем Маркса А. Клуссу и И. Вейдемейеру. Среди этих материалов восемь статей и заметок, написанных Марксом и Энгельсом в период деятельности Первого Интернационала: три заметки Маркса и пять статей и заметок Энгельса.

В том включен ряд работ Маркса и Энгельса, публиковав­шихся в различных изданиях Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, но не входивших в Сочинения: рукописи Маркса «О книге Д. Рикардо «О началах политической эконо­мии и налогового обложения»», «Размышления», серия статей Энгельса «Письма из Франции», принадлежащий ему же «Кри­тический разбор книги Прудона «Общая идея революции в XIX веке»», незавершенный труд Маркса «Брошюры Б. Бауэра о коллизии с Россией», конспекты и авторские записи выступ­лений Маркса и Энгельса на заседаниях Генерального Совета


ПРЕДИСЛОВИЕ


VII


Первого Интернационала, их рукописные заметки, статьи и корреспонденции периода деятельности Интернационала и другие материалы.

В приложениях впервые на русском языке публикуются выявленные при подготовке тома записи речей Маркса и Эн­гельса на заседаниях Генерального Совета Первого Интер­национала, помещенные в газетах « The Bee- Hive Newspaper», «The Eastern Post», записи некоторых других выступлений, ряд документов, в создании которых Маркс и Энгельс принимали участие, а также некоторые материалы биографического харак­тера.

* # #

Том открывается работами Ф. Энгельса из чартистского еженедельника « Democratic Review», относящимися к тому времени, когда Маркс и Энгельс были заняты обобщением опыта буржуазно-демократических революций 1848—1849 гг. Серия статей Энгельса «Письма из Франции», начатая в декабре 1849 г. и законченная в июле 1850 г., написана в распространен­ной в журналистике того времени форме ежемесячных коррес­понденций, принадлежащих якобы непосредственному очевидцу событий в Париже. Статьи Энгельса создавались почти одно­временно с работой Маркса «Классовая борьба во Франции» и перекликаются с последней в подходе к оценке событий, отдельных фактов и лиц, в понимании характера происходив­ших во Франции социально-экономических и политических процессов. Энгельс сумел нарисовать широкую картину клас­совой борьбы в этой стране, выделить в текущих событиях то главное, что предопределяло последующее развитие, теоре­тически обобщить наиболее существенные явления.

В «Письмах из Франции» был сформулирован ряд важных положений, получивших более конкретное и всестороннее развитие в работах Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» и «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». Многие из этих положений касаются внутренней жизни Фран­ции, в частности, классовой природы Июльской монархии, характера движущих сил февральской революции 1848 г., изменений в соотношении классовых сил в ходе последующих событий. Энгельс подходит здесь к идее о необходимости союза рабочего класса и крестьянства. Он подчеркивает, что кресть­янин, подвергавшийся «угнетению со стороны всех правительств, не исключая и Временного», теперь «наконец начинает по­нимать, что только правительство, действующее в интересах


VIII


ПРЕДИСЛОВИЕ


городских рабочих, освободитего от нищеты и голода, в бездну которых он с каждым днем погружается все глубже и глубже, несмотря на свой небольшой земельный надел» (настоящий том, стр. 7—8).

Анализируя причины относительной пассивности фран­цузского пролетариата в момент отмены Законодательным собранием Франции всеобщего избирательного права в мае 1850 г., Энгельс пишет о моральной дискредитации после Июньского восстания 1848 г. мелкобуржуазных демократов и социалистов, о крахе разного рода систем утопического социализма, не отвечавших потребностям классовой борьбы пролетариата. Он отмечает наметившуюся в среде французского рабочего класса тенденцию к выделению из общего демократи­ческого движения, преодолению чуждых классовых влияний, к идейной и политической самостоятельности.

Параллельно Энгельс публиковал в « Democratic Review» «Письма из Германии», в которых он дал анализ некоторых сторон экономического и политического развития этой страны. «Письма из Германии» представляют собой одну из первых попыток Энгельса осмыслить общие последствия буржуазно-демократической революции 1848—1849 гг. в Германии и рассмотреть возможные пути решения не осуществленных ею исторических задач (объединение страны, демократизация общественно-политического строя). Впоследствии его работа по анализу и обобщению уроков германской революции увен­чалась созданием такого классического произведения марксиз­ма как «Революция и контрреволюция в Германии».

В «Письмах из Германии» дана яркая характеристика состояния германских государств после поражения револю­ционных сил в кампании за имперскую конституцию летом 1849 года. Позднее Энгельс намеревался посвятить этому заклю­чительную статью своей серии «Революция и контрреволюция в Германии», но она осталась ненаписанной. Таким образом, публикуемые в томе статьи из « Democratic Review» дают из­вестное представление об оценке Энгельсом этих исторических событий. Он рисует картину политического застоя, наступив­шего в результате временной победы контрреволюционных сил, отмечает беспомощность и убожество немецких централь­ных органов власти, разгул военно-полицейского деспотизма в Пруссии, Австрии и других германских государствах, уси­ление внутренних противоречий между ними и сепаратистских тенденций, обострение борьбы между Пруссией и Австрией за гегемонию в Германии. Энгельс убедительно показывает


ПРЕДИСЛОВИЕ


IX


несостоятельность мелкобуржуазных планов объединения Гер­ мании на федеральной основе в условиях непреодоленного партикуляризма и феодальных пережитков.

В январе 1850 г. в «Письмах из Германии» Энгельс пишет: «А рабочий люд и крестьянство повсюду находятся в состоянии полной готовности, ожидая сигнала к восстанию, которое на сей раз не утихнет, пока не будут обеспечены политическая власть и социальный прогресс пролетариев» (настоящий том, стр. 33). Этот вывод отражает важный этап в формировании марксист­ского учения о непрерывной революции, исходные принципы которого содержались уже в ряде статей Маркса и Энгельса в «Neue Rheinische Zeitung», а наиболее развернутая фор­ мулировка — в «Обращении Центрального комитета к Союзу коммунистов», написанном ими через два месяца после данной статьи.

К «Письмам из Франции» тесно примыкает составленный Энгельсом реферат первой главы работы Маркса «Классовая борьба во Франции», который является примером популяри­зации произведений Маркса для английского рабочего класса. Во вступлении Энгельс знакомит английских рабочих с ролью «Neue Rheinische Zeitung» в германской революции. Газета, пишет Энгельс, «отстаивала самые передовые революцион­ные принципы и интересы пролетариев,' являясь их единствен­ным органом в Германии» (настоящий том, стр. 40). Излагая содержание главы, Энгельс подчеркивает то новое, что внесено Марксом в освещение причин и характера февральской рево­ люции и Июньского восстания парижского пролетариата, вос­производит дословно наиболее важные оценки и формулировки Маркса. Ссылаясь на положение «Манифеста Коммунисти­ческой партии», Энгельс раскрывает основополагающую идею марксизма об исторической миссии пролетариата. Энгельс развенчивает распространенные тогда среди рабочего класса, в том числе и среди английских пролетариев, иллюзии о возможности добиться социального освобождения без реши­тельной борьбы с буржуазией своей страны.

В связи с этим Энгельс обращает особое внимание на мысль Маркса о классовой противоположности интересов пролетариата и буржуазии и идею гегемонии рабочего класса в революцион­ном движении: «...пролетарии, вместо того чтобы отстаивать свои интересы, не затрагивая интересов буржуазии, смогут выдвинуть интересы пролетариата в качестве революцион­ных интересов всей нации и осуществить их в прямом противо­ действии интересам буржуазии» (настоящий том, стр. 48).


X


ПРЕДИСЛОВИЕ


Касаясь соотношения пролетарского и национально-освобо­дительного движений, Энгельс подчеркивает мысль Маркса о том, что после июньского поражения парижского пролета­риата судьба национальных революций в Европе поставлена в зависимость от судьбы пролетарской революции: «Ни венгр, ни поляк, ни итальянец не будут свободны, пока рабочий остается рабом!» (настоящий том, стр. 58).

«Письма из Франции», «Письма из Германии», «Два года одной революции», а также опубликованные в приложениях к настоящему тому записи речей Энгельса на чартистских митингах в 1850 г. существенно расширяют представления о роли Энгельса в пропаганде социалистических идей в чар­ тистской прессе, о контактах Маркса и Энгельса с революцион­ным крылом английского пролетариата. Упомянутые работы Энгельса имели большое значение для укрепления связей передовых представителей международного пролетариата, вос­питывали английских рабочих в духе пролетарского интерна­ционализма, знакомили их с условиями жизни и борьбы их французских и немецких собратьев.

Большой интерес представляет «Уведомление», в котором Маркс и Энгельс излагают проспект второго и третьего номеров «Neue Rheinische Zeitung. Politisch-ökonomische Revue». Судя по «Уведомлению», работа Маркса «Классовая борьба во Фран­ции» была задумана первоначально как широкое полотно со­циально-экономического и политического положения не только Франции, но и всей Европы. Замысел этот, по-видимому, лишь отчасти был реализован в международных обзорах, написанных Марксом совместно с Энгельсом для этого же журнала.

С начала 50-х годов экономические исследования начинают играть главную роль в теоретической деятельности Маркса. В этой связи весьма интересны впервые публикуемый на русском языке конспект главного труда Рикардо «О началах полити­ческой экономии и налогового обложения», а также «Раз­мышления» в связи с мелкобуржуазными теориями кризисов. Эти рукописи, относящиеся к 1851 г., являются частью историко-критического анализа буржуазной политической экономии, предпринятого Марксом в 50-е годы и отразившегося в его многочисленных тетрадях с выписками из работ различных авторов. После своего вынужденного переезда в Лондон в 1849 г. Маркс получил возможность пользоваться богатствами библиотеки Британского музея и приступить к более система­тическому изучению трудов английских, французских, италь­янских и других экономистов, в первую очередь классиков


ПРЕДИСЛОВИЕ


XI


английской политической экономии — У. Петти, А. Смита, Д. Рикардо. Изучение публикуемых рукописей позволяет проследить последовательное накопление предпосылок и эле­ментов того революционного переворота в экономической теории, который был совершен Марксом в «Капитале». Так, обширные критические комментарии Маркса, содержащиеся в конспекте рикардовской работы, показывают, что он в это время уже был близок к осознанию того, что соз­дающий товары труд сам товаром не является, что рабочий продает владельцу средств производства не труд, а свою рабочую силу с ее специфической способностью быть источником прибавочной стоимости. В комментариях содержится также развернутый подход к вопросу о происхождении избытка произведенной рабочим стоимости сверх той стоимости, которая реализована в потребляемых им жизненных средствах. Маркс еще не дает здесь объяснения прибавочной стоимости на основе закона стоимости, но он отмечает, что присваиваемый капитали­стом избыток стоимости товара по сравнению с издержками его производства не возникает в процессе обмена, а только реализуется в нем. Комментарии Маркса, представляющие собой дальнейшее развитие тех мыслей, которые уже содер­жались в его работах второй половины 40-х годов — «Ни­щете философии» и «Наемном труде и капитале», — впослед­ствии нашли свое воплощение в экономической рукописи 1857—1858 гг., где Маркс впервые разработал в основных чертах теорию стоимости, денег и прибавочной стоимости.

В «Размышлениях» Маркса в зародышевой форме содержатся такие важные элементы будущей теории воспроизводства, как разделение общественного производства на два подразделе­ния — производство средств производства и производство пред­метов потребления; указание на ведущую роль первого под­разделения; указание на то, что производство предметов потребления оказывается в конечном счете границей и для про­ изводства средств производства. Дальнейшая разработка теории воспроизводства была осуществлена Марксом в рукописях 1857—1858 и 1861—1863 гг. и тогда же на ее основе была создана теория промышленных циклов.

Важное значение для разработки основ научной полити­ческой экономии пролетариата имел также выполненный Энгельсом в 1851 г. критический разбор книги П.-Ж. Прудона «Общая идея революции в XIX веке». Эта работа является важным звеном в борьбе К. Маркса и Ф. Энгельса против мелкобуржуазных утопических идей Прудона. Разбор был


XII ПРЕДИСЛОВИЕ

сделан Энгельсом для задуманной Марксом, но ненаписанной работы «Новейшие откровения социализма, или «Общая идея революции в XIX веке» П.-Ж. Прудона. Критика Карла Маркса». В эволюции воззрений Прудона эта его книга занимала важное место — здесь получила наиболее полное выражение его со­циально-реформаторская концепция преобразования буржуаз­ного общества, его анархистские взгляды. В обстановке разо­чарования рабочих в политической борьбе после поражения революции 1848—1849 гг. идейное влияние Прудона пред­ставляло большую опасность для рабочего движения. Борьба с антинаучной реформаторской концепцией Прудона стала поэтому одной из первостепенных задач основоположников научного коммунизма.

Используя предварительные замечания Маркса (см. настоящее издание, т. 27, стр. 267—273) и во многом развивая их, Энгельс показывает несостоятельность взглядов Прудона, претендую­щего на создание своей собственной политической экономии и теории социальной революции. Энгельс отмечает непосле­довательность его аргументации, противоречия и ошибки. Он вскрывает абстрактно-догматический, антиисторический характер прудоновского понимания таких экономических кате­горий, как разделение труда, конкуренция, обмен, кредит и другие, которые Прудон называет «экономическими силами». «То, что Прудон называет «экономическими силами», — пишет Энгельс, — есть, попросту говоря, формы буржуазного способа производства и обмена...» (настоящий том, стр. 158). Утопизм и несостоятельность представлений Прудона являются след­ствием непонимания того, что сами эти формы или категории, как и капиталистические отношения в целом, внутренне про­тиворечивы и исключают какое-либо «равновесие».

Одним из центральных пунктов критики Энгельса являются нападки Прудона на идею ассоциации. Хотя Прудон и вынуж­ден признать необходимость ассоциированного труда для шахт, железных дорог и пр., в принципе он выступает против реорганизации общества на коммунистических началах. В связи с этим Маркс писал Энгельсу 14 августа 1851 г., что прудо-новщина — это «в целом в первую голову полемика против коммунизма, сколько бы он у коммунизма ни крал» (насто­ящее издание, т. 27, стр. 279). Энгельс показывает, что харак­тер ассоциации целиком определяется характером обществен­ ных отношений, что сама потребность в ней диктуется развитием крупной промышленности, машинного производства и разде­лением труда.


ПРЕДИСЛОВИЕ!


XIII


Обстоятельному критическому разбору Энгельс подвергает анархистские взгляды Прудона, выдвинутую им идею «социаль­ной ликвидации», планы мирного учреждения такой «экономи­ ческой системы», в которой якобы растворяется политическая, или, употребляя термин Прудона, «гувернаментальная» система. Энгельс вскрывает утопический характер идеи «социальной ликвидации», называя прудоновские проекты погашения го­сударственного долга, отмены процента, выкупа земельной соб­ ственности и т. д. гигантской нелепостью (см. настоящий том, стр. 169). Он показывает, что изображенный Прудоном обще­ственный идеал остается пустой декларацией прежде всего потому, что сохраняется нетронутой частная собственность на средства производства.

Показывая далее, что критика ограниченности буржуазной демократии у Прудона перерастает в отрицание значения всеобщего избирательного права, всякой демократии вообще, Энгельс выявляет ту тенденцию, которая неизбежно приводит Прудона и его последователей к отрицанию необходимости политической борьбы рабочего класса для своего социального освобождения, к отрицанию идеи завоевания пролетариатом политической власти и использования ее как рычага социаль­ного преобразования общества.

К числу экономических исследований Маркса и Энгельса, публикуемых в настоящем томе, примыкают и заметки Маркса «По поводу Кэри». Здесь он критикует проповедь «гармо­нии» классовых интересов в буржуазном обществе и пока­зывает, как во взглядах Кэри отразились особенности разви­тия социально-экономических отношений в США. Маркс подчеркивает, что выступление Кэри против английского капи­тала и английской политэкономии, в частности против взглядов Рикардо, означает лишь желание искусственно ускорить развитие промышленной буржуазии в Америке (см. настоя­ щий том, стр. 182) и отражает конкурентную борьбу между английским и американским капиталом. Основные мысли этих замечаний были впоследствии развиты Марксом в эко­номической рукописи 1857—1858 гг. (см. настоящее издание, т. 46, ч. I , стр. 3—10 — «Бастиа и Кэри»). Важно отметить, что это одна из первых публикаций обобщенных результа­тов работы Маркса над проблемами политической экономии в 50-х годах. Для своего времени она имела большое не толь­ко научное, но и практическое значение, дав членам Со­юза коммунистов, первым пропагандистам марксизма в США, И. Вейдемейеру и А. Клуссу важное оружие для развенчания


XIV ПРЕДИСЛОВИЕ

мелкобуржуазных иллюзий, культивируемых Кэри и его по­следователями.

Обострение международной обстановки в связи с сопер­ничеством европейских держав на Ближнем Востоке и Балка­нах, Крымская война, борьба за объединение Германии, а также Италии, другие международные конфликты 50-х годов XIX в., требовавшие выработки собственной линии пролетариата, дали Марксу и Энгельсу повод для глубокого исследования истории международных отношений и дипломатии. Публи­куемые в томе работы по вопросам внешней политики и дипло­ матии европейских государств существенно дополняют наши представления о взглядах основоположников марксизма в данной области, позволяя лучше понять общую картину раз­работки ими внешнеполитических проблем. Обращение Маркса и Энгельса к этой тематике имело большое значение для развития новых аспектов теории классовой борьбы, для обоснования позиции пролетариата в вопросах внешней политики, для опре­деления стратегических и тактических задач пролетарской партии. В этой связи несомненный интерес представляет небольшая статья «Давид Уркарт», в которой Маркс раскрывает полную несостоятельность попыток этого консервативного английского публициста изобразить дипломатию определяющей силой исторического развития и противопоставляет этим субъек­тивно-идеалистическим воззрениям материалистическое пони­мание истории.

Маркс и Энгельс подходили к международным событиям с точки зрения пролетариата, заинтересованного в револю­ ционном, демократическом разрешении коренных проблем исторического развития стран Европы и ниспровержении реакционных режимов, укрепившихся после поражения рево­ люции 1848—1849 годов. Поэтому в 50-х годах XIX в. разобла­ чение внешней политики реакционных европейских держав — царской России, буржуазно-аристократической Англии, бона­партистской Франции, Австрии и Пруссии — составляло одну из основных задач всей публицистической деятельности Маркса и Энгельса.

В томе публикуются три конспекта Маркса по истории Пруссии и по истории международных отношений в Европе. Они отражают первоначальные этапы его работы над историей международных отношений, этапы накопления фактического материала и некоторых самых предварительных обобщений. Первый из них — «Пруссия («Военное государство»)» — состав­лен на основе фактического материала, почерпнутого главным


ПРЕДИСЛОВИЕ


XV


образом из книги историка Штейна, откровенного апологета прусского милитаризма. В своих собственных замечаниях Маркс подчеркивает то обстоятельство, что сила и влияние бранденбургских курфюрстов, а затем и прусских королей основывались не на их доблести и военной мощи, а на подкупах, предательстве, покупках территорий и махинациях с насле­дованием. Этот конспект послужил основой для остро сар­кастической статьи «Божественное право Гогенцоллернов» (см. настоящее издание, т. 12, стр. 98—104). Он был также использован Марксом и позднее, в 1863—1864 гг., при работе над историей Польши.

Второй конспект — «Заметки по европейской истории ( XV XVIII вв.)» также содержит значительное количество замечаний Маркса. Здесь, как и в работе «Брошюры Б. Бауэра о коллизии с Россией», выдвигается принцип соответствия международ­ной политики социально-экономическим отношениям, говорится о формировании типа дипломатических отношений, свойствен­ного капиталистической эпохе, показывается сложность этого процесса, устойчивость политических традиций, унаследован­ных от эпохи феодальных монархий. Третий конспект — «Выписки из книги [И. Сабо] «Государственная политика современной Европы с начала XVI столетия до настоящего времени»» — по своему характеру ближе к чисто хронологичес­ким выпискам, однако он интересен тем, что Маркс фиксирует исторические события, мимо которых прошел автор конспекти­руемой им книги, участник венгерской революции И. Сабо. Как и в «Заметках по европейской истории», Маркса прежде всего интересуют те события прошлого, которые помешали созданию объединенной Германии и объединенной Италии и привели к утрате независимости Польши.

В статьях и корреспонденциях «Будущее Италии», «Импе­ратор Наполеон III и Пруссия» и других Маркс разоблачает бонапартистский «принцип национальностей», который служил прикрытием захватнической политики Наполеона III и его шовинистических идей, а также демагогические спекуляции бонапартистского режима на лозунге всеобщего избирательного права. Маркс критикует здесь также пробонапартистские настроения части европейских демократов, отдельные пред­ставители которых прямо перешли на службу интересам Напо­леона III.

В ряде материалов («Комитет в Ньюкасле-на-Тайне», «Война против Персии», статьях из « New- York Daily Tribune» и др.) Маркс, анализируя ход Крымской войны и предшествующих


XVI


ПРЕДИСЛОВИЕ


ей событий, борьбу Англии и России за сферы влияния в Иране, бичует захватническую политику английской олигархии, разоб­лачает лицемерную политику Пальмерстона.

Анализ указанных выше работ позволяет прийти к заклю­чению, что уже в 50-е годы, когда в Европе буржуазные демо­кратические и национально-освободительные движения зани­мали еще ведущее место в общественной жизни, Маркс подошел к выводу о необходимости самостоятельной внешней полити­ки рабочего класса, ибо он способен, даже до завоевания политической власти, воздействуя на внешнюю политику правительства своей страны, заставить его отказаться от агрессивного курса, направленного на порабощение других народов. Как известно, этот вывод нашел отражение в одном из первых программных документов Интернационала, в «Учре­дительном манифесте Международного Товарищества Рабочих».

Несколько статей Маркса из «New- York Tribune» посвя­щено вопросам внутренней политики Великобритании. В ста­тье «Британские финансы. — Волнения в Престоне» Маркс разоблачает демагогию, ханжество и лицемерие английских правящих классов. Он приводит новые факты мужественной борьбы престонских рабочих во время крупнейшей стачки 1853—1854 гг., указывая на произвол и насилие по отношению к бастующим со стороны фабрикантов и местных властей. Разоблачение фритредерской буржуазии, лицемерных выступ­лений ее идеологов Кобдена и Брайта в качестве «поборников мира» и «защитников» интересов народных масс всегда было одной из важных тем публицистики Маркса. Статья «Г-н Джон Брайт» посвящена новому аспекту проблемы: Маркс показы­вает, как обращение Брайта к избирательной программе чар­тистов даже в урезанной форме, способствовало росту его популярности в стране.

Большая группа статей и заметок Ф. Энгельса дает допол­нительный материал для характеристики его как военного теоретика пролетарской партии, военного историка, раскры­вает творческую лабораторию Энгельса, его метод обработки информации о боевых операциях и другие стороны его военных занятий. На основании скудных и отрывочных данных Энгельс правильно оценил высадку русских в Добрудже как стратеги­ческий маневр с целью сокращения линии Дунайского фронта и доказал невозможность похода русских войск прямо на Кон­стантинополь, о котором тогда писала западноевропейская печать (статьи «Европейская война» и «Турецкая война»). В то время как « Times» в мае 1854 г. под броскими заголовками


ПРЕДИСЛОВИЕ


XVII


сообщала о поражении русских на Дунае, Энгельс на основании анализа тех же данных поставил под сомнение эти хвастливые реляции, поступившие «через Вену, эту большую кухню, где стряпаются лживые слухи в интересах биржевых спекулянтов» (настоящий том, стр. 204). Мнение Энгельса полностью под­твердилось позднейшими известиями с театра военных дей­ствий.

Особое место среди публикуемых в томе военных статей Энгельса занимают те, в которых он с позиций исторического материализма анализирует опыт современных ему войн и делает выводы, имеющие важное значение для военно-исторической науки.

В статье «Русская армия», написанной до начала активных военных действий на Дунае, Энгельс высказывает мысль о том, что «более высокий уровень промышленного развития западных стран» (настоящий том, стр. 197) позволит им воспол­нить недостатки их военной организации по сравнению с армией царской России. Сформулированное в этой статье положение о зависимости военного потенциала государства от уровня про­мышленного развития, развертывания экономических ресурсов позднее нашло отражение в работе Энгельса «Армии Европы», в статьях из «Новой американской энциклопедии», а также в «Анти-Дюринге». В статье «Горная война прежде и теперь» (1856) Энгельс показывает, как существенно меняется характер войны в горных условиях в связи с развитием военной техники.

В 1863 г. Энгельс пишет «Заметки об артиллерии в Америке», где высказывает убеждение, что Гражданская война в США «при творческом духе нации и высоком техническом уровне развития гражданского инженерного дела в стране приведет к огромному прогрессу в области военной техники, составив эпоху» (настоящий том, стр. 360). Успехи армии северян от­разили преимущества утвердившейся в северных штатах более прогрессивной общественной системы, системы наемного труда, по сравнению с существовавшим на Юге плантацион­ным рабством. Проанализировав на примере отдельных опе­раций методы и формы ведения войны, Энгельс показал законо­мерность тенденции быстрого морального старения военной техники и необходимость ее постоянного совершенствования. Изучение опыта Гражданской войны в Америке позволило Энгельсу выявить основные направления в развитии артилле­ рии, фортификационного искусства и особенно в развитии воен­но-морского флота, уточнить и разработать некоторые поло­жения его более ранних статей в «Новой американской энцик-


XVIII


ПРЕДИСЛОВИЕ


лопедии» — «Артиллерия», «Фортификация», «Военно-морской флот». Энгельс коснулся здесь и проблем военного потенциала Германии, рассматривая его с позиций сторонника объединения страны революционно-демократическим путем.

Включенные в том материалы периода Первого Интерна­ ционала представляют значительный интерес для изучения деятельности Маркса и Энгельса как вождей первой массовой международной пролетарской организации и расширяют наши представления об их вкладе в разработку принципов проле­тарского интернационализма и организационных основ про­летарской партии, их практических действиях, направленных на международное сплочение революционных сил рабочего класса и распространение идей пролетарской солидарности.

Сформулированные Марксом резолюции, касающиеся со­ става Генерального Совета, методов и форм его работы, порядка присоединения к Интернационалу рабочих обществ и отдель­ ных лиц, подготовки Женевского (1866) и Лозаннского (1867) конгрессов, развивают и конкретизируют основные принципы построения международной организации пролетариата, наме­ ченные во «Временном Уставе Международного Товарищества Рабочих». Эти резолюции расширяют представления о прак­тической деятельности Маркса в период становления Интер­национала, о борьбе с буржуазными и мелкобуржуазно-сек­ тантскими влияниями, которую ему пришлось вести, отстаивая пролетарский, международный и массовый характер молодой организации.

Предложения по программе Женевского конгресса и ввод­ный абзац к публикации резолюций Женевского и Брюссель­ского конгрессов еще раз показывают, какое важное место в развитии международного рабочего движения Маркс отво­дил принятой первым конгрессом Интернационала научно обоснованной платформе, в которой задача экономического освобождения пролетариата была тесно увязана с его полити­ческой борьбой против господствующих классов.

Большой интерес представляют записка и заметки Маркса о конфликте в Парижской секции (1865), а также сформули­рованное им заключение Генерального Совета о конфликте в Лионской секции (1870). Помогая членам Генерального Совета правильно решать спорные вопросы, вынесенные на их суждение, Маркс останавливался на нормах поведения, обязательных для членов секций и для целых отрядов внутри международ­ной организации, обосновывая необходимость строгой дис­циплины общностью коренных интересов рабочих всех стран


ПРЕДИСЛОВИЕ


XIX


и принципами пролетарского интернационализма. Важные мысли Маркса о сочетании национальных и интернациональных интересов рабочего класса нашли отражение в письме Гене­рального Совета члену Интернационала в США, американскому общественному деятелю Юму, помещенном в приложениях к тому.

С разработкой и проведением в жизнь идей пролетарского интернационализма тесно связаны публикуемые в томе доку­менты, отражающие некоторые стороны практической деятель­ ности Маркса и Энгельса в борьбе за самостоятельную внешне­политическую линию пролетариата, противостоящую антина­родной политике правящих классов: резолюция о позиции Интернационала в отношении австро-прусской войны 1866 г., выступления Маркса и Энгельса в ходе дискуссии о борьбе английского рабочего класса за признание Французской респуб­лики, развернувшейся в Генеральном Совете в январе — марте 1871 года.

О деятельности основоположников марксизма в дни Париж­ской Коммуны дают представление их рукописные заметки, связанные с проведением кампании протеста против версаль­ского террора и организацией помощи коммунарам-эмигрантам. Речь, произнесенная Марксом 25 апреля 1871 г. в Генеральном Совете, содержит ценные сведения, касающиеся, в частности, непосредственных связей Маркса с Коммуной. В числе публи­куемых в томе выступлений Маркса особый интерес представляет его речь об отношении английского правительства к эмигрантам Коммуны.

Навеянные опытом Коммуны глубокие раздумья Маркса о путях мирового революционного процесса, а также о связи между Интернационалом и Коммуной запечатлены в его ответах лондонскому корреспонденту американской газеты « The World », помещаемых в приложениях к тому.

В томе публикуются сформулированные Марксом и записан­ные рукой Энгельса решения о созыве в сентябре 1871 г. Лондонской конференции Международного Товарищества Ра­бочих, явившейся одним из решающих этапов в борьбе Маркса и Энгельса за закрепление в документах Интернационала программных и организационных принципов марксизма, на­ шедших свое подтверждение в опыте Коммуны. В приложениях помещены запись речи Маркса при открытии конференции, а также «Сообщение» Генерального Совета и «Поправка», свидетельствующие о внимании, которое Маркс и Энгельс уде­ляли пропаганде резолюций Лондонской конференции.


XX


ПРЕДИСЛОВИЕ


Публикуемые в томе авторские записи выступлений Энгельса в Генеральном Совете в октябре — декабре 1871 г., отраженные в протокольной книге лишь в самой краткой форме, содержат новый фактический и теоретический материал о руководстве Интернационалом, которое Энгельс стал осуществлять с 1870 г. вместе с Марксом. На него, как на секретаря-корреспондента для Италии и Испании — стран, где условия благоприятство­вали распространению анархистских взглядов, ложилась от­ветственная задача сплочения здоровых пролетарских элементов и разоблачения раскольнической, подрывной деятельности ба­кунинского Альянса.

На протяжении восьми лет Маркс не прекращал разработку организационных принципов Международного Товарищества в духе демократического централизма. Опираясь на обобщение практического опыта входивших в Интернационал европей­ских и американских рабочих организаций, он уточнял формы взаимоотношений между местными и центральными, националь­ными и интернациональными органами, функции, прерогативы, права и обязанности центрального руководства. Результаты этого неустанного труда отражены в важнейшем документе — «Проекте Общего Устава Международного Товарищества Ра­бочих», составленном Марксом в связи с подготовкой Гаагского конгресса и утвержденном Генеральным Советом в июне — августе 1872 г. Ряд положений этого документа вошел в резо­люции, принятые конгрессом в сентябре того же года.

Огромное значение для закрепления победы идей марксизма в программных документах Интернационала имело участие Маркса и Энгельса в работе Гаагского конгресса. Особого внимания заслуживают включенные в том статьи о Гаагском конгрессе: две, принадлежащие Марксу, и одна — Энгельсу. В статьях, помещенных Марксом в венской газете «Neue Freie Presse», содержится обзор внутреннего положения секций в отдельных странах накануне конгресса, дана общая картина развернувшейся в Интернационале борьбы течений и ее гене­зиса, показано, как раскольническая деятельность бакунистов в обстановке наступления буржуазной реакции ослабляла боеспособность рабочего класса. Резкой критике подвергает Маркс выступления бакунистов против единой, централизо­ванной организации пролетариата. Наряду с этим в статьях содержится сжатая и точная оценка авантюристической позиции, занятой на конгрессе группой коммунистов-бланкистов. Статья Энгельса в органе немецкой социал-демократии «Volksstaat» существенно дополняет построенную по тому же плану статью


ПРЕДИСЛОВИЕ


XXI


«Конгресс в Гааге», напечатанную тогда в итальянской газете «Plèbe» (настоящее издание, т. 18, стр. 159—164). Энгельс дает здесь более подробное обоснование предложения о пере­воде Генерального Совета в Нью-Йорк, принятого конгрессом. В приложениях помещены делегатские мандаты, выданные Марксу и Энгельсу секциями Интернационала в Германии и Америке, а также ряд записей их выступлений на конгрессе, дополняющих ранее опубликованные в 18 томе настоящего издания.

Впервые публикуются на русском языке «Заметки о между­народном рабочем движении», которые Энгельс систематически помещал в лондонской газете «International Herald» весной 1873 г. Поддержка, оказываемая этой газете, фактическому органу Британского федерального совета Интернационала, была одной из форм борьбы Маркса и Энгельса против рефор­мистского крыла Британского совета, вступившего после Гаагского конгресса в беспринципный блок с анархистами. Эти «Заметки» содержат большое количество фактов о стачках, деятельности профессиональных союзов, международных связях пролетариата, а также другие материалы, характеризующие борьбу рабочих большинства европейских стран, США и Ка­нады. «Заметки» являются свидетельством того огромного вни­мания, с которым Энгельс следил за всеми выступлениями международного пролетариата в защиту своих прав и интересов, подчеркивая рост его силы и организованности.

Эта борьба нашла также отражение в других материалах, публикуемых в приложениях к данному тому.

В приложения включена также программа манчестерского съезда Британской федерации Интернационала, в составлении которой участвовал Маркс. Завершает раздел приложений документ «Интернационал и профессиональные союзы», соста­вленный при участии Энгельса.

В приложениях публикуются также некоторые материалы биографического характера, содержащие, в частности, новые факты об участии Энгельса в эльберфельдском восстании в мае 1849 г., о деятельности Маркса и Энгельса в первые годы лон­донской эмиграции и другие.

* * *

При подготовке тома выявлены основные источники, кото­рыми пользовались Маркс и Энгельс. В некоторых случаях данные этих источников расходятся с фактами, установлен-


XXII


ПРЕДИСЛОВИЕ


ными последующими исследованиями. Это обстоятельство сле­дует иметь в виду при изучении конкретно-исторического материала, приводимого в публикуемых рукописях и статьях Маркса и Энгельса. В незавершенных и отчасти фрагментар­ных материалах, а также в некоторых газетных статьях имеются описки и опечатки в именах собственных, географи­ческих названиях, цифровых данных, датах. Выявленные в тексте неточности, как правило, исправлены без оговорок. Все случаи вмешательства редакции « New- York Daily Tribune » оговорены в примечаниях. В примечаниях к публикуемым работам раскрывается история их создания, а в ряде случаев обосновывается авторство.

Звездочкой перед названием работы помечены заголовки, данные Институтом марксизма-ленинизма.

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС


К.МАРКС

и

Ф. ЭНГЕЛЬС

сентябрь 1849 —май 1873


[ з

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ 1

I

Париж, 20 декабря 1849 г.

Злобой дня является обсуждаемый сейчас Национальным законодательным собранием «налог на вино» 2. Этот вопрос имеет такое значение и в сущности так нолно отражает всю обстановку в стране, что будет весьма целесообразно целиком посвятить ему данное письмо.

У налога на вино очень длинная история. Он был одной из наиболее характерных особенностей финансовой системы монар­ хии в XVIII в. и одной из основных причин недовольства народа во время первой революции, которая его и отменила. Наполеон снова ввел этот налог в несколько измененном виде около 1808 г., когда, забыв о собственном революционном происхож­дении, стал считать главной целью утверждение своей династии в кругу старинных королевских семей Европы. Налог был так ненавистен народу, что после падения Наполеона Бурбоны обещали немедленно его отменить. Сам же Наполеон на острове Св. Елены говорил, что этот закон более всего остального стал причиной его падения, восстановив против него всю Южную Францию. Однако Бурбоны вовсе и не думали выполнять свое обещание, и налог продолжал сохраняться вплоть до револю­ ции 1830 г., когда стране вновь обещали его отменить. Это обе­ щание было выполнено так же, как и предыдущее, в результате акциз существовал и тогда, когда разразилась революция 1848 года. Временное правительство, вместо того чтобы немед­ленно ликвидировать этот налог и ввести взамен обложение вы­соким подоходным налогом крупных капиталистов и земельных собственников, лишь пообещало либо отменить, либо, по крайней мере, пересмотреть, а Учредительное собрание зашло ааже так


4


Ф. ЭНГЕЛЬС


далеко, что решило оставить его без всяких изменений. И только в последние дни своего существования, когда роялизм стал сильнее, чем когда-либо раньше, «честные» и «умеренные» депутаты этого Собрания проголосовали отмену налога на вино с 1 января 1850 года 3.

Совершенно ясно, что налог, о котором идет речь, по сущест­ ву относится к монархическим традициям Франции. Его отме­ няли, когда перевес сил был на стороне народных масс, и вос­станавливали, как только бразды правления оказывались в руках аристократии или Буржуазии * в лице какого-нибудь Людовика XVIII или Луи-Филиппа. Даже Наполеон, хотя по многим вопросам он выступал как против аристократии, так и против буржуазии и был ниспровергнут их объединенным заговором, даже великий император считал своим долгом восстановить эту особенность старинных традиций монархиче­ской Франции.

Тяжесть налога на вино крайне неравномерно ложится на различные классы нации. Это мучительное бремя для бедных, богатым же оно причиняет очень мало беспокойства. Франция насчитывает приблизительно 12 миллионов виноделов; они не платят этого налога, так как потребляют вино собственного изготовления; далее, 18 миллионов живут в деревнях и городах с населением менее четырех тысяч человек, они платят от 66 сан­тимов до 1 франка 32 сантима налога на каждые 100 литров вина; и наконец, около пяти миллионов живут в городах с на­ селением свыше четырех тысяч человек, они оплачивают потреб­ляемое ими вино посредством droit d'octroi 4 ; эта пошлина взи­ мается у городских ворот и неодинакова в разных районах, но во всех случаях это несравнимо выше того, что платит предыдущая категория. Далее, величина налога на самые низкосортные вина такова же, как и на самые дорогие; с гек­толитра, который продается по 2, 3, 4 франка, и с гектолитра стоимостью в 12—1500 франков выплачивается одинаковый налог; таким образом, в то время как богатый потребитель отборного шампанского, кларета и бургундского не платит почти ничего, рабочий выплачивает правительству за плохое вино налог, превышающий его подлинную цену на 50, 100, а в некоторых случаях 500 или 1 000%. Из дохода, приносимого этим налогом, 51 миллион франков получается за счет неимущих классов и только 25 миллионов — за счет более состоятельных граждан. При таких обстоятельствах не может быть ни малей­шего сомнения в том, что этот налог наносит огромный ущерб

* Так в тексте журнала, Рев,


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ


5


производству вина во Франции. Основные рынки сбыта этого продукта — города — превратились для винодела в подлинно Чужеземные страны, где для продажи своего товара он вынуж­ден платить настоящую таможенную пошлину в размере от 50 до 1000% ad valorem *. В другой части рынка — сельской мест­ности — пошлина составляет по меньшей мере от 20 до 50% первоначальной стоимости. Неизбежное следствие такого поло­ жения — разорение винодельческих районов страны. Правда, несмотря на налог, производство вина все увеличивается, но рост населения обгоняет это увеличение куда более быстрым темпом.

Почему же при буржуазном правительстве оказалось возмож­ным сохранение столь ненавистного налога? Вы можете сказать, что в Англии даже Кобден и Брайт уже давно бы его уничто­жили. И они действительно сделали бы это. Но во Франции промышленники так и не смогли найти ни Кобдена, ни Брайта, которые бы с несокрушимым упорством отстаивали их интересы, ни Пиля, который провел бы в жизнь их требования. Финан­совая система Франции, хотя ее так превозносит большинство Собрания, является самой путаной и надуманной, mixtum compositum **, какое только можно себе представить. Ни одну из реформ, проведенных после 1842 г. в Англии, не пытались осуществить во Франции Луи-Филиппа. В благословенные времена Гизо почтовая реформа рассматривалась чуть ли не как богохульство. Ни тогда, ни теперь тариф не носил харак­тера ни фритредерского, ни просто фискального, ни протек­ционистского, ни запретительного тарифа, но в какой-то сте­пени, кроме фритредерства, сочетал в себе отдельные черты всех остальных. Старые запретительные меры и высокие пош­лины, которые в течение многих лет были абсолютно безрезуль­татными, более того, несомненно пагубными для торговли, наличествуют и во всех элементах тарифа. Но никто не решался поднять на них руку. Местные налоги во всех городах с насе­лением свыше 1 000 человек являются косвенными и взимаются с ввозимых туда продуктов. Таким образом, даже внутри страны свобода торговли через каждые 10—15 миль наталки­вается на препятствие в виде своеобразных внутренних тамо­жен.

Такое положение вещей, позорное даже для правительства буржуазии, оставалось неизменным по многим причинам. Несмотря на всю тяжесть налогов, которые давали 1400—

* — стоимости. Ред. * * — смешением. Ред.


б


Ф. ЭНГЕЛЬС


1 500 миллионов франков, к концу года всегда образовывался де­фицит, и через каждые 4—5 лет выпускался заем. Столь плачев­ное состояние государственного казначейства для дельцов па­рижской биржи являлось неисчерпаемым источником наживы, грязных махинаций и биржевых спекуляций. Биржевики и связанные с ними лица составляли большинство в обеих палатах и таким образом являлись истинными властителями государства; они постоянно требовали притока новых средств. Помимо прочего, финансовую реформу нельзя было осуществить без широких мероприятий, которые привели бы бюджет в со­стояние равновесия, изменили распределение налогов и, сверх того, обложив налогом самих биржевиков, придали больший политический вес другим фракциям буржуазии. О том, каковы были бы последствия таких перемен в условиях, когда у власти находилось прогнившее правительство Луи-Филиппа, вы мо­жете судить по тому сравнительно пустяковому поводу, который вызвал февральскую революцию 5.

Эта революция не привела к власти ни одного человека, способного провести реформу финансовой системы Франции. Господа из «National», которые завладели этим ведомством 6, чувствовали себя связанными по рукам и ногам огромным дефи­цитом. Было сделано много попыток осуществить реформу постепенно; если не считать отмены налога на соль и почтовой реформы, все они оказались бесплодными. Наконец в припадке отчаяния Учредительное собрание вынесло решение об отмене налога на вино, а теперь «честные» и «умеренные» представители порядка 7 в нынешнем драгоценном Собрании восстанавливают его! Более того, министр * собирается восстановить налог на соль и вновь увеличить почтовый сбор; так что в самом ближай­шем будущем во Франции будет возрождена старая финансовая система с ее вечными дефицитами и затруднениями, а следова­тельно, и безграничной властью парижской биржи с биржевы­ми спекуляциями, грязными махинациями и погоней за на­живой.

Однако народ вряд ли безропотно подчинится решению о восстановлении тяжелого налога на предмет первой необхо­димости, налога, который ложится на бедных и в то же время почти не затрагивает богатых. Социальная демократия рас­пространила свое влияние в сельскохозяйственных районах Франции удивительно широко, а восстановление налога на соль обратит в ее веру остальные миллионы из числа тех, кто две­надцать месяцев тому назад голосовал за этого тщеславного

• — министр финансов Фульд. Ptd.


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ


7


волвана — Луи-Наполеона 8. После того как социальная де­мократия завоюет на свою сторону деревню, не пройдет и Еескольких месяцев, даже нескольких недель, как над Тюиль-ри и Елисейским дворцом9 будет развеваться красный флаг. И только тогда можно будет радикально поломать старую деспотическую финансовую систему, одним ударом покончив с национальным долгом, введя систему прямого прогрессив­ ного налогообложения и приняв другие меры столь же реши­тельного характера.

II

ЯРКИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА СЛАВНЫХ УСПЕХОВ КРАСНОГО РЕСПУБЛИКАНИЗМА! ">

Париж, 21 января 1850 г.

Со времени моего последнего письма произошло очень много важных событий, но так как большинство читателей уже знает о них из ежедневных и еженедельных газет, я не стану повторять то же самое от начала до конца и ограничусь вместо этого в данном письме некоторыми общими замечаниями о положении в стране.

За последние 12—15 месяцев революционный дух во всей Франции чрезвычайно усилился. Класс, который в силу своего социального положения стоял, насколько это возможно в ци­ вилизованном обществе, в стороне от общественной жизни, который прежним монархическим законодательством был лишен всех политических прав, который никогда не читал газет и ко­торый между тем составляет подавляющее большинство фран­цузов, — этот класс, наконец, быстро берется за ум и. Этот класс мелкого крестьянства, числом около 28 миллионов муж­чин, женщин и детей, насчитывает в своих рядах от 8 до 9 миллионов мелких земельных собственников, которые на по­ложении фригольдеров владеют, по крайней мере, четырьмя пятыми всей земли Франции. С 1815 г. этот класс подвергался угнетению со стороны всех правительств, не исключая и Вре­менного, которое обложило его дополнительным налогом в 45 сантимов на каждый франк поземельного налога 13, а послед­ний весьма велик во Франции. Этот класс, угнетаемый еще и бан­дой ростовщиков, у которых под чрезвычайно высокий про­цент заложена почти вся его собственность, наконец начинает понимать, что только правительство, действующее в интересах городских рабочих, освободит его от нищеты и голода, в бездну которых он с каждым днем погружается все глубже и глубже,


8


Ф. ЭНГЕЛЬС


несмотря на свой небольшой земельный надел. Этот класс, в значительной степени форсировавший революцию 1789 г. и явившийся основой, на которой возникла обширная империя Наполеона, теперь в своем подавляющем большинстве стал на сторону революционной партии и рабочих Парижа, Лиона, Руана и других крупных городов Франции. Земледельцы те­перь достаточно хорошо понимают, как их надул Луи-Наполеон, которому на президентских выборах они дали по крайней мере 6 миллионов голосов и который расплатился с ними восстанов­лением налога на вино. Таким образом, огромное большинство французского народа сейчас объединилось, чтобы, как только представится благоприятный случай, свергнуть наглое господ­ ство класса капиталистов. Этот класс, сраженный февральской бурей, снова завладел властью и правит гораздо более само­надеянно, чем даже во времена его возлюбленного Луи-Фи­липпа.

События последних месяцев дали бесчисленные доказатель­ства этого весьма важного факта. Вот, например, циркуляр министра д'Опуля, обязывающий жандармерию организовать шпионаж даже в самых глухих углах самых захолустных дере­вень; а вот закон против школьных учителей, которые во фран­цузских деревнях, как правило, лучше всего выражают об­щественное мнение этих мест и которые теперь выданы на ми­лость правительства, потому что почти все они в настоя­щее время разделяют социально-демократические взгляды 14. Имеется много и других фактов. Но одно из наиболее ярких доказательств — факт недавних выборов в департаменте Гар. Этот департамент известен как наиболее древняя обетованная земля «белых» — легитимистов. Он явился ареной ужаснейших расправ с республиканцами в 1794 и 1795 гг. после падения Робеспьера; здесь был главный очаг «белого террора» в 1815 г., когда публично убивали протестантов и либералов, а жены, дочери и сестры этих жертв подвергались самым гнусным надругательствам со стороны легитимистских банд, во главе которых стоял знаменитый Трестайон и которым покровитель­ ствовало правительство легитимного Людовика XVIII. И вот департамент должен был избрать депутата вместо умершего легитимиста *, в результате громадное большинство прого­лосовало за совершенно красного кандидата **, а два легити­мистских претендента *** получили блистательное меньшин­ство 15.

• — де Бона. Ред. •• — Фавана. Рев. • * • — Грель а Лурдув, Рев.


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ 9

Еще одним доказательством быстрых успехов этого союза рабочих в городах и крестьянства в деревнях служит новый вакон об образовании 16. Самые закоренелые вольтерьянцы из буржуазных кругов, даже г-н Тьер, понимают, что помешать этим успехам можно, лишь отказавшись от своих старых тео­рий и принципов и подчинив образование духовенству!

Более того. В настоящий момент все общественные деятели и газеты, которые не являются открыто реакционными, напере­бой добиваются некогда презренного имени «Социалист». Социа­ листами объявляют себя старейшие враги социализма. « National » и даже «Siècle», которые при Луи-Филиппе были монархист­скими газетами, называют себя социалистическими. Даже Марраст, позорно предавший 1848 год, надеется, хотя и напрас­но, обеспечить свое избрание, объявив себя социалистом. Од­нако народ не так просто одурачить; для этого мерзавца уже приготовлена веревка, и он будет вздернут при первом же удобном случае.

Сегодня Национальное собрание обсуждает закон об унич­тожении уцелевших 468 заключенных, участников Июньского восстания, путем их высылки на принудительные работы в са­мые вредные для здоровья районы Алжира 17. Нет сомнения в том, что закон пройдет подавляющим большинством голосов. Однако нет никакого сомнения и в том, что прежде чем несчаст­ные герои этой великой битвы труда достигнут берега, предназ­наченного стать их могилой, новая волна народного гнева сметет голосовавших за этот смертный приговор и, вероятно, отправит в эту страну изгнания тех представителей нынешнего большинства, которым, может быть, и удастся избежать более быстрой, более суровой и самой справедливой мести народа.

ш ЗНАМЕНИЕ ВРЕМЕНИ. — ГРЯДУЩАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 18

Париж, 19 февраля 1850 г.

Мне приходится несколько ограничить размер этого письма, однако события, происшедшие в течение этого месяца, столь разительны, что скажут сами за себя. Революция надвигается так быстро, что любой должен видеть ее приближение. Во всех кругах общества говорят о ее близости, а все иностранные газеты, даже враждебные демократии, заявляют о ее неизбеж­ ности. И более того, можно почти с полной уверенностью пред­сказать, что если неожиданные события не изменят хода общест­ венного развития, великое противоборство между объединенной


10


Ф. ЭНГЕЛЬС


партией порядка и огромным большинством народа произойдет, пожалуй, не позже конца нынешней весны. А исход этого противоборства никаких сомнений не вызывает. Население Парижа настолько уверено в очень скором наступлении более благоприятного, чем когда бы то ни было раньше, момента для революции, что в его среде распространился повсеместный призыв: «Избегай всех мелких стычек, подчиняйся всему, что не затрагивает твоих насущных интересов». Таким образом, на днях, когда рубили деревья свободы, правительству, при всем его старании, не удалось спровоцировать рабочих даже на мелкие уличные беспорядки, а отплясывавшие вокруг дерева свободы у Порт-Сен-Мартен личности, которые в таком устра­ шающем виде изображены вашей « Illustrated London News », представляли собой шайку полицейских шпионов, потерявших напрасно из-за хладнокровия народа труды целого дня . Итак, хотя правительственные газеты и утверждают прямо про­тивоположное, 24-е число нынешнего месяца 20 пройдет весьма спокойно. Правительство готово пойти почти на все, чтобы вы­звать беспорядки в Париже, а также несколько вымышленных заговоров и восстаний в департаментах с целью ввести осад­ное положение в столице и тех департаментах, где 10 марта предстоит избрание новых депутатов вместо осужденных в Вер­сале 21.

Несколько слов о новой системе военного деспотизма. Что­бы держать в подчинении провинции, правительство, изо­ брело новую систему главнокомандующих. Оно объединило все 17 военных округов Франции в 4 крупных, каждый из которых должен находиться под командованием одного генерала; по­ следний, таким образом, обладает почти неограниченной властью восточного сатрапа или римского проконсула. Эти 4 военных округа расположены так, что окружают Париж и весь центр Франции своего рода железным кольцом для того, чтобы дер­жать их в подчинении. Эти незаконные меры приняты, однако, не только из-за народа, но также из-за буржуазной оппозиции. Легитимистская и орлеанистская партии достаточно четко понимают теперь, что Луи-Наполеон служит им очень плохо. Он был нужен им как средство восстановления монархии, как инструмент, который можно, использовав, выбросить, а теперь они видят, что он домогается трона для себя и преуспевает в этом гораздо быстрее, чем им хотелось бы. Им достаточно хорошо известно, что в нынешний момент у монархии нет ника­ких шансов и что им нужно выждать; Луи-Наполеон тем не менее прилагает все усилия, чтобы довести дело до развязки, и предпочитает рискнуть на революцию, которая может стоить


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ


11


ему головы, чем выжидать своего часа. Они знают также, что ни партия легитимистов, ни партия орлеанистов не добились такого перевеса, чтобы победа одной из них стала явной необ­ходимостью; как и до 10 декабря 1848 г., им нужна новая ней­тральная фигура, которая могла бы управлять в соответствии с общими интересами обеих партий, пока те будут ожидать развития событий. Итак, обе эти партии, единственные значи­тельные фракции партии порядка, теперь против продления срока президентства Луи-Наполеона, хотя четыре месяца тому назад они пошли бы на все, чтобы добиться этого; они вновь, и на сей раз, за нейтральную почву республики с генералом Шангарнъе в качестве президента. Шангарнье, по-видимому, участвует в заговоре; и Наполеон, который ему не доверяет, но не смеет лишить его проконсульства в Париже, сковал его, как кандалами, своими четырьмя военными округами. Это может объяснить, почему речь г-на Паскаля Дюпра (предав­шего Июньское восстание 1848 г., а теперь снова ищущего по­пулярности) против новой военной системы и против самого Луи-Наполеона была весьма терпимо выслушана большинством. При этом произошли два любопытных инцидента. Когда, по словам одной газеты, г-н Дюпра сказал, что Луи-Наполеон может выбирать лишь между позицией своего дяди и положе­нием Вашингтона, слева раздался возглас: «или положением императора Сулука на Гаити!». Это сравнение французского претендента в императоры с персонажем, представляющим бла­годарнейший предмет для насмешек всех парижских « Chari­ varis», было встречено всеобщим взрывом смеха, который не прервал даже председатель Собрания *. Так вот какого мнения о Луи-Наполеоне даже это великолепное большинство! Тогда поднялся военный министр** и, обращаясь к левым, произнес весьма энергичную речь, закончив ее словами: «А теперь, гос­пода, если вам угодно начать, мы готовы!» 22. Это выражение министра лучше всего остального покажет вам, что решительно все ждут ожесточенного столкновения.

Тем временем социально-демократическая партия деятельно готовится к выборам. Хотя в Париже, где около шестидесяти тысяч рабочих под разными предлогами вычеркнуты из изби­рательных списков, «честные и умеренные» имеют шанс провести одного или двух кандидатов, тем не менее нет сомнения в том, что в департаментах социалисты одержат блестящую побе­ду. Этого ждет само правительство. Посему оно подготовило

* — Дюпен. Ред. ** — д'Опуль. Ред.

2 М. и Э., т. 44


12


Ф. ЭНГЕЛЬС


ликвидацию того, что теперь открыто называют заговором «все­общего избирательного права». Оно намеревается ввести косвен­ные выборы, когда голосующие избирают ограниченное число выборщиков, называющих, в свою очередь, представителя. Тут правительство уверено в поддержке большинства. Но по­скольку это равносильно открытому ниспровержению консти­туции, которая не может быть пересмотрена ранее 1851 г., причем избранным специально для этой цели Собранием, пра­вительство ожидает энергичного сопротивления со стороны народа. Следовательно, его нужно запугать иностранными ар­миями, которым надлежит появиться на Рейне в момент, когда это предложение будет внесено в Собрание. Если так действитель­но произойдет, — а Луи-Наполеон, по-видимому, достаточно глуп, чтобы пойти на подобный риск, — то вам, вероятно, пред­стоит услышать нечто, подобное грому революции. А тогда пусть бог помилует души всех наполеонов, шангарнье и людей партии порядка!

IV

ВЫБОРЫ. - СЛАВНАЯ ПОБЕДА КРАСНЫХ. —

ПРЕОБЛАДАЮЩЕЕ ВЛИЯНИЕ ПРОЛЕТАРИАТА. —

УНЫНИЕ В ПАРТИИ ПОРЯДКА. -

НОВЫЕ ПЛАНЫ РЕПРЕССИЙ И ПРОВОКАЦИЙ

ПО ОТНОШЕНИЮ К РЕВОЛЮЦИИ

Париж, 22 марта 1850 г.

Победа! Победа! Народ сказал свое слово и сказал его так громко, что искусственное сооружение буржуазного господства и буржуазных интриг потрясено до самого основания. Карно, Видалъ, Дефлотт, народные представители от Парижа, из­ браны, получив от 127 до 132 тысяч голосов, — вот ответ народа на гнусные провокации правительства и парламентского боль­шинства. Карно — единственный член фракции « National », который при Временном правительстве, вместо того чтобы льстить буржуазии, навлек на свою голову изрядную долю ее ненависти. Видаль давно известен как явный коммунист. Дефлотт — вице-президент клуба Бланки, активный участник событий 15 мая 1848 г., одним из первых ворвавшийся в Собра­ние, в июне того же года находился среди передовых борцов на баррикадах. Приговоренный к высылке, он теперь шагнул с транспортного судна прямо во дворец Законодательного собрания. Поистине такой состав знаменателен! 23 Он показы­вает, что если торжество партии красных объясняется союзом


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ


13


класса мелких ремесленников и торговцев с пролетариатом, то союз этот основывается на совершенно иных условиях, чем то кратковременное объединение, которое привело к свержению монархии. Тогда именно класс мелких ремесленников и торгов­цев, мелкая буржуазия, взяли верх во Временном правительстве и еще в большей мере в Учредительном собрании, и очень скоро устранили влияние пролетариата. Теперь же, наоборот, рабо­чие являются лидерами движения, а мелкая буржуазия, тоже подавляемая и разоряемая капиталом и вознагражденная бан­ кротством за услуги, оказанные ею в июне 1848 г., вынуждена следовать за революционным движением пролетариата. В том же положении находятся сельские хозяева, и таким образом всю массу этих классов, которые теперь враждебны правитель­ству, — а они составляют огромное большинство французов — возглавляет и ведет вперед класс пролетариев; и все эти классы поневоле приходят к убеждению, что их собственное освобожде­ние из-под ярма капитала зависит от полного и безусловного освобождения рабочих.

Выборы в департаментах также оказались очень благоприят­ными для партии красных. Она провела две трети своих канди­датов, а партия порядка — одну треть.

Эта партия, или конгломерат партий, превосходно поняла недвусмысленный намек народа. Теперь перед ее глазами стоит неминуемая гибель, коль скоро она допустит, чтобы общие выборы 1852 г., как выборы в Собрание, так и выборы нового президента, состоялись при нынешней избирательной системе. Она понимает, что народ так быстро сплачивается вокруг красного флага, что для нее станет невозможным удержаться у власти даже до истечения этого срока. На одной стороне — президент и Собрание, на другой — огромная масса народа, который с каждым днем все прочнее организуется в непобеди­ мую фалангу. Таким образом, столкновение неизбежно, и чем дольше станет выжидать партия порядка, тем больше будет на­ дежды на победу народа. Она понимает это и поэтому должна нанести решительный удар немедля. Единственный оставшийся у нее шанс — как можно скорее спровоцировать восстание и бороться с ним до последней крайности. Помимо того, после выборов 10 марта у «Священного союза» не может оставаться никакого сомнения в том, какого курса ему следует придер­ живаться. О Швейцарии теперь не-может быть и речи 24. Опять перед ним встает революционная Франция во всем своем гроз­ном величии. Следовательно, надо напасть на Францию и как можно скорее. «Священному союзу» все более не хватает налич­ных денег, а теперь так мало надежды на получение нового

2*


14


Ф. ЭНГЕЛЬС


запаса этого желанного товара. Уже нельзя больше содержать армии внутри каждой страны — либо их нужно распустить, либо они должны содержать себя сами за счет противника. Вы видите, таким образом, что предсказание о быстром прибли­жении революции и войны, содержащееся в моем последнем письме, полностью подтверждается событиями 25.

Партия порядка пока опять оставила свои внутренние дряз­ги. Она вновь объединилась для наступления на народ. Она меняет парижский гарнизон, три четверти которого голосовали за список красных 26; а вчера правительство внесло в Собрание закон, восстанавливающий штемпельный сбор с газет, второй закон, предусматривающий удвоение суммы залога для всех газет, и третий, отменяющий свободу избирательных собраний27. За ними последуют другие законы: один из них предоставит полиции право высылать из Парижа любого рабочего, не ро­ дившегося в этом городе; другой позволит правительству высы­лать без суда в Алжир всякого гражданина, признанного ви­новным в участии в тайном обществе, и многие другие, — все это должно увенчаться более или менее прямым наступлением на всеобщее избирательное право. Итак, вы видите, они прово­цируют восстание, уничтожая все права и вольности трудящих­ся классов. Восстание разразится, и народ, объединившись с большинством национальной гвардии, очень скоро сбросит это бесчестное классовое правительство, которое, не будучи способным решительно ни на что, кроме гнусного угнетения, имеет, тем не менее, наглость называть себя «спасителем об­щества»!!!

V

Париж, 20 апреля 1850 г.28

Взрыв революции, ставшей неизбежной после выборов 10 мар­та, запоздал из-за трусости как правительства, так и людей, взявших на себя в настоящее время руководство движением в Париже. Правительство и Национальное собрание были настолько ошарашены исходом выборов 10 марта и новыми доказательствами мятежных настроений в армии, что сразу они не осмелились сделать каких-либо выводов. Они решились на принятие новых репрессивных законов, которые я пере­числил вам в своем последнем письме; но если министерство и некоторые лидеры большинства уверовали в подобные меры, то этого нельзя сказать об основной массе депута­ тов, и даже правительство очень скоро вновь утратило в них веру. Таким образом, наиболее крайние из этих репрес-


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ


15


сивных законов до сих пор еще не предложены и даже те, которые внесены — законы о печати и об избирательных со­ браниях, — встретили весьма сомнительный прием со стороны большинства.

С другой стороны, социалистическая партия не извлекла выгоды из своей победы, как следовало бы сделать. Объясняется это очень просто. Она состоит не только из рабочих, а в настоя­щее время включает в свой состав и большое количество мелких буржуа, представителей того класса, чей социализм на деле отличается значительно большей умеренностью, чем социализм пролетариев. Лавочники и мелкие ремесленники очень хорошо знают, что их спасение от разорения всецело зависит от осво­бождения пролетариата, что их интересы неразрывно связаны с интересами рабочих. Но они также понимают, что, если про­летариат завоюет политическую власть путем революции, их, лавочников, полностью отодвинут на задний план и вынудят принимать из рук рабочего класса все, что последний сможет им предоставить. Если же, наоборот, существующее прави­ тельство будет устранено мирным путем, то лавочники и мелкие ремесленники, будучи наименее опасными [ obnoxious ] из всех ныне оппозиционных классов, преспокойно вмешаются и за­ хватят власть, предоставив в то же время рабочему классу такую минимальную долю этой власти, какая только возможна. Сле­довательно, класс мелких ремесленников и торговцев был напу­ган своей собственной победой так же, как правительство было напугано своим собственным поражением. Они увидели, как на их глазах нарастает революция, и приложили все усилия к тому, чтобы предотвратить ее. Для этого в их руках было готовое средство. Гражданин Видаль, избранный в Париже, кроме того был избран и на Нижнем Рейне. Его побудили при­нять нижнерейнский мандат, и таким образом в Париже воз­никла необходимость в новых выборах. Ведь ясно, что пока народу дается возможность одерживать победы мирным путем, он никогда не будет звать «к оружию» и, если, тем не менее, он будет спровоцирован на восстание, ему придется драться с весь­ма малыми шансами на победу.

Новые выборы назначены на 28-е число этого месяца, и пра­ вительство немедленно воспользовалось благоприятной ситуа­ цией, созданной любезными мелкими лавочниками. Министры раскопали старые полицейские правила, чтобы выслать из Парижа какое-то количество оказавшихся в данный момент без работы пролетариев ; прямо распорядившись о полном за­прещении избирательных собраний, они показали, что могут Обойтись и без внесенного и направленного против этих собраний


16


Ф. ЭНГЕЛЬС


закона. Народ, зная, что накануне выборов его борьба не может быть успешной, подчинился. Социально-демократическая пе­чать, полностью находящаяся в руках мелких лавочников, естественно, сделала все возможное, чтобы сохранить спокой­ствие масс. Поведение этой прессы со времени истории с «де­ ревьями свободы» было крайне постыдным. Не раз за это время представлялся случай для народного восстания, но печать всегда проповедовала мир и спокойствие, в то время как в избиратель­ных комитетах и тому подобных организациях представители мелких лавочников постоянно стремились уменьшить шансы на победу в уличных боях, находя отдушины для мирного вы­хода народного возмущения.

Ложная позиция, в которую была поставлена красная пар­ тия, и выгода от новых выборов, полученная партией порядка, полностью отражены в именах двух конкурирующих кандида­ тов. Кандидат красных Эжен Сю является превосходным пред­ставителем благонамеренного, «благодушного», сентиментально- мещанского социализма, который, будучи весьма далеким от признания революционной миссии пролетариата, предпочел бы устроить некую пародию на его освобождение под благожела­тельным покровительством класса мелких ремесленников и тор­говцев. Как политическая фигура Эжен Сю величина ничтож­ ная. Выдвижение его кандидатуры в целях демонстративных является шагом назад от позиции, завоеванной 10 марта. Од­нако следует признать, что если сентиментальному социализму суждено стать модой дня, то имя Сю является самым популяр­ным среди тех, кто мог быть выдвинут на первое место, и у него большие шансы на избрание.

С другой стороны, партия порядка вернула себе свои позиции настолько, что Эжену Сю, чье имя не означает ничего или означает очень мало, она противопоставляет имя, озна­чающее все, имя г-на Леклера, буржуазного спартанца в Июньском восстании30. Леклер явился прямым ответом на Дефлотта и прямым провокационным подстрекательством ра­бочих, более прямым, чем любое другое имя. Кандидатура Леклера для Парижа — это повторение слов генерала д'Опу-ля: «Теперь, господа, если вам угодно выйти на улицу, мы готовы!».

Как видите, повторные выборы в Париже не сулят никаких выгод, а, наоборот, уже причинили значительный вред проле­ тарской партии. Следует также отметить и такой факт: выборы 10 марта производились по старым спискам; выборы же 28 ап­реля будут проведены в соответствии с новым исправленным спи­ском избирателей на 1850 г., вступившим в силу 1 апреля;


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ


17


а в этом исправленном списке под разными предлогами вычерк­ нуто от двадцати до тридцати тысяч рабочих.

Однако, если на этот раз партия порядка и получит незна­ чительное большинство, она не будет в выигрыше. Факт остает­ ся фактом, что при сохранении всеобщего избирательного права управлять Францией она больше не сможет. Факт остает­ ся фактом, что зараза социализма широко проникла в армию, ко­торая ждет только случая открыто начать мятеж. Факт остает­ся фактом, что рабочие Парижа более, чем когда-либо рань­ ше, охвачены желанием положить конец теперешнему положе­нию вещей. Никогда раньше они не высказывались так открыто на избирательных собраниях, как на этот раз, пока эти собра­ния не были запрещены. И правительство, форсирующее свое наступление на всеобщее избирательное право, дает тем самым народу возможность вступить в борьбу, в которой пролетариат бесспорно одержит победу.

VI

[Париж, конец мая 1850 г.] 3l

Если пролетарии стерпят, чтобы у них отобрали изби­рательное право, они покорятся тому, что сделанное февраль­ской революцией в той мере, в какой это касается их инте­ресов, будет уничтожено. Для них республика перестанет существовать. Они окажутся за ее пределами. Допустят ли они это?

Этот закон наверняка пройдет. Он не будет ослаблен ни на йоту. Воля большинства в этом вопросе уже отчетливо выявилась . И теперешнее положение дел таково, что никто не может сказать, каковы будут последствия — поднимется ли народ и сбросит правительство и Собрание, или же он будет ждать другого подходящего момента. Париж кажется спокойным, нет прямых признаков надвигающейся революции; но будет достаточно искры, чтобы вызвать взрыв громадной силы.

Этот взрыв произошел бы раньше, если бы не предательское поведение вождей, которые заняты лишь проповедью «мира», «тишины» и «величественного спокойствия» 33. Однако это не может продолжаться долго. Ситуация во Франции в высшей степени революционна. Партия порядка не может остановиться на достигнутом. Чтобы удержаться, она должна каждый день продвигаться на шаг вперед. Если этот закон пройдет, не выз­вав революции, партия порядка начнет новые, более неистовые


18


Ф. ЭНГЕЛЬС


и более открытые атаки на конституцию и республику. Партия порядка хочет мятежа, а получит революцию, и к тому же скоро. Ибо необходимо иметь в виду, что это вопрос недель, может быть, дней, но не лет.

VII

Париж, 22 июня 1850 г.

Закон о «реформе» избирательного права прошел, а народ Парижа не шелохнулся. Отмена всеобщего избирательного права не вызвала ни малейшей попытки выступления или де­монстрации, и рабочие Франции снова оказались тем, чем они были при Луи-Филиппе: политическими париями без признан­ных прав, без права голоса, без оружия.

В самом деле, весьма любопытно, что во Франции всеобщее избирательное право, с легкостью завоеванное в 1848 г., было с еще большей легкостью упразднено в 1850 году. Впрочем, такие взлеты и падения вполне соответствуют французскому харак­теру, они — весьма частое явление в истории Франции. В Анг­лии подобное было бы невозможно. Там раз уже установленное всеобщее избирательное право было бы завоевано навсегда. Ни одно правительство не посмело бы посягнуть на него. До­статочно представить, что какому-нибудь министру взбрело бы в голову сделать попытку всерьез восстановить хлебные законы. Он был бы опрокинут гомерическим хохотом всей нации.

Нет никакого сомнения в том, что народ Парижа совершил серьезную ошибку, упустив предоставленную упразднением всеобщего избирательного права возможность поднять восстание. Армия была настроена благоприятно, класс мелких ремеслен­ников и торговцев вынужден был идти с народом, а Гора, более того, даже партия Кавеньяка, понимали, что в случае поражения восстания они неизбежно пострадали бы из-за него независимо от того, были бы они с народом или нет. Таким образом, коль скоро восстание началось бы, то, по крайней мере, моральная под­держка класса мелких ремесленников и торговцев и его парла­ментских представителей, Горы, была на этот раз обеспечена, а тем самым было бы сломлено и сопротивление значительной части армии. Но благоприятный момент был упущен, отчасти из-за трусости парламентских лидеров и прессы, отчасти из-за тепе­решнего своеобразного настроения народных масс Парижа.

Рабочие столицы находятся сейчас в переходном состоянии. Социалистические системы разного рода, которые до сих пор


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ


19


обсуждались в этой среде, больше не отвечают их запросам, и следует признать, что это относится ко всем системам фран­цузского социализма вместе взятым, — во всех них не так уж много подлинно революционного содержания. С другой сто­роны, народ, который столько раз бывал обманут своими во­жаками, питает такое глубокое недоверие ко всем, кто когда-либо выступал в качестве его лидеров, не исключая даже Барбеса и Бланки 34, что пришел к решению не предпринимать никаких выступлений с целью привести к власти кого-либо из них. Таким образом, все движение рабочего класса начинает принимать другой, гораздо более революционный характер. Народ, начав мыслить самостоятельно, освободившись от тра­диций старых социалистических школ, скоро обретет социа­листические и революционные положения, которые выразят его нужды и интересы гораздо более четко, чем все то, что было выдумано для него авторами систем и лидерами-краснобаями. А тогда, достигнув таким образом зрелости, народ снова су­меет использовать все, что есть талантливого и мужественного среди прежних лидеров, не плетясь ни у кого из них в хво­сте. Этим настроением парижских масс и объясняется безраз­личие, с которым народ встретил отмену всеобщего избира­тельного права. Решающий бой отложен до того дня, когда одна или обе соперничающие силы в государстве, президент или Национальное собрание, попытаются опрокинуть респуб­лику.

И этот день должен скоро наступить. Вы помните, как на всех перекрестках реакционная печать хвасталась сердечным согласием, установившимся между президентом и большинством. Теперь это сердечное согласие прямо превратилось в самую ожесточенную борьбу между двумя соперниками. В качестве цены за согласие с избирательным законом президенту была обещана ежегодная прибавка к содержанию в три миллиона франков (120 тысяч фунтов стерлингов), прибавка, в которой сидящий по уши в долгах Луи-Наполеон крайне нуждался. Помимо этого, он рассматривал ее как предварительный шаг к продлению срока своего президентства на 10 лет. Лишь только избирательный закон был принят, в дело вмешались министры и затребовали годовые 3 миллиона. Но большинство неожиданно испугалось. Не считая больше слабоумного Луи-Наполеона серьезным претендентом и оставаясь далеким от мысли согла­ситься на продление срока его президентства, большинство, напротив, желает избавиться от него как можно скорее. Оно назначает специальную комиссию для доклада о законопроекте, и комиссия высказывается против его принятия 35. Величайшее


20


Ф. ЭНГЕЛЬС


смятение в Елисейском дворце. Наполеон угрожает отставкой. Назревает самое серьезное столкновение между двумя властями в государстве. Министерство, ряд банкиров, кое-кто еще из «друзей порядка» выступают в качестве посредников, но без­результатно. Выдвигается несколько вариантов «соглашения» — все напрасно. Наконец принимается поправка, которая, по-ви­димому, более или менее удовлетворяет все стороны. Большин­ство, не вполне уверенное в последствиях разрыва с президен­том и до сих пор еще не заключившее окончательно соглашения, которое должно объединить легитимистов и орлеанистов в одну партию, как будто идет немного на попятную и согласно гаран­тировать выплату денег, но в другой форме. Прения должны состояться в понедельник; пока никто не может сказать, каков же будет результат. Однако, как я полагаю, серьезный разрыв с Наполеоном пока еще не отвечает политической линии монар­хического большинства.

Соглашение об объединении орлеанистов и легитимистов, младшей и старшей ветвей дома Бурбонов, сейчас, больше чем когда-либо, является предметом обсуждения. Действительно, в этом направлении ведутся весьма активные переговоры. Поездки гг. Тьера, Гизо и других к смертному одру Луи-Филип­па в Сент-Ленардс не имели другой цели. Я не буду вам пере­сказывать различные версии, касающиеся обстоятельств этого дела и результатов указанных поездок. Ежедневная печать пи­сала об этом более чем достаточно. Тем не менее достоверно, что во Франции партии орлеанистов и легитимистов почти дого­ворились об условиях, и единственная трудность заключается в том, чтобы заставить две соперничающие ветви принять эти условия. Генрих, герцог Бордосский *, должен стать королем, а так как он бездетен, то усыновление графа Парижского, внука Луи-Филиппа и законного наследника престола, почти само собой разумеется и не представляет затруднений. Кроме того, должен быть сохранен трехцветный флаг. Смерть старого Луи-Филиппа, на которую рассчитывают, облегчила бы реше­ ние вопроса. Он как будто смирился с этим решением, а герцог Бордосский, по-видимому, также принял условия соглашения. Герцогиня Орлеанская, мать графа Парижского, и ее деверь, Жуанвиль, якобы являются единственными противниками со­глашения. От Луи-Наполеона намерены откупиться десятью миллионами чистоганом.

Нет сомнения, что это или подобное соглашение будет в конце концов заключено; и как только это произойдет, начнется пря-

• — Шамбор. Ред.


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦПП


21


мое наступление на республику. Тем временем предварительная атака должна быть начата представительными собраниями депар­таментов. Их только что созвали раньше обычного срока, и пред­ полагается, что они обратятся в Национальное собрание с пред­ложением о пересмотре конституции. Тот же вопрос обсуждался и в прошлом году, но тогда они сами сочли этот шаг преждевре­ менным. Нет сомнения в том, что на сей раз представительные собрания проявят значительно большую отвагу, в особенности после успешного удара по избирательному праву. А тогда настанет час и для народа показать, что если он какое-то время и воздерживался от проявления своей мощи, то вовсе не наме­рен позволить отбросить себя назад к самым гнусным временам Реставрации.

P. S. Я только что прочел небольшой памфлет ценой в три су (полпенни), который раздается бесплатно вместе с «République». В нем содержатся самые поразительные разоблачения отно­сительно интриг и заговоров монархистов начиная с весны 1848 года. Автор, некий Борм, был свидетелем на процессе Барбе-саи Бланки в Бурже. Он признает себя платным агентом рояли­стов, лжесвидетельствовавшим на этом процессе. Он утверждает, что все движение 15 мая 1848 г. началось с выступления монар­ хистов, и сообщает много других весьма любопытных вещей 36. Кое-что касается и «Times» 37. Борм дает имя и адрес. Он живет в Париже. Характер этого памфлета таков, что он может по­влечь за собой еще немало разоблачений. Советую вам обратить на него самое серьезное внимание.

VIII

Париж, 23 июля 1850 г.

Как я и предвидел в своем последнем письме, Собрание в конце концов приняло решение об ассигновании Луи Бона­парту дополнительных средств, по сути предоставив ему же­лаемую сумму, а по форме глубоко унизив его в глазах всей Франции 38. После этого Собрание возобновило свою репрессив­ ную деятельность, приняв закон о печати зв. Каким бы суровым этот закон ни вышел из рук его автора, г-на Бароша, по сравне­нию с тем, во что его превратила злоба большинства Собрания, он был безвредным и безобидным. В своей бешеной, но бессиль­ной ненависти к прессе большинство наносило удары почти вслепую, не обращая внимания, кому они достаются — «хоро­шей» или «плохой» прессе. Таким образом, «закон ненависти» Прошел. Были увеличены залоги. Восстановлен штемпельный


22


Ф. ЭНГЕЛЬС


сбор с газет. Введен дополнительный штемпельный сбор с «фелье­тонных романов», с того отдела газет, который отведен для публикации романов, — эта мера была бы совершенно непонят­на, если бы она не представляла собой ответ на избрание Эжена Сю, влияние социалистических романов которого еще не было забыто большинством. Таким же налогом, наравне с газетами, обложены все публикуемые в еженедельных и ежемесячных выпусках произведения до определенного объема. И наконец, каждая заметка, появляющаяся в газете, должна иметь подпись автора.

Этот закон, каким его сделала слепая ярость большинства, наносит сильный удар не только социалистической и республи­ канской, но и контрреволюционной прессе, и возможно, что последней — гораздо более сильный, чем оппозиционной печати. Имена республиканских публицистов достаточно хорошо из­ вестны и потому почти ничего не меняется от того, подписывают они свои заметки или нет; но если « Journal des Débats», «Assemb­ lée Nationale», «Pouvoir», «Constitutionnel» и т. д. будут вы­нуждены раскрыть имена своих сотрудников, их передовые статьи немедленно утратят всякое влияние даже в кругу пос­тоянных читателей. Название большой ежедневной газеты, в особенности уже давно выходящей, для почтенной публики всегда представляет почтенную фирму; но стоит только этим фирмам — Бертен и К0, Верон и К0, Деламар и К0 — хоть раз выявить имена представляющих их литераторов, стоит хоть раз этой таинственной «К0» предстать в виде застарелых продажных наемных писак, которые за чистоган защищали все, что угодно, вроде Гранье де Кассаньяка, или в виде глупых старых баб, называющих себя государственными людьми, вроде Капфи-га, стоит только всем этим людишкам, которые орут во всю глотку и изрыгают длинные статьи, выйти в соответствии с новым законом на свет божий, как вся эта почтенная прес­са предстанет перед вашими глазами в весьма жалком об­лике.

Несомненно, что при новом законе вследствие повышения цен на газеты очень широкий круг читателей будет лишен этого источника информации. И газеты, дешевая периодика, и другие массовые издания станут недоступными для многочисленных рабочих и особенно для большинства сельских жителей. Но пресса всегда была лишь дополнительным средством воздей­ствия на крестьянство; этот класс гораздо острее реагирует на свои собственные материальные трудности и на повышение налогов, чем на разглагольствования прессы; и пока нынешнее буржуазное правительство не сможет найти средство — а оно


ПИСЬМА ИЗ ФРАНЦИИ


23


не сможет никогда — смягчить бремя ростовщичества и нало­ гов, лежащее на крестьянстве, до тех пор этот недавно пробу­дившийся класс будет проявлять недовольство и «революцион­ные стремления». Что касается рабочих в городах, то со­вершенно закрыть им доступ к газетам невозможно, и если прекращен выпуск дешевых периодических изданий, они вос­полнят этот пробел увеличением числа тайных обществ, тайных дискуссионных клубов и т. д. Но если правительству в какой-то степени и удалось уменьшить количество революционных памфле­тов и периодических изданий, оно добилось этого ценой гибели издательского дела и книготорговли; ибо при ограничениях, налагаемых новым законом, их существование немыслимо. А по­тому весьма вероятно, что все это будет сильно способство­вать расколу партии порядка как в самом Собрании, так и вне его.

Как только закон о печати был принят, Собрание еще раз дало ясно понять Луи-Наполеону, что он не должен выходить за рамки, которые поставлены ему конституцией. Бонапартист­ская газета «Pouvoir» поместила статью, в которой весьма нелестно говорилось о Собрании. На свет божий был извлечен старый закон времен Реставрации, издатель «Pouvoir» пред­стал перед судом за нарушение привилегий и был приговорен к штрафу в 5 тысяч франков (200 фунтов стерлингов) 40, кото­ рый, конечно, был немедленно уплачен. Это наказание нельзя назвать слишком суровым, но само решение Собрания весьма знаменательно. «Бьем мы внизу, но метим выше», — под гром­кие аплодисменты заявил один из депутатов.

Затем Собрание решило отложить cil августа свои заседания на три месяца. В соответствии с конституцией оно должно было избрать комиссию в составе двадцати пяти депутатов, которая обязана во время перерыва оставаться в Париже и осуществлять наблюдение за исполнительной властью. Лидеры большинства, полагая, что Луи-Наполеон уже достаточно унижен, предло­жили список кандидатур, который включал только представи-т*елей большинства: орлеанистов, умеренных легитимистов, не­ скольких бонапартистов и ни одного республиканца или крайне­го легитимиста. Однако во время голосования все бонапартисты были выкинуты и вместо них избраны несколько умеренных республиканцев и крайних легитимистов. Тем самым Собра­ние еще раз продемонстрировало, что вовсе не намерено допу­стить coup d'état *, о котором все время мечтает Луи-Напо­леон.

* — государственный переворот. Ред,


24


Ф. ЭНГЕЛЬС


Я не думаю, чтобы произошло что-нибудь серьезное раньше, чем будет сделана попытка опрокинуть республику — кто бы такую попытку ни сделал: президент или одна из монархических фракций. Несомненно, что это вывело бы народ из состояния апатии; и это событие должно произойти где-то между сегод­няшним днем и маем 1852 г., но точный срок предсказать невоз­можно.

Печатается по тексту журнала Перевод с английского

Написано Ф. Энгельсом 20 декабря 1S49 г. 23 июля 1850 г

Напечатано в журнале

« Democratic Review»

в январе августе 1850 г.


Титульный лист чартистского журнала « Democratic Review »

и страницы со статьями Ф. Энгельса «Письма из Франции»

и «Письма из Германии»


[ 27

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПИСЬМА ИЗ ГЕРМАНИИ «

I

Кёльн, 18 декабря 1849 г.

«Порядок царит в Германии». Таков в эти дни основной де­виз наших правителей, будь то государи, аристократы, буржуа или любая другая фракция той недавно созданной партии, которую по-английски можно было бы назвать партией при­верженцев порядка [ordermongers] 42. «Порядок царит в Герма­нии», однако никогда еще, даже в давние-предавние времена «Священной Римской империи», в Германии не было такой неразберихи, как в нынешнее царствование «Порядка».

При прежней системе, до революции 1848 г., мы по крайней мере знали, кто нами правит. Прежний франкфуртский Союзный сейм давал о себе знать законами против свободы печати, чрез­вычайными судами, ограничениями, налагаемыми даже на те смехотворные конституции, которыми известным группам на­селения Германии разрешалось себя тешить. А теперь! Мы сами едва знаем, сколько Центральных Правительств в нашей стране. Во-первых, существует Имперский Регент *, которого произ­вело на свет разогнанное Национальное собрание 43 и который, хотя и не обладает никакой властью, с огромным упорством цепляется за свой пост. Во-вторых, имеется «.Interim» 4 \ некое установление — никто точно не знает, что это, — но, вероятно, нечто вроде возрождения старого Сейма; он создан при прежнем преобладающем влиянии Пруссии, и этот «Interim» теперь оказывает давление на дряхлого регента (который в большей или меньшей степени представляет интересы Австрии), чтобы последний уступил ему свое место 45. Между тем ни тот, ни

• — Иоганн. Рев.


28


Ф. ЭНГЕЛЬС


другой не имеют ни малейшей власти. В-третьих, есть «Регентство Империи» , избранное в Штутгарте Национальным собранием в последние дни его существования, и остатки этого собрания — «Решительная Левая» и «Крайняя Левая». Обе эти «Левые» на­ряду с «Регентством» представляют «умеренных и философских» Демократов и Лавочников Германии. Это «Имперское» прави­тельство заседает в одном из трактиров Берна, в Швейцарии, и почти столь же могущественно, как и два предыдущих. В-чет­вертых, существует так называемый Союз Трех Королей, или «Ограниченное [ Confined] (или Улучшенное [ Refined] *, я уж не знаю какое) Федеральное Государство», создаваемое с целью превратить короля Пруссии ** в Императора над всеми менее значительными государствами Германии47. Он назы­вается «Союзом Трех Королей» потому, что все короли, за исключением короля Пруссии, выступают против него! А «Рож­дающим Федеральным Государством» он называет себя потому, что, хотя с 28 мая этого года 48 он испытывает постоянные ро­довые муки, нет никаких надежд на то, что на свет появится что-то жизнеспособное!! В-пятых, имеются Четыре Короля 49 — ганноверский, саксонский, баварский и вюртембергский ***, которые полны решимости действовать по своему усмотрению и не подчиняться ни одному из вышеупомянутых «Бессильных Центральных Правительств»; и, наконец, есть Австрия, пытаю­щаяся любыми способами сохранить свое верховенство в Гер­мании и поддерживающая поэтому четырех королей в их борьбе за независимость от доминирующего влияния Пруссии. Между тем настоящими правительствами, такими, которые обладают властью, являются правительства Австрии и Пруссии. Они правят Германией с помощью деспотической военной силы и издают и отменяют законы по своему усмотрению. Между их владениями и зависимыми от них государствами находится quasi **** нейтральная территория — указанные четыре коро­левства — и именно здесь, и особенно в Саксонии, столкнутся притязания этих двух крупных держав. Однако ни о каком серьезном конфликте между ними не может быть и речи. И Авст­рия и Пруссия — обе слишком хорошо знают, что их силы должны и впредь быть объединенными, если они хотят сдержать рост революционных настроений, охвативших всю Герма­нию, Венгрию и те области Польши, которые им принадлежат.

* Непереводимая, основанная на созвучии игра слов: «ограниченный», «тес­ный», «узкий» и «рождающий». Ред.

•* — Фридриха'-Вильгельма IV. Рев.

**• — Эрнст-Август, Фридрих-Август II , Максимилиан II, Вильгельм I . Ред, • »•• _ мнимо. Ред,


ПИСЬМА ИЗ ГЕРМАНИИ


29


Кроме того, в случае необходимости «наш возлюбленный шу­ рин» 50, православный царь всея Руси, вмешался бы и запретил своим наместникам в Австрии и Пруссии ссориться между собой.

Эта беспрецедентная неразбериха с правительствами, при­тязаниями, требованиями, германской общесоюзной консти­туцией имеет, однако, одно огромное преимущество. Вплоть до настоящего времени немецкие республиканцы делились на федералистов и унитаристов, причем первые опирались в ос­новном на юг страны. Неразбериха, возникающая в связи с каждой попыткой преобразовать Германию в федеративное государство, со всей очевидностью доказывает, что всякий такой план будет бесплодным, неосуществимым и безрассудным, поскольку Германия настолько продвинулась по пути цивили­ зации, что ее государственное устройство может существовать лишь в форме Германской республики, единой и неделимой, демократической и социальной.

Мне бы хотелось сказать несколько слов об оправдании Вальдека и Якоби 51, но недостаток места не дает мне возмож­ности сделать это. Достаточно заметить, что по крайней мере в ближайшие несколько месяцев у правительства Пруссии не будет никакой возможности добиться вынесения обвинительных приговоров на политических процессах, за исключением, мо­жет быть, нескольких глухих углов, где присяжные так же фанатичны, как оранжисты Ольстера Б2.

II

ЛЮБОПЫТНЫЕ РАЗОБЛАЧЕНИЯ,

КАСАЮЩИЕСЯ ГЕРМАНСКИХ ДЕСПОТОВ. —

ЗАМЫШЛЯЕМАЯ ВОЙНА ПРОТИВ ФРАНЦИИ. —

ГРЯДУЩАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Кёльн, 20 января 1850 г.

На следующий день после отсылки вам моего предыдущего письма здесь стало известно об «урегулировании вопроса» о том, кто должен править всей Германией. « Interim », в состав которого входят два австрийских и два прусских представителя, наконец одолел дряхлого эрцгерцога Иоганна, заставив его уйти в отставку. В результате « Interim » взял в свои руки бразды правления, которое, однако, не будет долговечным. Его полно­ мочия истекают в мае этого года, и можно с полным основанием


30


Ф. ЭНГЕЛЬС


ожидать, что еще до этого срока некоторые «неблагоприятные события» сметут этих четырех временных правителей Германии. Имена этих четырех ставленников военного деспотизма весьма знаменательны. Австрия направила сюда г-на Кюбека, минист­ра финансов при Меттернихе, и генерала Шёнгальса, правую руку палача Радецкого. Пруссия представлена генералом Радовицем, членом ордена иезуитов, фаворитом короля и глав­ным изобретателем всех тех заговоров, с помощью которых Пруссии пока удалось подавить немецкую революцию, а также г-ном Бётихером, до революции губернатором провинции Вос­точная Пруссия, где о нем и сейчас с любовью (?) вспоминают как о «душителе» общественных собраний и организаторе сис­темы шпионажа. Нет нужды говорить вам, каковы будут деяния подобной компании негодяев. Приведу только один пример. Под нажимом революции правительство Вюртемберга вступило в соглашение с князем Турн-унд-Таксис, который, как вам известно, через голову правительств обладает монополией пере­сылки писем по почте и перевозки пассажиров на значительной части территории Германии 63. Правительство Вюртемберга, как я уже сказал, заключило с этим грабителем в общенациональ­ном масштабе соглашение об его отказе за кругленькую сумму от своей монополии в пользу упомянутого правительства. Как только для тех, кто живет за счет грабежа национального богатства, наступили лучшие времена, князь Турн-унд-Таксис стал оценивать свои монопольные права в сумму большую, нежели та, на которой сошлись, и не желает отказываться от них. Правительство Вюртемберга, на которое уже не оказывают давление извне, считает такую перемену мнения разумной; и обе стороны — князь открыто, а вышеупомянутое прави­тельство тайно — обращаются к « Interim », который, восполь­ зовавшись в качестве предлога одной из статей старого закона от 1815 г., объявляет это соглашение недействительным и не­законным. Итак, это дело улажено. Даже лучше, что г-н Турн-унд-Таксис сохранит свою привилегию еще на несколько ме­сяцев; когда народ положит конец всем привилегиям, он не только отберет у Турн-унд-Таксиса его монополию без всякого выкупа, но и заставит его вернуть все народные деньги, наво­рованные к этому времени.

В Австрии военный деспотизм с каждым днем становится все более невыносимым. Пресса почти уничтожена, все граж­данские свободы ликвидированы, вся страна наводнена шпио­нами — тюремные заключения, военные суды, порки по всей стране — вот что на деле означают те провинциальные консти­туции м, которые время от времени обнародует правительство


ПИСЬМА ИЗ ГЕРМАНИИ


31


в которые ему ничего не стоит нарушить в самый момент их появления на свет. Однако всему есть предел, даже осадному положению и господству шпаги. Армии стоят денег, а деньги такая вещь, которую даже самый могущественный император не может создать по своей воле. До сих пор австрийскому пра­вительству удавалось сводить концы с концами в области фи­нансов благодаря выпуску колоссального количества бумажных денег. Но и этому пришел конец; и вопреки тому прусскому лейтенанту, который однажды хотел вызвать меня на дуэль за то, что я сказал ему о невозможности для короля или им­ператора печатать столько бумажных талеров, сколько ему вздумается 65, вопреки этому глубокому экономисту император Австрии видит, что его бумажные деньги, хотя они и не кон­ вертируются, на двадцать — тридцать процентов дешевле се­ребряных и почти на пятьдесят процентов дешевле золотых. Внешний заем, который он намеревался выпустить, лопнул благодаря стараниям г-на Кобдена. Иностранные капиталисты подписались лишь на 500 тысяч фунтов стерлингов, а ему нужна сумма в пятнадцать раз большая; в то же время собствен­ная истощенная страна не в состоянии предоставить ему ника­ких средств. Дефицит, составлявший в конце сентября прош­лого года пятнадцать с половиной миллионов, к настоящему времени уже достиг, вероятно, двадцати — двадцати четырех миллионов, причем большая часть расходов на войну в Венгрии подлежит оплате в последнем квартале 1849 года. Таким об­разом, Австрия стоит перед альтернативой: либо банкротство, либо война, чтобы заставить армию самой содержать себя и чтобы с помощью победных сражений, завоеванных провин­ ций и военных контрибуций восстановить коммерческий кредит. Таким образом, г-н Кобден, выступая против австрийского и рус­ского займов под предлогом сохранения мира , более любого другого способствует — поскольку Россия находится в столь же затруднительном положении, как и Австрия, — прибли­жению той коалиционной кампании против французской рес­публики, которую ни при каких обстоятельствах нельзя далее откладывать.

В Пруссии мы являемся свидетелями очередного проявления «королевской добросовестности». Вам известно, что Фридрих- Вильгельм IV — человек, который никогда не нарушал своего слова, — в ноябре 1848 г. силой разогнал Национальное соб­рание страны и навязал своему народу угодную ему конститу­цию 57; вы знаете о его согласии на то, чтобы первое же созван­ ное Собрание внесло изменения в это блестящее произведение искусства; вы знаете, что в этом Собрании вторая палата


32


Ф. ЭНГЕЛЬС


(палата общин) была распущена еще до того, как она приступила к внесению поправок в конституцию, а народу был навязан новый избирательный закон, который весьма мило покончил со всеобщим избирательным правом и обеспечил избрание большинства, состоящего из земельной аристократии, прави­тельственных чиновников и буржуазии 68. В выборах этой па­латы отказались участвовать все демократы, так что она была избрана лишь одной пятой или одной шестой общего числа избирателей, — эта палата совместно с прежней первой пала­той взялась за пересмотр конституции и сделала ее, разумеется, еще более приемлемой для короля по сравнению с его собствен­ным первоначальным вариантом. Сейчас они уже почти покон­чили с этим. Вы думаете, что теперь его величество соблаговолит признать эту исправленную конституцию и принять предусмот­ренную ею присягу? Не тут-то было. Он шлет преданному ему Собранию королевское послание, заявляя, что весьма удовлет­ворен изменениями, которые обе палаты внесли в его консти­туцию, но что, прежде чем его «королевская добросовестность» позволит ему принять упомянутую присягу, необходимо из­менить около дюжины пунктов его собственной конституции 59. Каковы же эти пункты? Что ж, его величество достаточно скромен, чтобы не требовать больше нижеследующих пустяков: 1. Первая палата, в настоящее время избранная крупными землевладельцами и капиталистами, должна стать настоящей палатой лордов, в ее состав включаются принцы королевской крови; около ста наследственных пэров, назначаемых его вели­чеством; шестьдесят пэров, избираемых крупными землевла­дельцами; тридцать — крупным капиталом; шесть — универси­тетами. 2. Министры должны быть ответственны перед королем и страной, а не перед Собранием. 3. Все налоги, предусмот­ренные в настоящее время бюджетом, остаются навечно, и Соб­рание лишается права отказывать в них. 4. Должна быть создана «Звездная палата» в0, или Верховный суд, для рассмот­рения политических дел (о присяжных заседателях — ни слова). 5. Должен быть издан специальный закон, определяющий и ограничивающий права второй палаты Собрания и т. д. Ну, как вам все это нравится? Его величество навязывает добрым пруссакам новую конституцию, в которую Собрание должно внести изменения. Его Собрание изменяет ее, выбрасывая оттуда все, что осталось от народных прав. А король, не удов­летворенный этим, заявляет, что его «королевская добросовест­ность» не позволяет ему признать свою собственную консти­туцию, исправленную в его же собственных интересах, без указанных выше новых изменений. Поистине это подлинно


ПИСЬМА ИЗ ГЕРМАНИИ


33


«королевский» вид добросовестности! Маловероятно, чтобы даже нынешнее пародийное подобие Собрания подчинилось таким бесстыдным требованиям. Тогда последует роспуск, и пока Пруссия останется вообще без всякого Собрания. За всем этим скрывается ожидание большой коалиционной войны, о которой речь шла выше. «Добросовестный» джентльмен, си­дящий на прусском троне, надеется, что к марту или апрелю его мятежная страна будет наводнена миллионом азиатских варваров, которые вместе с «его собственной доблестной ар­мией» двинутся на Париж, чтобы завоевать эту прекрасную страну, производящую столь милое его сердцу шампанское. А когда с республикой будет покончено и на французском троне будет восстановлен отпрыск Святого Людовика *, какой прок от конституций и собраний у себя дома?

Тем временем по всей Германии быстро возрождается ре­волюционный дух. Самый закоснелый из бывших либералов **, который после марта 1848 г. стал на сторону короля для борьбы против народа, видит теперь, что, как говорят в Германии, хотя он отдал чёрту только кончик своего мизинца, этот джентль­мен уже сумел ухватить всю руку. Лучшим доказательством этого служат бесконечные оправдательные приговоры в судах присяжных по политическим процессам. Каждый день приносит новые свидетельства такого рода. Так, несколько дней тому назад рабочие Мюльгейма, которые в мае 1849 г. разобрали железную дорогу, чтобы помешать отправке войск в восстав­ший Эльберфельд, были оправданы здесь, в Кёльнев1. На юге Германии финансовые затруднения и рост налогов дают ясно понять каждому буржуа, что теперешнее положение не может продолжаться. В Бадене те же самые буржуа, кото­рые предали последнее восстание и приветствовали прибытие пруссаков, наказаны и доведены до бешенства теми же самыми пруссаками и правительством, которое под защитой этих пруссаков ведет их к разорению и отчаянию. А рабочий люд и крестьянство повсюду находятся в состоянии qui vive ***, ожидая сигнала к восстанию, которое да сей раз не утихнет, пока не будут обеспечены политическая власть и социальный прогресс пролетариев. И эта революция при­ближается.

* — Шамбор. Ред. ** — Кампгаузен. Ред. *** — полной готовности. Ред.


34


Ф. ЭНГЕЛЬС


III

ПРУССКИЙ КОРОЛЬ ПРИСЯГАЕТ КОНСТИТУЦИИ И «СЛУЖИТ БОГУ!» -

ВЕЛИКИЙ ЗАГОВОР СВЯЩЕННОГО СОЮЗА. -БЛИЗЯЩЕЕСЯ НАПАДЕНИЕ НА ШВЕЙЦАРИЮ. -

ПЛАНЫ ЗАВОЕВАНИЯ И РАЗДЕЛА ФРАНЦИИ!

Кёльн, 18 февраля 1850 г.

Наконец его величество король Пруссии поклялся в вер­ ности так называемой «конституции» 62. Этот монарший фарс, несомненно, не состоялся бы, не предоставь он удобного случая произнести речь. Но его величество, который любит поговорить, ради возможности выступить с речью решил проглотить при­сягу — так же смиренно, как прежде на глазах у всех он гло­тал столько других неприятных вещей, вроде знаменитого «Шляпу долой!», что кричал ему народ Берлина 19 марта 1848 года. Присяга значения не имеет. Что такое присяга какого-то короля и особенно какого-то Фридриха-Вильгельма IV ! Глав­ ное — речь, а речь и вправду великолепна. Вообразите его прусское величество, который заявляет самым серьезным обра­зом, причем ни он, ни кто другой из присутствующих не раз­ ражается смехом, что он — человек чести и что он намеревается дать самое для себя дорогое — свое королевское слово! Но, продолжает он, — после серии самых причудливых оратор­ских приемов, — он дает это слово только при одном условии: ему будет предоставлена возможность править при этой кон­ституции и выполнить обещание, данное три года назад, а именно: «Я и мой дом будем служить богу!» 63.

Что подразумевает этот новоиспеченный «человек чести» под правлением при конституции и служением богу, становится уже довольно ясно. После фарса с присягой министры его вели­чества выступили: во-первых, с двумя законами, почти начисто отменяющими свободу печати, право ассоциаций и обществен­ ных собраний; во-вторых, с требованием восемнадцати миллио­нов талеров (двух с половиной миллионов фунтов стерлингов) на увеличение армии. Смысл этого очевиден. Сперва по частям уничтожить те немногие мнимые свободы, которые оставила народу эта блестящая пародия на конституцию, а затем до­вести армию до уровня военного времени и двинуться вместе с Россией и Австрией на Францию. Буржуазные палаты, без сомнения, согласятся на все это и тем самым дадут королю воз­можность править при конституции и вместе со своим домом служить богу.


ПИСЬМА ИЗ ГЕРМАНИИ


35


Прусский кредит на армию «на случай событий, могущих возникнуть в течение весны», следует сопоставить с другими мероприятиями Священного союза, тогда мы сможем проник­ нуть в его замыслы. Помимо указанных восемнадцати миллионов Пруссия уже ведет переговоры о займе в шестнадцать миллио­нов под мнимым предлогом сооружения великой восточной железной дороги. Со времени истории с русским займом вам отлично известно, что правительства Священного союза исполь­зуют железные дороги как великолепный предлог для получе­ния денег. Таким образом, Пруссия вскоре обретет пять мил­лионов фунтов стерлингов, которые целиком будут переданы в распоряжение военного министерства. Россия помимо уже полученных пяти миллионов фунтов стерлингов собирается заключить соглашение о другом займе в тридцать шесть мил­лионов рублей серебром или пять миллионов фунтов стерлин­гов. Одна Австрия после жалкого исхода своих недавних ста­ раний добыть деньги должна удовольствоваться тем, что сможет собрать внутри страны. Дефицит ее, как я отмечал в своем по­следнем письме, в действительности доходит до двухсот мил­лионов флоринов (двадцати миллионов фунтов стерлингов) за один год! Итак, Россия и Пруссия добывают деньги, чтобы воевать. Австрия же должна воевать, чтобы добыть деньги!

Несомненно, если во Франции не случится ничего неблаго­приятного, в будущем месяце начнется «священная» кампания против Швейцарии и, быть может, Турции. Россия держит в Польше и по соседству с ней армию в 350 тысяч человек, готовую выступить немедленно. Она уже заключила контракты на крупные партии продовольствия, которые должны быть поставлены в будущем месяце, и не в Польшу, а в Пруссию, в Данциг. Прусскую армию, насчитывающую теперь около 150 тысяч человек, можно за месяц довести до 350 тысяч, при­звав резерв и ландвер первого призыва. Австрийская армия — около 650 тысяч человек — никогда не сокращалась, а, напро­тив, увеличилась за счет венгерских пленных. Общее количество войск, которыми смогут располагать для войны за рубежом, составляет, по-видимому, около миллиона человек; но две трети пруссаков и австрийцев поражены демократической заразой и, весьма вероятно, перейдут на сторону противника, как только представится возможность.

Первым предлогом для нападения на Швейцарию являются живущие в этой стране немецкие эмигранты. Этот предлог вско­ ре перестанет существовать, так как трусливые преследования со стороны Союзного совета прямо или косвенно вынудят всех эмигрантов покинуть Швейцарию. Сейчас в этой стране


36


Ф. ЭНГЕЛЬС


около 600 немецких эмигрантов, да и тем вскоре при­дется ее оставить. Но есть еще и другой предлог — тре­бование Пруссии восстановить власть прусского короля над бывшим княжеством Невшатель, которое в 1848 г. объявило себя республикой **. И даже если это требование будет выпол­нено, опять возникнет вопрос о Зондербунде 65 в связи с новой федеральной конституцией, которая в 1848 г. заменила старый реакционный договор 1814 г., гарантированный Священным союзом. Таким образом, у Швейцарии не будет возможности избежать войны и иностранной оккупации.

Но конечной целью Священного союза являются завоева­ние и раздел Франции. Задуманный план разом покончить с этим великим революционным центром заключается в следую­щем — после завоевания Франция будет разделена на три королевства: Юго-Западное или Аквитания (со столицей в Бордо) будет отдано Генриху, герцогу Бордосскому; Восточное или Бургундия (со столицей в Лионе) — принцу Жуанвилю; а Се­верное или собственно Франция (со столицей в Париже) пре­ доставлено Луи-Наполеону в награду за выдающиеся услуги, оказанные им Священному союзу. Таким образом, Франция, сведенная к существовавшему несколько веков тому назад состоянию раздробленности, окажется совершенно бессильной. Что вы скажете по поводу этого прекрасного проекта, возник­шего, вне всякого сомнения, в «исторической» голове короля Пруссии?

Но поверьте, что народ, которого не принял во внимание при своих расчетах Священный союз, очень скоро положит конец всем этим заговорам и интригам, и это случится, как толь­ко Священный союз начнет осуществлять свой план. Ибо как во Франции, так и в Германии народ начеку, и, к счастью, он достаточно силен для того, чтобы справиться со всеми своими противниками, как только дело дойдет до общей, решающей и открытой борьбы. И тогда, к своему ужасу, враги демократии увидят, что движения 1848 и 1849 гг. были ничто по сравнению с тем всеобщим пожаром, который испепелит старые европей­ ские институты и осветит победоносным народам путь в свобод­ное, счастливое и славное будущее.

Написано Ф, Энгельсом Печатается по тексту журнала

18 декабря 1849 г. 18 февраля 1850 г.

Перевод с английского

Напечатано в журнале ,

« Democratic Review» Ha РУОПом языке публикуется впервые

в январе марте 1850 г.


Unter t«r greffe beftabenfä:

#Url ßlatr'd

WfûmmtUt Muff&fyt,

f)tra\ity$titn

bon

$crraann Setter.

UKary« Arbeiten flnb tfjeüe in befonbern glugf griffen, tl>eil« in beriobififjen ©Triften erfcr^ienert , jeçt aber meifttn? gar nid)t mefyr ju befcmmen, roenigftcnê im ЗЗиеЭДапЬе ! ganj »ergriffen, Der ÇerauSgebcr glaubt bentyalb, bem ÇuMifum einen Dienfl ju eroeifen, roenn er mit SBewiffigung be« Set« faffer« biefe Silbfiten, toelcx)e gerabe ein îDecennium umfallen', jufammtnfMt unb tcieber jugängüdj medjt.

Der Clan ift auf 2 SBànbe beregnet; bet 33anb roirb 25 Sogen umfaffen. Фет jweiten 4knbe wirb ЗЛагг 'в portrait beigegeben. X)it, reelle bi« jum 15 SWärj 1851 auf biefe 3}änb< fubferibiren, ermatten feiere in 10 heften & 8 ©gr. 92 аф bief em Termine tritt ber Sabenpreié, 1 % Щ . lb 6gr. per Senb, ein.

Фег eifle 3anb wirb OTerr'* beitrage au ben „Stnetbota" bon Sîuge, bet (elten) „9r&einrfôen , вп 8" (яатепШф über Cteßfretyeit, ^oljbiebfto^iegefeÇ, Sage bet 3Rofelbauern в . f. to.), bert beutf*.fran}bfif(t)en ЗаЬЧЬйфегп , bem SBeftf. Dampfbeote, bem ©efeUfâeftefpieget u. f. to. unb eine Steige ben ЯЛоподга « ptyen entfetten, bie »et bet 2Kärjre»oIution etf^ienen, aber, nie SKart an Seifet fdjreibt, Де i ber" поф faute Mafien.

Stellungen nimmt an:

Первая страница объявления Г. Беккера об издании «Собрания сочинений» К. Маркса в двух томах (1850)

(ИЗЙАНИЕ ПОЛНОСТЬЮ НЕ БЫЛО ОСУЩЕСТВЛЕНО)


[ 39

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

УВЕДОМЛЕНИЕ «

По не зависящим от редакции обстоятельствам выход первого номера «Neue Rheinische Zeitung» задержался. Поэтому второй номер появится не позже чем через две недели после выхода первого и будет содержать, в частности, следующие статьи:

Карл Маркс. 1848—1849 гг. II . 13 июня 1849 г. — III . Влия­ние 13 июня на континент. — IV . Современное положение; Англия 67.

Фридрих Энгельс, Германская кампания за имперскую кон­ституцию. III . Пфальц. — IV. Умереть за Отечество в8.

В третий номер среди прочих включаются следующие статьи:

Карл Маркс. Что такое буржуазная собственность? П. Зе­мельная собственность. — Лекции, прочитанные в лондонском Обществе немецких рабочих вв.

В. Вольф. Последние дни немецкого парламента.

Финансовое положение Пруссии и т. д. и т. п.70

Будут приняты меры, чтобы впредь журнал выходил между 1 и 10 числом каждого месяца.

Редакция п


Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом в середине февраля 1850 г.

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung,

Politisch-ökonomische Revue».

Erstes Heft. Januar I860.

London, Hamburg, New-Yorh, 1850


Печатается по тексту журнала

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые


40 ]

Ф. ЭНГЕЛЬС

ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ. 1848 и 1849 гг.

В 1848 и 1849 гг. в Кёльне выходила немецкая ежедневная газета — «Neue Rheinische Zeitung» («Новая Рейнская газета»). Эта газета, издававшаяся Карлом Марксом (главный редактор), Фридрихом Энгельсом, Георгом Веертом, прославленным поэтом Фрейлигратом, Ф. Вольфом, В. Вольфом и другими, очень скоро приобрела чрезвычайную популярность благодаря энергии и мужеству, с которыми она отстаивала самые передовые рево­ люционные принципы и интересы пролетариев, являясь их единственным органом в Германии. Прусское правительство воспользовалось неудачей восстаний в Рейнской провинции в мае прошлого года, чтобы покончить с газетой с помощью раз­ного рода преследований, направленных против ее редакторов. В результате они покинули страну, чтобы найти себе новое поприще деятельности в различных движениях, которые в то время либо подготовлялись, либо уже происходили. Некоторые из редакторов отправились в Париж 73, где был совсем близок решающий поворот событий (13 июня) и где они представляли немецкую революционную партию в центре французской де­ мократии; один * занял свое место в германском Национальном собрании, которое в тот момент оказалось вовлеченным в вос­стание; другой направился в Баден и сражался в рядах рево­ люционной армии против пруссаков 74. После поражения этих восстаний они оказались на положении эмигрантов в Англии, Швейцарии и во Франции. Не имея возможности в настоящий момент возобновить издание ежедневной газеты, они основали

• — В, Вольф. Ред.


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ


41


ржемесячный журнал, чтобы использовать его как трибуну, )Ё©ка обстоятельства не позволят им вновь занять прежние |озиции в ежедневной прессе своей страны.

Первый номер этого журнала только что получен. Он на­вивается так же, как называлась ежедневная газета — «Новая Рейнская газета. Политико-экономическое обозрение». Под ре­дакцией Карла Маркса.

Данный номер содержит лишь три статьи. Он открывается первой из серии статей о двух прошедших годах революций, написанной главным редактором — Карлом Марксом. Затем следует обзор инсуррекционной кампании в Западной и Южной Германии в течение мая, июня и июля прошлого года, состав­ленный Фридрихом Энгельсом, и, наконец, принадлежащая перу Карла Блинда (бывшего посланника баденского временного правительства в Париже) заметка о положении партий в Ба­дене. Две последние статьи, хотя они и содержат много важных разоблачений, представляют интерес главным образом для не­ мецкого читателя. Первая же работа посвящена теме, имеющей первостепенный интерес для читателей всех стран, особенно для рабочего класса. К тому же эта тема нашла в лице гражда­нина Маркса писателя, способного во всех отношениях воздать €й должное. Исходя из этих соображений мы считаем своим долгом опубликовать максимально возможное в форме вы­ держек, насколько позволит ограниченное место, которым мы располагаем.

Обозреваемая статья трактует о февральской революции, ее причинах и результатах и о последовавших за ней событиях, вплоть до великого Июньского восстания 1848 года.

«За исключением лишь немногих глав, каждый более или менее значительный раздел летописи революции с 1848 по 1849 гг. носит заглавие: поражение революции! Но в этих поражениях погибала не революция. Напротив, погибали лишь нереволюционные элементы революционной партии *, погибали лица, иллюзии, представления, про­екты более или менее нереволюционного характера, эле­менты, от которых партия переворота ** не была свободна до февральской революции, от которых ее могла освобо­дить не февральская победа, а только целый ряд пораже­ний. Одним словом, революция шла вперед и проклады­вала себе дорогу не своими непосредственными траги-

* У Маркса: «пережитки дореволюционных традиций, результаты обществен­ных отношений, не заострившихся еще до степени резких классовых противополож­ностей» (настоящее издание, т. 7, стр. 7). Ред.

** У Маркса: «революционная партия» (там же). Ред.


42


Ф. ЭНГЕЛЬС


комическими завоеваниями, а, напротив, главным обра­зом тем, что она порождала сплоченную и крепкую контрреволюцию, порождала врага, в борьбе с которым партия переворота только и вырастала в подлинно рево­люционную партию». Такова общая тема, которую гражданин Маркс развивает в своей статье. Он начинает с раскрытия причин февральской революции и гораздо глубже выявляет корни этих причин, чем это удалось сделать кому-либо из писателей, ранее касав­шихся этой темы. Все историки событий последних двадцати лет во Франции, как правило, сходятся на том, что при Луи-Филиппе господствующей силой в стране была буржуазия в целом, что скандальные разоблачения 1847 г. 75 были главной причиной революции и что эта революция была прямой борьбой пролета­риев против буржуазии. Иод пером гражданина Маркса эти утверждения, хотя прямо и абсолютно и не отрицаются, однако подвергаются важным изменениям.

Этот немецкий историк доказывает, что при Луи-Филиппе политическая власть сосредоточивалась в руках не всего класса буржуазии, а лишь одной фракции этого класса, той, которая во Франции называется финансовой аристократией, а в Англии банковскими, биржевыми, железнодорожными и т. д. магната­ми, или денежным капиталом в отличие от промышленного ка­питала.

«При Луи-Филиппе господствовала не французская буржуазия, а лишь одна ее фракция: банкиры, биржевые и железнодорожные короли, владельцы угольных копей и железных рудников и связанная с ними часть земельных собственников — так называемая финансовая аристокра­тия. Она сидела на троне, она диктовала в палатах зако­ны, она раздавала государственные доходные места, на­чиная с министерских постов и кончая казенными табач­ными лавками. Собственно промышленная буржуазия составляла часть официальной оппозиции, то есть была представлена в палатах лишь в виде меньшинства. Ее оппозиция становилась тем решительнее, чем более чис­тую форму принимало в своем развитии самодержавие финансовой аристократии и чем более сама она вообра­жала, что после безрезультатных восстаний * рабочего класса 1832, 1834 и 1839 гг. 76 ее господство над проле­тариями упрочено... Мелкая буржуазия, мещанство ** —

* У Маркса: «подавленных в крови восстаний» (настоящее издание, т. 7, стр. 8). Ред.

** Этого слова в тексте Маркса нет. Ред.


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ


43


все эти слои, а также крестьянство были совершенно устранены от участия в политической власти». Неизбежным следствием этого самодержавного господства финансовой аристократии было подчинение ей всех интересов общества; она рассматривала государство как простое средство для увеличения своего состояния за его счет. Гражданин Маркс очень ярко изображает, как эта скандальная система осуще­ствлялась во Франции в течение восемнадцати лет; как быст­ рый рост государственного долга, увеличение государственных расходов, нескончаемые финансовые трудности и недочеты государственной казны явились столь многочисленными ис­точниками, откуда в карманы денежных магнатов стекались новые состояния, источниками, из которых с каждым годом выжимали все больше, с максимальной быстротой истощая ре­сурсы страны; как расходы государства на армию и военный флот, на строительство железных дорог и другие общественные работы предоставляли сотни возможностей, за которые жадно хватались финансисты, чтобы обманывать народ с помощью мошеннических контрактов и т. д. Короче —

«Июльская монархия была не чем иным, как акционер­ной компанией для эксплуатации французского нацио­ нального богатства; дивиденды ее распределялись между министрами, палатами, 240 тысячами избирателей и их более или менее многочисленными прихвостнями. Луи-Филипп был Джорджем Хадсоном * этой компании — Робером Макером " на троне. Эта система представляла собой постоянную угрозу, постоянный ущерб для торговли, промышленности, земледелия, судоходства, для интересов промышленной буржуазии...

Так как финансовая аристократия издавала законы, управляла государством, распоряжалась всей организо­ ванной общественной властью, самим фактом своего гос­ подства и посредством печати подчиняла себе обществен­ное мнение, то во всех сферах общества, начиная от коро­левского двора и кончая café borgne **, царили та же проституция, тот же бесстыдный обман, та же страсть к обогащению не путем производства, а путем ловкого при-карманивания уже имеющегося чужого богатства. Именно в верхах общества *** нездоровые и порочные вожделения проявились в той необузданной — на каждом шагу при­ ходящей в столкновение даже с буржуазными законами —

• У Маркса: «директором» (настоящее издание, т. 7, стр. 10). Ред. •• — притонами низшего разряда. Ред. *•• У Маркса: «буржуазного общества» (там же, стр, 11), Ред,

3 М. и д., т. 44


44


Ф. ЭНГЕЛЬС


форме, в которой порожденное спекуляцией богатство ищет себе удовлетворения сообразно своей природе, так что наслаждение становится распутством, а деньги, грязь и кровь сливаются в один поток. Финансовая аристокра­тия как по способу своего обогащения, так и по характеру своих наслаждений есть не что иное, как возрождение люмпен-пролетариата на верхах буржуазного общества». Скандальные разоблачения 1847 г., дела Теста, Пралена, Гюдена, Дюжарье пролили яркий свет на эти обстоятельства. Позорное поведение правительства в вопросе о Кракове и по отношению к швейцарскому Зондербунду предельно оскорбило национальное чувство, тогда как победа швейцарских либера­лов и революция в Палермо в январе 1848 г. резко усилили оппозиционные настроения 78.

«Наконец, взрыв всеобщего недовольства вырос в вос­стание благодаря двум экономическим событиям мирового значения. Первым из них были картофельная болезнь и неурожаи 1845 и 1846 годов*. В 1847 г. начинавшийся голод** вызвал во Франции, как и на всем континенте, многочисленные кровавые столкновения. Здесь оргии фи­ нансовой аристократии, там борьба народа за необходи­мейшие средства к жизни! В Бюзансе. казнят участников голодных бунтов 79, а в Париже королевская семья выры­вает из рук суда мошенников-аристократов. Вторым круп­ным экономическим событием*** был всеобщий торговый и промышленный кризис. Он был возвещен в Англии уже осенью 1845 г. массовым банкротством спекулянтов же­лезнодорожными акциями, в 1846 г. его задержал ряд случайных обстоятельств, как, например, отмена хлебных пошлин, осенью 1847 г. он, наконец, разразился в виде банкротств крупных лондонских торговцев колониаль­ными товарами, за которыми последовали крахи земель­ ных банков и закрытие фабрик в промышленных округах Англии. Еще не успели на континенте сказаться до конца все последствия этого кризиса, как вспыхнула революция. Эпидемия, поразившая торговлю и промышленность, сде­лала во Франции еще невыносимее самодержавие финан­совой аристократии. Оппозиционные фракции буржуазии объединились в кампании **** банкетов в пользу избира-

* У Маркса эта фраза звучит так: «Картофельная болезнь и неурожаи 1845 и 1846 гг. усилили всеобщее брожение в народе» (настоящее издание, т. 7, стр. 12). Ред. ** У Маркса: «дороговизна» (там же). Ред. *** У Маркса далее: »ускорившим взрыв революции» (там же). Ред. **•* У Маркса: «Оппозиционная буржуазия подняла во всей Франции кампа­нию» (там те). Ред,


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ


45


тельной реформы, которая должна была дать им большин­ство в палатах. В Париже торговый * кризис заставил броситься на внутренний рынок массу фабрикантов и оп­товых торговцев, так как при сложившихся условиях заграничный рынок не сулил им прибыли. Они основали крупные розничные фирмы, конкуренция которых массами разоряла бакалейщиков и лавочников. Этим объясняются многочисленные банкротства в этой части парижской бур­ жуазии и революционное поведение ее в февральские дни». Совокупное действие этих причин вызвало взрыв февраль­ской революции. Было образовано Временное правительство. В нем были представлены все оппозиционные партии: династи­ческая оппозиция (Кремьё и даже Дюпон де л'Эр), республикан­ская буржуазия (Марраст, Мари, Гарнье-Пажес), республи­канская мелкая буржуазия (Ледрю-Роллен и Флокон) и проле­тарии (Луи Блан и Альбер). Наконец, Ламартин олицетворял февральскую революцию как таковую, всеобщее восстание буржуа и пролетариев с его иллюзорными результатами, его заблуждениями, его поэзией и с его громкими фразами. Но по своему положению и взглядам он принадлежал к буржуазии, представители которой, таким образом, составляли значитель­ное большинство нового правительства.

«Если Париж благодаря политической централизации господствует над Францией, то рабочие в моменты рево­люционных потрясений господствуют над Парижем. Пер­вым шагом Временного правительства была попытка из­бавиться от этого подавляющего влияния путем апелляции от «опьяненного революцией Парижа» к «трезвой Франции». Ламартин оспаривал у бойцов право провозгласить рес­публику. Это, говорил он, может сделать лишь большин­ство французской нации **, парижский пролетариат не должен запятнать свою победу узурпацией и т. д. Бур­жуазия разрешает пролетариату только одну узурпацию — узурпацию борьбы». Пролетарии заставили правительство провозгласить рес­публику. Их представителем выступил Распайль, который за­явил, что если в течение двух часов этого не произойдет, то он вернется во главе 200 тысяч вооруженных рабочих. Еще до истечения двухчасового срока республика была провозглашена. «Заставив Временное правительство и всю Францию принять республику, пролетариат сразу выступил на

• У Маркса: «промышленный» (настоящее издание, т. 7, стр. 12). Ред. ♦ *У Маркса далее; «надо 8ыждаи> ее годосоэания» (там же, стр. 13). Ред.

3*


46


Ф. ЭНГЕЛЬС


первый план как самостоятельная партия, но в то же время он вызвал на борьбу с собой всю буржуазную Фран­цию. Он завоевал только почву для борьбы за свое рево­люционное освобождение, а отнюдь не само это освобож­дение. Напротив, февральская республика прежде всего должна была сделать более полным господство буржуазии: благодаря ей все имущие классы Франции получили дос­туп к политической власти. Республика извлекла боль­шинство крупных землевладельцев-легитимистов из того состояния политического ничтожества, на которое их осу­дила революция 1830 года*... Всеобщее избирательное право отдало судьбу Франции в руки огромного класса лишь номинальных земельных собственников (реальными владельцами являются капиталисты, которым недвижи­мость отдана в залог) **, класса, составляющего громад­ное большинство французского народа, — в руки крестьян. Разбив корону, за которой прятался капитал, февральская республика привела, наконец, к открытому господству буржуазии. Подобно тому как в июльские дни 1830 г. рабочие завоевали буржуазную монархию, так в февраль­ские дни 1848 г. они завоевали буржуазную республику. Подобно тому как монархия 1830 г. принуждена была объявить себя «монархией, обставленной республикан­скими учреждениями», так республика 1848 г. принуж­дена была объявить себя «республикой, обставленной со­циальными учреждениями». Парижский пролетариат вы­рвал у республики*** и эту уступку». «Право на труд» и Люксембургская комиссия (перейдя в нее, Луи Блан и Альбер были фактически исключены из пра­вительства, и буржуазное большинство последнего удержало в своих руках действительную власть) являлись самыми вид­ными из этих социальных институтов. Рабочие оказались вы­нужденными добиваться своего освобождения не против бур­жуазии, а независимо от нее и бок о бок с ней. Продолжали существовать биржа и банк, только рядом с этими великими храмами буржуазии была воздвигнута в Люксембургском дворце социалистическая церковь; и поскольку рабочие полагали, что можно добиться освобождения, не вмешиваясь в интересы буржуазии, они также верили в возможность этого без столкно­вения с интересами остальных буржуазных наций Европы.

• У Маркса: «Июльская монархия» (настоящее издание, т. 7, стр. 15). Ред. ** Слова: «огромного класса», «земельных» и фраза в скобках вставлены в текст Маркса Энгельсом. Ред.

♦ ** Слова: ну республики» вставлены в текст Маркса Энгельсом, Ред,


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ


47


«Вообще развитие промышленного пролетариата обус­ловлено развитием промышленной буржуазии. Лишь при ее господстве приобретает он значение, которое только и может * поднять его революцию до общенациональной; лишь при ее господстве он создает современные средства производства, которые станут средствами его револю­ционного освобождения; лишь ее господство вырывает последние** корни феодального общества и выравнивает почву, на которой единственно возможна пролетарская революция. Ныне французская промышленность — самая развитая *** на всем континенте. Но тот факт, что фев­ральская революция была направлена прежде всего против финансовой аристократии, этот факт показывал ясно, что до февраля промышленная буржуазия не господствовала во Франции. Господство промышленной буржуазии воз­ можно лишь там, где современная промышленность **** завоевала для своей продукции мировой рынок, так как емкость внутреннего рынка ***** недостаточна для ее раз­вития. Французская же промышленность даже внутренний рынок удерживает за собой в значительной мере только благодаря системе запретительных пошлин. Поэтому, если пролетариат в момент революции обладает в Париже фактической силой и влиянием, толкающими его дальше, чем это соответствует его максимальным средствам, то в остальной Франции, будучи сосредоточен лишь в отдель­ных промышленных центрах, таких, как Лион, Лилль, Мю-луз, Руан ******, он почти исчезает в окружающей и подавляющей массе крестьянства и мелкой буржуазии. Вот почему борьба против капитала в ее наиболее развитой и решающей форме *******, борьба промышленного наем­ ного рабочего против промышленного буржуа является во Франции не повсеместным фактом и после февральских дней не могла служить общенациональным содержанием

• У Маркса вместо слов: «значение» и т. д. — «широкое национальное су­ществование, способное...» (настоящее издание, т. 7, стр. 16). Ред. ••У Маркса: «материальные» (там же, стр. 17). Ред. ••* Далее Энгельс опускает слова: «а французская буржуазия — самая революционная» (там же). Ред.

***• У Маркса далее: «преобразовала по-своему все отношения собствен­ности! а этой степени могущества промышленность может достигнуть лишь тогда, когда она...» (там же). Ред.

• •«•« у Маркса вместо слов: «емкость внутреннего рынка»—«национальные границы» (там же). Ред.

• ••••• названия промышленных центров вставлены в текст Маркса Энгель­сом. Ред.

..•.»•• у Маркса: «в ее развитой, современной форме, в ее кульминацион­ной фазе» (там же). Ред.


48


Ф. ЭНГЕЛЬС


революции. Тем менее она могла сыграть такую роль, что борьба против второстепенных способов капиталисти­ческой эксплуатации — борьба крестьянина против рос­товщичества и ипотеки, борьба мелкого буржуа против крупного торговца, банкира и фабриканта, одним словом, против банкротства — была еще скрыта под оболочкой общего восстания против финансовой аристократии... Французские рабочие не могли двинуться ни на шаг вперед, не могли ни на волос затронуть существующие буржуазные институты *, пока ход революции не под­нял против господства капитала и не заставил при­ мкнуть к пролетариям ** все те промежуточные классы, крестьян и мелких буржуа, которые не принадлежат ни к буржуа, ни к пролетариям и составляют во Франции значительную массу нации ***. Тогда и только тогда про­ летарии, вместо того чтобы отстаивать свои интересы, не затрагивая интересов буржуазии, смогут выдвинуть ин­ тересы пролетариата в качестве революционных интересов всей нации и осуществить их в прямом противодействии интересам буржуазии 80. Только ценой страшного по­ражения в июне 1848 г. рабочие могли приблизить **** эту победу...

Итак, не в действительности, а ***** в представлении пролетариев, которые смешивали финансовую аристокра­тию с буржуазией вообще; в воображении республикан­ ских простаков, которые отрицали само существование враждебных ****** классов или в лучшем случае считали их следствием монархии *******, господство буржуазии было устранено вместе с введением республики. Все роялисты превратились тогда сразу же в республиканцев, все мил­лионеры — в рабочих. Фразой, соответствовавшей этому воображаемому уничтожению классов и классовых интере­ сов ********, были Братство и всеобщее братание. Это —

* У Маркса: «буржуазный строй» (настоящее издание, т. 7, стр. 17). Ред. ** У Маркса далее: «как к своим передовым борцам» (там же). Ред. **• У Маркса вместо слов: «все те промежуточные классы» и т. д.— «стоя­щую между пролетариатом и буржуазией массу нации, крестьян и мелких буржуа» (там же). Ред.

**«* У Маркса: «купить» (там же, стр. 18). Ред.

***** Слова: «не в действительности, а» вставлены в текст Маркса Эн­гельсом. Ред.

****** Это слово вставлено в текст Маркса Энгельсом. Ред. .*.,«,» у ларкса: «конституционной монархии»; далее опущены слова Маркса: «в лицемерных фразах тех слоев буржуазии, которые до сих пор были от­странены от власти» (там же). Ред.

******** У Маркса вместо слов; «классов а классовых интересов» — «классовых, отношений» Сгам же), Реф,


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ


49


идиллическое отвлечение от всякого существующего анта­ гонизма классов. Это — сентиментальное примирение противоположных классовых интересов, это — мечтатель­ное стремление возвыситься над земной классовой борь­бой, одним словом, братство — вот что было истинным лозунгом февральской революции. Лишь простое недо­разумение раскололо общество на борющиеся классы, и 24 февраля Ламартин потребовал правительства, которое должно было положить конец этому «страшному недора­зумению», возникшему между различными классами об­щества». Мы продолжим публикацию этих выдержек в следующем номере. Тогда перед нами предстанут обзор мероприятий Вре­менного правительства, созыв Национального собрания и Июнь­ское восстание.

В нашем апрельском номере мы проследили соображения гражданина Маркса о февральской революции, вплоть до об­разования и первых актов Временного правительства. Уже неоднократно нам представлялась возможность убедиться, что буржуазные элементы этого правительства были достаточно сильны, чтобы действовать в интересах своего класса и чтобы извлечь выгоду из непонимания пролетариями Парижа своих действительных интересов и средств их достижения. Продол­жим публикацию наших выдержек.

«Республика не встретила никакого сопротивления ни извне, ни внутри. Одно это ее обезоружило. Ее задачей было теперь уже не революционное переустройство ми­ра, а лишь свое собственное приспособление к усло­ виям существующего буржуазного общества. С каким фа­натизмом Временное правительство принялось за выпол­нение этой задачи, лучше всего показывают его финансо­вые мероприятия.

Государственный и частный кредит был, конечно, рас­шатан. Государственный кредит покоится на уверенности в том, что государство дает себя эксплуатировать ростов­ щикам-финансистам. Но старое государство исчезло, а революция была направлена прежде всего против этой финансовой аристократии. Кроме того, судороги по­следнего европейского торгового кризиса еще не пре­кратились. Одно банкротство еще следовало за другим. Частный кредит был парализован, товарооборот за­труднен, производство подорвано еще до взрыва фев-


50


Ф. ЭНГЕЛЬС


ральской революции. Революционный кризис усилил, ко­нечно, кризис торговый. Если частный кредит покоится на уверенности, что буржуазный способ производства богат­ства *, весь буржуазный строй остается нетронутым и неприкосновенным, то как же должна была подейство­вать на него революция, которая угрожала самой осно­ ве буржуазного способа производства — экономическому рабству пролетариата, — революция, которая бирже противопоставила люксембургского сфинкса? Освобожде­ние пролетариата равносильно уничтожению буржуаз­ного кредита, потому что оно означает уничтожение бур­жуазного производства и соответствующего ему социаль­ ного строя. Государственный и частный кредит — это термометр, показывающий интенсивность революции. В той самой мере, в какой падает кредит, повышается на­кал революции и растет ее творческая сила.

Временное правительство хотело сбросить с респу­блики ее антибуржуазную личину. Для этого нужно было прежде всего обеспечить меновую стоимость но­вой государственной формы, ее курс на бирже. Вместе с биржевой котировкой республики необходимо должен был снова подняться частный кредит.

Чтобы устранить даже малейшее подозрение, будто республика не хочет или не может выполнить обязатель­ства, полученные ею в наследство от монархии, чтобы вселить доверие к буржуазной честности и платеже­способности республики, Временное правительство при­бегло к столь же недостойному, сколь и ребяческому бахвальству. Еще до законного срока оно уплатило го­сударственным кредиторам проценты по долговым бума­гам. К капиталистам сразу вернулись весь их буржуаз­ный апломб и самоуверенность, когда они увидели, с какой боязливой поспешностью стараются купить их доверие...

Банк был храмом финансовой аристократии, царившей при Луи-Филиппе. Как биржа держит в своих руках го­сударственный кредит, так банк управляет частным** кредитом.

Революция непосредственно угрожала не только гос­подству банка, но и самому его существованию, поэтому он с самого начала старался дискредитировать респуб­лику, сделав некредитоспособность всеобщей. Он вне-

* У Маркса: «весь комплекс отношений буржуазного производства» (настоящее Издание, т. 7, стр. 20). Рев.

••У Маркса: «торговым» (там же, стр. 21). Рев,


ДВА ГОДА ОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ


51


запно закрыл кредит частным банкирам, фабрикантам и купцам. Не вызвав контрреволюции, этот маневр на­нес обратный удар по самому банку. Капиталисты взяли назад свои деньги, хранившиеся в подвалах банка. Владельцы банкнот бросились к кассе банка, чтобы обменять их на звонкую монету.

Временное правительство могло бы совершенно за­ конно, без насильственного вмешательства, принудить банк к банкротству; ему нужно было только оставаться пассив­ным и предоставить банк своей судьбе. Банкротство банка было бы потопом, который в один миг очистил бы французскую почву от финансовой аристократии, этого золотого пьедестала Июльской монархии, самого могу­чего и опасного врага республики. И в случае банкротст­ва банка сама буржуазия не должна ли была бы отнес­тись к созданию правительством национального банка и к подчинению национального кредита контролю нации как к последней отчаянной попытке к спасению?

Но вместо этого Временное правительство действовало подобно Питту в 1797 г.: приостановило наличные пла­тежи * и установило принудительный курс для банкнот. Мало того. Оно превратило все провинциальные банки в филиальные отделения Французского банка и таким образом позволило ему раскинуть свою сеть по всей Франции. Позднее оно сделало у банка заем и в качестве гарантии отдало ему в залог государственные леса. Таким образом, февральская революция укрепила и рас­ширила могущество финансовой аристократии **, кото­рую она должна была свергнуть!» Общеизвестно, что дало правительство, столь милостивое к денежным магнатам биржи и банка, тем классам, которые образуют противоположный полюс общества: оно конфиско­вало у рабочих и мелких m